«Грусть и тревога опасны. Не знаю точно чем, но опасны»: как негативные эмоции мешают нам жить и что с этим делать

МИФ

13.10.2024

Что такое когнитивные схемы и как они влияют на формирование наших эмоций? Почему некоторые негативные эмоции так надолго в нас «застревают» и как научиться не позволять им влиять на наше настроение и поведение? На эти и другие вопросы в своей книге «Пост_Тревога: книга-поддержка для тревожных людей» (вышла в издательстве «МИФ») отвечает кандидат психологических наук, психотерапевт Татьяна Павлова.

Эмоциональные схемы

Есть эмоции, а есть то, что мы думаем о них.

Эмоциональные схемы — это наши убеждения, касающиеся эмоций. Например: «Эмоция длится долго и никогда не закончится, если что-нибудь с ней не сделать». Или: «Я могу выражать свои эмоции другим способом, безопасным для себя».

Откуда берутся эти представления об эмоциях? Из детства.

Дети — маленькие ученые-исследователи, они очень внимательно наблюдают и анализируют все вокруг. И очень часто они учатся совсем не тому, чему бы их хотели научить родители.

Дети строят модели не только относительно того, как устроены механизмы, как функционирует город, что такое холодное и горячее и как разговаривать на языке, чтобы тебя поняли.

Дети также строят модели внутренней организации себя и окружающих людей и правил общения с собой и обществом в целом. Это называется когнитивными схемами, или убеждениями. Такие убеждения у нас есть в том числе и относительно эмоций.

Причем родителям совсем не обязательно говорить прямым текстом «Эмоции — это хорошо» или «Эмоции — это плохо». Большинству вещей мы учимся, просто наблюдая за взрослыми и их поведением. Есть коммуникация, а есть метакоммуникация — то, что лежит за нашими словами или поведением.

Дети наблюдают, как взрослые обращаются с эмоциями, и делают выводы. А потом вырастают и с этими выводами живут. Получившиеся убеждения, сформировавшиеся относительно эмоций, называются эмоциональными схемами.

Это понятие ввел американский ученый и психотерапевт Роберт Лихи в своей книге «Терапия эмоциональных схем».

Эмоциональные схемы отвечают на следующие вопросы:

Как долго будет длиться моя тревога?
Чувствуют ли другие люди себя так же?
Надо ли мне стыдиться своих чувств?
Нормально ли иметь смешанные эмоции?
Можно ли выражать свои чувства и как?
Поймут ли меня другие люди?

Катина мама очень тревожилась, когда дочери было грустно. Сразу спрашивала: «Что-то случилось? Как твое настроение?» Старалась побыстрее развеселить и успокоить Катю. Так Катя выучила, что негативные эмоции — это что-то такое опасное, и от них нужно поскорее избавляться. Если Катя попробует сформулировать это убеждение относительно эмоций, оно будет звучать примерно так: «Грусть или тревога опасны. Не знаю точно чем, но опасны. Как только я замечаю их у себя, нужно постараться поскорее как-то от них избавиться». В результате Катя довольно смутно понимает, почему эти эмоции вообще появляются, может отказываться от важных для нее действий, чтобы не сталкиваться с такими эмоциями, и в конечном счете это приводит к тому, что эмоции «застревают» и пугают Катю еще больше.

Почему эмоции «застревают»? В подходе ACT (от англ. Acceptance and Commitment Therapy — терапия принятия и ответственности. Аббревиатура также побуждает к действию, так как вызывает ассоциацию с англ. словом act — действие, действуй) есть для этого хорошая метафора. Эмоции — как почтальоны. Эмоция-почтальон принесла нам письмо, в письме написано, что мудрость предков и естественный отбор хотят, чтобы мы что-то сделали. Что стоит сделать с почтальоном и его письмом? Мы берем письмо, читаем его и решаем, что делать дальше. Эмоция — это такой очень настойчивый почтальон. Если мы не берем его письмо, он продолжает и продолжает пытаться нам его вручить. Так и эмоция: если мы не скажем внутренне «Окей, эмоция, я тебя услышала», она будет продолжать пытаться передать нам свое послание.

