«На самом деле это база — когда вожатые плачут на планерке»: монолог о работе в детских лагерях

Мы уже рассказывали о том, как вожатые заставляют детей мыться, как не выгореть на этой работе и найти подход к каждому ребенку. Наша сегодняшняя героиня — Полина Графова, вожатая, которая отработала 25 смен в образовательных лагерях, — рассказала, зачем детям нужны «глупые» игры, объяснительные и носки в ванной.

«Мы чихаем, как слоны, и делаем вид, что всё нормально»

Профессионализм вожатого выражается в умении выкручиваться буквально из любой ситуации. Никогда ничего не пройдет по плану тютелька в тютельку. Надо выруливать, и неважно, насколько кринжово это выглядит. Недавно мне сказали отвлечь зал на три минуты, и я провела игру «Как чихает слон». Там что-то чинят в ноутбуке, настраивают проектор, а мы чихаем, как слоны, и делаем вид, что всё нормально.

«Кто меня слышит, хлопните раз» — моя фирменная фраза на всех сменах. Иногда заставить детей замолчать просто невозможно, и, как ни странно, эта штука реально работает. Тут два варианта: либо они ко мне правда прислушиваются, либо их просто достает, что я постоянно разговариваю и прошу хлопнуть. Возможно, если бы я была ребенком, меня бы раздражали такие игры. Сначала я боялась, что дети скажут «Фу, ну и кринж», если я попрошу их, например, поздороваться, как медведи, и потереться друг о друга спинами. Но на самом деле большинство детей рано или поздно втягивается. Это очень важно, чтобы ощутить атмосферу лагеря, раскрепоститься. Да, найдутся те, кому такие игры не понравятся, но тогда хочется спросить: зачем вы вообще сюда приехали?

«Вожатый с выгоранием — это отряд с выгоранием»

Два года назад у меня случилась истерика, когда дети на свечке друг за другом сказали, как им не нравится в лагере. Поскольку это были первые дни, все тапки летели в то, что в других лагерях было лучше, еда в столовке какая-то не такая, занятия плохие, мероприятия отстой, а еще дверь в комнате скрипит. Короче, придрались ко всему, к чему только можно. Я вообще не знала, что на это ответить.

Есть такое правило — не начинать свечку с ребенка, который обычно говорит много негатива. Это была моя фатальная ошибка — первым высказался самый проблемный мальчик, который ни во что меня не ставил. Он воспринимал меня как подружку, от которой можно отмахнуться: «Не трогай меня и отстань совсем, навсегда». Ему было 16, он вообще не хотел меня слушать, но я продолжала таранить эту непробиваемую стену. В какой-то момент даже подключила объяснительные как способ наказания за выходки. Детям несложно раскаяться на бумажке, она не имеет веса без разговоров, но они хотя бы пугаются, что все их проступки фиксируются. Так получилось, что тот мальчик все-таки нашел свою совесть и образумился. В последний день именно он больше всех, минут 20, благодарил меня за лучшую смену.

На самом деле это база — когда вожатые плачут на планерке. Мы весь день ходим с улыбками на лице и сдерживаемся, а потом это аукается грустью, тоской и слезами после отбоя. Вожатый с выгоранием — это отряд с выгоранием, поэтому сейчас, будучи организатором, я работаю с вожатыми как с детьми. Грубо говоря, у них складывается свой отряд: мы тоже проводим свечки, играем. Можем устроить ручеек или рисовашки, когда надо нарисовать части лиц друг друга. Особенно это важно в экватор, самое тяжелое время в лагере. Вожатые тоже хотят расслабиться — почихать, как слоны, притвориться лягушкой или послушать, как ходит гномик, — чтобы почувствовать себя детьми, которые не несут ни за кого ответственность.

«Фу, у тебя нет люксовых вещей. Я даже не хочу дышать с тобой одним воздухом»

Мой лагерь немножко нестандартного формата — там дети учатся. У них каждый день по три занятия, поэтому их важно раскачать во второй половине дня, чтобы они успели пошуметь, расслабиться и отдохнуть. Я очень люблю активистов, которые за любой движ и всегда готовы помогать. У нас есть балльная система, и обычно мы выкладываемся на мероприятиях: квизах, интеллектуальных играх и прочем. Но иногда у детей всё равно откуда-то берутся силы, чтобы чудить.

Например, как-то я услышала шум почти в 12 ночи и пошла проверять комнату. Вижу такую картину: один мальчик стоит в трусах, а второй вытаскивает из ванны большой черный носок, набитый травяным чаем. Оказывается, он готовил другу ванну чая, а носок использовал как заварочный пакетик. Тогда я была даже в большем шоке, чем когда мальчики из моего отряда оторвали стульчак от унитаза и надели себе на голову.

Бывают спорные ситуации, когда не получается просто следовать методичке: отчитать ребенка, заставить написать объяснительную, если он неуправляемый. Допустим, сложно работать с богатыми детьми. Иногда приезжает ребенок из какой-нибудь очень обеспеченной семьи с влиятельными родителями и такой: «Фу, у тебя нет люксовых вещей, поэтому ты кринж, я с тобой общаться не буду. Я даже не хочу дышать с тобой одним воздухом».

С одной стороны, ты сидишь и думаешь: «Блин, вот я сейчас сделаю ему замечание, а у него какой-то известный папа, у меня будут проблемы». А с другой стороны, вроде и надо наконец объяснить ребенку, что доход его родителей — не повод унижать других. Пожалуй, тут стоит понять, какое у ребенка вообще мышление, почему для него это так важно. Возможно, связаться с родителями, чтобы получше разобраться в ситуации. Но большинство детей все-таки хорошо воспитаны. Даже если у них есть личные водители, они не зазнаются и не кичатся своими миллионами.

«Как родитель я бы больше смотрела не на цену лагеря и престиж, а на профессионализм вожатых»

У меня есть любимые смены, а нелюбимых нет. Я обожаю свою работу. Будучи ребенком, я очень долго мечтала попасть в детский лагерь: все одноклассники приходили в школу в сентябре и рассказывали, как там классно. Но мама и бабушка не отпускали меня из соображений безопасности — в то время как раз было много новостей о том, что дети в лагере либо утонули, либо отравились. Потом мне исполнилось 18 лет, и я решила, что попаду в детский лагерь хотя бы в качестве вожатой. С высоты своего опыта могу сказать: я бы точно отпустила ребенка в лагерь. Хотя бы даже потому, что там обычно забирают телефоны и дети учатся жить без них.

Как родитель я бы больше смотрела не на цену, расположение, престиж и прочее, а на профессионализм вожатых — их опыт, мотивацию работать. Почти всё, что касается безопасности, зависит от них. При правильной технике безопасности можно избежать большинства чрезвычайных, критических ситуаций. Если коллектив дружный, сплоченный, за детей вообще можно не переживать — вожатые всегда поддержат и подхватят друг друга. Даже если дети встают в позу: «Я вообще-то уже взрослый, самостоятельный, не надо за мной постоянно следить!» — мы всё равно никогда не выпускаем детей из поля зрения.

Фото из личного архива Полины Графовой