Детство до «Роблокса»: паркур, симуляторы и экшен из нулевых и девяностых
И всё это без смартфонов

Текст о том, во что теперь детям играть вместо заблокированного «Роблокса», мы тоже скоро выпустим. А пока вот вам немного разблокированных воспоминаний: про паркур, ролевые отыгрыши, симуляторы жизни и прочий экшен из нашего детства, где смартфонов еще не было. Как говорится, думайте.
Баллиста из ветлы
Иван Шарков, редактор. Лет в 10–12 мы с моими деревенскими друзьями помешались на Средневековье и решили соорудить баллисту — метательное орудие вроде огромного арбалета. Я, городской ребенок, у которого был компьютер с установленной Medieval II Total War, это придумал — а деревенские пацаны от нечего делать поверили в идею.
На счастье, во дворе стояла ветла (ива), которая как-то очень странно росла. Вместо одного ствола она выпускала из-под земли кучу веток толщиной в три-четыре пальца, которые легко срезались лобзиком. Одна из таких веток и послужила основой для баллисты. Ее мы чуть согнули и протянули от одного конца к другому тетиву — садовый жгут. Получился огромный лук.
Лафетом стала старая толстенная доска, прибитая к положенному на бок полену. К этой конструкции мы и прибили лук из ветлы. Прицелом у нашей баллисты стали два гвоздя, торчавших у основания лука. Стреляло наше орудие ветками, но чуть более тонкими, всё той же ветлы.
Как ни странно, баллиста реально стреляла — пускала ветки на 3–4 метра вперед. Хоть и летели они по максимально непредсказуемой траектории, на нас это производило невероятное впечатление. На соседских кур тоже: они попрятались, чтобы не попасть под артобстрел.
Не знаю, как нас не отчихвостили. Покалечить кого-нибудь нашей баллистой (или покалечиться от нее самим) было делом совершенно не трудным. Возможно, взрослые боялись загубить в нас инженерное сознание.

Дебет и кредит на счетах
Елизавета Лихачева, спецкор. Моя любимая игра из детства с сестрой — это бухгалтерия. Нам даже дед выделил отдельный сарай на даче, а мамы натаскали документов с работы — у нас был жесткий бухучет. Посчитать что-то на счетах? Было, могли. Мне, кстати, 21 год.
Игры в собак и «бизнесменш»
Анна Бузанова, редактор. Мы с сестрой играли в собак: буквально имитировали их лапы, сжимая пальцы, ползали по дому на четвереньках, гавкали, чесали за ухом, метили территорию (задирали ноги в углах и у стен), высовывали языки и дышали, как собаки. В общем, были квадроберами еще до того, как это стало мейнстримом.
Еще мы играли в «крутых бизнесменш»: наряжались в мамины платья, красили губы, доставали сумочки, мамины каблуки и бегали по дому, будто спешим на какие-то важные совещания, на которые мы не можем опоздать. Один раз мы для этого купили в «Тысяче мелочей» накладные ногти — чтобы круто стучать по столу и изящно указывать пальчиком на оплошность несуществующего подчиненного. Беда пришла откуда не ждали: специальный клей закончился — буквально на два ногтя его не хватило. Обидно было, и мы решили использовать вместо него клей «Момент». Как же мы потом плакали, отдирая эти несчастные посаженные на него ногти…
Больничка (видимо, швейцарская)
Людмила Чиркова, редактор. Мама всю жизнь работала медсестрой, так что у нее было полно бланков, карт для рецептов — всей этой страшной желтой больничной бумаги. Она мне ее приносила, и я играла в доктора с настоящим реквизитом.
Помимо настоящей бумаги, настоящие мне достались стетоскоп, тонометр, шприцы, пинцет, пипетки. Так что каждой своей игрушке я проводила обследование с лучшим оборудованием, а потом заполняла медкарты и назначала рецепты. Если порыться на антресолях, то, возможно, в какой-нибудь коробке до сих пор можно найти все мои «больничные» записи. Интересно узнать, какие и кому я там понаставила диагнозы.