Давайте посмотрим на ситуацию, противоположную Катиной.

Олин папа считал, что эмоции — это… можно сказать, что он вообще ничего не думал об эмоциях, так как для него они не существовали. Если Оле было грустно или страшно, папа говорил просто: «Не реви», «Возьми себя в руки». Оля выросла таким «идеальным солдатом» — она была строга к себе, хорошо училась и устроилась на престижную работу. Только потом у нее начались проблемы со сном и панические атаки. Олины убеждения об эмоциях можно сформулировать так: «Мои чувства не имеют значения», «Выражать эмоции нет смысла — другие люди все равно не услышат и не поймут».

Катина мама пугается Катиных эмоций, Олин папа отрицает эмоции Оли.

Еще может быть критикующий родительский стиль.

Например, Петины родители имеют свое представление о том, как и какие эмоции должен проявлять мальчик. Они часто ругают его, если он плачет или обижается, например: «Ты уже большой мальчик, большие мальчики не плачут, возьми себя в руки». Петя учится, что испытывать страх стыдно, он может не научиться распознавать страх и будет принимать его за злость. Тогда послания от страха не будут приняты и прочитаны, и у Пети могут начаться проблемы с регуляцией страха и тревоги.

Понятно, что у родителей Оли и Кати свои эмоциональные схемы, которые появились не просто так и в существовании которых они не виноваты. Катина бабушка, мама Катиной мамы, страдала биполярным расстройством, поэтому Катина мама так пугается любых эмоций — жизнь ее научила этому. Родители Олиного папы пережили тяжелое послевоенное время во многом благодаря тому, что «отключили» у себя тонкие эмоциональные переживания, и передали эту стратегию Олиному папе.

Давайте сразу определимся: конечно, родительское воспитание влияет на то, какими людьми мы вырастаем и с какими проблемами потом сталкиваемся. Но мы изучаем это влияние не для того, чтобы обвинить родителей. Они не виноваты, они, как и мы, — звенья этой цепи из причин и следствий. Наша задача — посмотреть на предыдущее звено повнимательнее, чтобы лучше понимать, что повлияло на нас, и изменить свою конфигурацию.

Благоприятным стилем эмоционального воспитания считается что-то вроде эмоционального коучинга.

Возьмем для иллюстрации пример Вани. Ванины родители замечают его эмоции, называют их, признают, что они нормальны, и учат действовать не импульсивно. Например, Ваня боится идти к стоматологу. Катина мама бы испугалась сама в такой ситуации, начала бы срочно успокаивать Катю, возможно, отменила бы визит к врачу. Олин папа сказал бы: «Не выдумывай». Петины родители отругали бы его. Часть реакций родителей передается невербально, иногда они могут ничего и не говорить, но Катя увидит, что мама испугалась, Оля увидит отсутствие реакции, Петя считает недовольство на лице родителей.

Как можно сделать по-другому?

Назвать эмоцию: «Я вижу, что тебе страшно».
Нормализовать эмоцию: «Это нормально, многие дети боятся врачей».
Привязать к реальности: «Доктор сделает укол, и будет не больно. Если будет больно, ты покажешь доктору „стоп“, и он остановится, а после врача мы сходим в кино».

Это не универсальный алгоритм, его применение зависит от возраста. В младшем возрасте может быть полезнее не объяснять, а просто отвлечь ребенка. Ну и в ситуации с врачом многое зависит от самого врача и от подготовки к этому мероприятию. Иногда можно ничего не делать, просто дать ребенку побыть с его чувствами и справиться с ними самостоятельно. Главное, чтобы родитель спокойно относился и мог выдерживать эмоции ребенка, демонстрировал ему, что иметь эмоции — нормально, и учил на них адекватно реагировать.

Обложка: Huza Studio / Shutterstock / Fotodom