Красивая жизнь из бумаги
Елена Акимова, главный редактор. Бумажные куклы… Уверена, вы знаете об этой мультивселенной не всё. Даже если росли в 1980-х или 1990-х. Вам наверняка ведь представляются вырезанные из журналов девочки с комплектом одежды на бумажных «прищепках»? Но мы в свое время, что называется, изрядно прокачали этих персонажей и их скины.
Мы рисовали бумажных кукол сами. И это были не девочки с кудряшками из «Мурзилки», а фигуристые, длинноногие, скуластые женщины с роскошными гривами — референсами нам служили Синди, Клаудия, Кейт, Наоми и прочие супермодели с обложек только появившихся тогда глянцевых журналов. Вместо целомудренных закрытых купальников наши куклы носили яркие бикини. Ну и одевались они не как воспитанницы детского сада, а как подруги Джеймса Бонда — в вечерние платья с декольте, джинсы, меха и туфли на каблуках.
Рисовать кукол и их гардероб нам с сестрой помогала соседка Ленка — ученица художественной школы. Она же однажды придумала нашим двухмерным Барби двухмерные дома. Берешь несколько листов ватмана. Разрезаешь каждый пополам. Складываешь как книжку. Повторяешь то же самое с другими листами. Сшиваешь эту книжку посередине нитками. Получается пустой журнал формата примерно А4. Обложка этого журнала — нарядная входная дверь в дом. А дальше каждый разворот — отдельная комната. Первый, например, гостиная. Там рисуем диван, кресла, огромный, конечно же, телевизор (приклеиваем на экран Якубовича, вращающего барабан, из газеты «Антенна») и прочие атрибуты богатой жизни: их мы подсматривали в мексиканских сериалах.
Следующий разворот — спальня. Там огромная двуспальная кровать, мечта обитателей наших панелек, где спали исключительно на диванах-книжках. Особым шиком было раздобыть гофрированную подложку из коробки шоколадных конфет, обрезать ее по форме и приклеить на такую кровать в качестве нарядного одеяла. Потом шла, конечно, детская (кукольных детей мы тоже рисовали), роскошная ванная, гардеробная и так далее.
Выйти с таким домом-альбомом во двор или приехать в лагерь означало сразу выбиться в дамки: крафтовых бумажных кукол-супермоделей с собственной жилплощадью другие девочки были готовы обменять на что угодно. Сейчас я понимаю, что это мог бы быть отличный стартап: поставить бы производство на поток, открыть предзаказы, сделать прогрев, объявить обратный отсчет до повышения цены… Илон Маск бы удавился.

Старые добрые мечты
Настя Широкова, старший редактор. Мы с подружкой года три подряд планировали свое будущее — бостонский брак, так сказать. Первый пункт — дом, в котором будем жить, тут вопросов никаких не было, потому что мы насмотрелись «Тотали Спайс!» и хотели жить в особняке, похожем на дом героинь мультика. Подружка даже нарисовала его схему: там были распределены комнаты для личного пространства, общие зоны, а на крыше — бассейн и шезлонги, где мы будем отдыхать со своими парнями. Второй пункт — работа. Тут тоже всё легко: мы планировали поступить в америкэн университет, работать по интересам (я, естественно, журналист), но в ночи надевать черные плащи или латексные костюмы (как в «Тотали Спайс!», ничего не подумайте!) и спасать мир от преступников с навороченными гаджетами.
Обложка: © Shutterstock AI, Rawpixel.com / Shutterstock / Fotodom
Популярные комментарии
АндрейАбсолютно согласен! Надо ещё и математику убрать, а то учат детей думать и раскладывать по полочкам! И читать и грамотно общаться сейчас не в моде. Есть же нейросеть! И комментарии поможет написать! Отправлять в школу только на физкультуру, труды и ОБЗиР. А все остальные предметы платно и по желанию! Хотя и эти три предмета требуют особой подготовки, поэтому их надо тоже по желанию, а лучше вообще платно!
«Врачей жалко. А вас, тварей, нет». Честный монолог учительницы о том, что стоит за особым статусом педагогов
Виктория Ильина«Короткий ответ: никак» — пожалуй, самая спорная рекомендация статьи. Да, признание родителей не изменит прошлого, а разговор не гарантирует извинений. Но это не значит, что о пережитом нужно молчать. Между «устроить суд истории» и «закрыть тему» есть третья возможность: спокойно рассказать, что помнишь, что чувствовал и как это на тебя повлияло. Не ради мести или покаяния, а чтобы назвать пережитое своими словами и обозначить границы. Родители могут искренне не помнить — но статья лишь предполагает это, не зная обстоятельств конкретной семьи. Избирательность памяти сама по себе не доказывает ни забывчивости, ни правоты одной из сторон. Почему же защитная версия взрослых считается вероятной, а желание выросшего ребёнка высказаться объявляется попыткой «переписать детство»? Забыть старые обиды по приказу невозможно. Молчание не означает, что проблема решена. Исследования также показывают: пережитое в детстве насилие связано с повышенным риском повторения жестокого или пренебрежительного обращения со своими детьми. Поэтому очень важно не «оставить родителей в покое», а осмыслить свой опыт и не передать его дальше. Разумеется, разговор стоит подготовить и вести без оскорблений. А вот объявлять молчание универсальным способом исцеления — безответственно, важно не просто прекратить разговоры о прошлом, а именно разобраться, как не воспроизвести пережитую несправедливость уже в отношениях со своими детьми.
Родители били меня в детстве, а теперь говорят, что ничего не было. Почему они так делают?
Юрий НикольскийПолвека сохраняю вес. Утром встаю на весы. Если вес выше той отметки, что установил полвека тому назад, то в этот день пищи на четверть меньше предыдущего дня. Ем по 6 раз в день, йогурт за час до сна. Не редко толстеют в годы, когда перестают расти — здесь уменьшаются затраты, а привычка есть столько же сохраняется. Второй период после окончания учёбы — начинается спокойная жизнь. Третий период — организм стареет, то новые клетки образуются всё реже. Сейчас потребляю пищи в 3 раза меньше чем полвека тому назад. Для женщин ещё есть периоды, связанные с беременностью.
Дело не в гормонах: 10 ошибок, из-за которых вы не можете похудеть







