«Армия становилась ближе с каждым днём». Дневник мамы абитуриента творческого вуза

Этим летом автор «Перевала Дятлова» Анна Матвеева писала не повести и романы, а письма — в приемные комиссии столичных творческих вузов. Причина — сын Федя, абитуриент сразу нескольких из них, и пандемия, из-за которой большая часть испытаний проходила онлайн. Федя усиленно готовился, мама обеспечивала логистику, техподдержку и надежное дружеское плечо. Как это было и что получилось в итоге — в мини-сериале, специально для «Мела».

Бюджет или армия

Конечно же, наши взрослые дети должны поступать в институт самостоятельно, ведь и с нами в своё время никто не возился! И мои старшие сыновья в целом пережили абитуру сами — во всяком случае, я в этот процесс не вовлекалась и помню его краткими, не слишком травмирующими психику фрагментами.

Но когда настала пора определяться младшему, я вздрогнула.

Во-первых, Федя собрался штурмовать ВГИК, что непросто и москвичу (а мы — уральские горцы). В качестве запасных аэродромов у сына значилась ещё пара творческих вузов, поступить в которые немногим легче: Санкт-Петербургский государственный институт кино и телевидения (СПбГИКиТ) и Литературный институт в Москве.

Во-вторых, речь в нашем (меня всегда страшно бесили эти отождествления мамы с детенышем — «наша школа», «мы поступили», но конкретно здесь будет нечестно выкидывать слова из песни) случае шла только о бюджете: платное образование, по мнению Феди, зло. «Не поступлю — пойду в армию».

В-третьих, в марте, как все помнят, в Россию пришёл тот самый вирус — и ситуация с приёмной кампанией долгое время оставалась неясной даже для сотрудников приёмных комиссий, не говоря уж об абитуриентах. ЕГЭ и вступительные экзамены постоянно переносили, а вот сроки призыва вроде бы никто не сдвигал.

Короче говоря, проявлять в таких условиях принципиальность — плыви, сыночка, куда-нибудь выплывешь! — мне показалось неправильным

В оправдание скажу, что я старалась держаться в рамках и выполняла на протяжении этих адских месяцев в основном секретарские функции (составляла расписание экзаменов, звонила в вузы), ну и традиционные материнские: готовила еду, отвечала за транспорт и логистику и, разумеется, подбадривала своего абитуриента. Намного чаще, впрочем, абитуриент подбадривал меня, потому что бодрость духа, более-менее присутствовавшая в апреле, к июлю у меня сошла практически на нет.

Нас с Фёдором буквально преследовали неудачи.

Творческая мамка

Для всех нормальных людей главные слова 2020 года — это «удаленка» и «пандемия», а для меня — «творческая папка». Я слышала это словосочетание каждый день по многу раз, и произносила сама по многу раз, и шутила о том, что должна быть в природе ещё и «творческая мамка», тоже, к стыду своему, множество раз.

Читайте также

«Звук у всех отключили! Ноутбуки, телефоны на пол опустили!». Маша Трауб — о семье, полностью перешедшей в онлайн

А началась вся эта история с того, что меня выслали из Королевства Швеция. В самом начале марта, когда коварный вирус ещё не обрушился на Россию во всю свою мощь, я улетела из Екатеринбурга в Новосибирск на литературный фестиваль, а потом в Москву с последующим отбытием на остров Готланд, в резиденцию для писателей. Такие международные многоходовки ещё недавно были в порядке вещей, это теперь о них странно даже мечтать. В конце марта я должна была вернуться в Москву, провести там несколько презентаций своей новой книги (все отменились, разумеется) и вернуться домой. И только тогда вступить в битву за ту самую Москву, то бишь заняться поступлением сына.

Вообще, Федя человек самостоятельный, одарённый и при этом очень ответственный. Как правило, эти качества исключают одно другое, но вот здесь звёзды сошлись иначе. Для достижения равновесия природа наградила сына ленью — не слишком выдающейся, но вполне себе жизнеспособной. Проще говоря, периодически его надо подпинывать, напоминать, какой дорогой идти к подвигу и так далее. В гимназии Федя успевал замечательно, кое-какие нелады были только по физике с биологией — по этим дисциплинам в конце концов и вышли в аттестате четверки.

С четырнадцати сын влюблён в кино. Летом после 8-го и 9-го классов он подрабатывал на съёмочной площадке у Алексея Федорченко — при первой же встрече, не зная, чем занять нового ассистента, книголюб Федорченко махнул рукой в сторону биографии Эйзенштейна и другой специализированной литературы: дескать, ознакомься пока.

— Спасибо, — вежливо сказал Федя, — но всё это я уже читал.

И это, кстати, было правдой.

Я наивно считала, что какой-нибудь кинофакультет у нас точно в кармане, потому что кому же ещё учиться там, как не таким прекрасным юношам

И эта дивная уверенность сопровождала меня вплоть до того дня, пока не прозвучало словосочетание «творческая папка», без которой «не берут»! Федя мечтал о режиссуре или киноведении, но по моей просьбе всё-таки включил в список специальностей литературного работника. Это была уже почти паника, конечно — «литературный работник». Вызванная призраком в кирзовых сапогах.

В общем, пока я высиживала на острове Готланд новую книгу, мой сын читал в сети откровения уже поступивших. Все они хором клялись, что самое трудное — это пройти первый тур: предоставить приемной комиссии ту самую творческую папку, после знакомства с которой опытных педагогов должен охватить экстаз. А если не охватит, то в графе напротив вашей фамилии будет набрано простым шрифтом «Не рекомендован к дальнейшим творческим испытаниям».

Читайте также

Алкоголь, недосып и расстройства пищевого поведения. Какие опасности подстерегают вашего ребёнка в университете

— И тогда всё, — подытожил Федя.

— Как это всё?

— Ну вот так. В следующий раз буду поступать, когда вернусь из армии.

Армия, как небо из песни БГ, становилась ближе с каждым днём. Но и вирус не плошал! Спустя десять дней после начала работы в Швеции директор резиденции Лена Пастернак посоветовала мне и паре дружественных поляков вернуться домой, «пока границы не закрыты и ещё летают самолёты». Мы послушались Лену и прервали резиденцию на полуслове. Я полетела в Москву последним неотмененным рейсом «Аэрофлота», вернулась в Екатеринбург и, как честный человек, самоизолировалась в квартире моей мамы. А мама на две недели перебралась к нам — и вот за эти четырнадцать дней она каким-то чудом мотивировала Федю на то, чтобы он прекратил наконец читать советы бывалых в интернете и начал собирать треклятые творческие папки!

Когда я вернулась домой, сын уже написал несколько критических статей — и даже опубликовал кое-что на местном культурном портале. Выяснилось, что пишет он зрело, по-взрослому, но с присущим юности сарказмом.

Сочинения для ЕГЭ у Феди получались несколько бледнее — а впрочем, им и положено быть бледными

Но про ЕГЭ я как-нибудь в другой раз напишу во всех подробностях.

К сожалению, в творческих папках должны быть не только теоретические статьи и рецензии. У каждого вуза имелся свой собственный перечень требований: нормальный в случае, если вы поступаете только в этот институт, и неохватный, если вузов три, а специальностей, как в нашем случае, шесть (режиссёр и киновед во ВГИК; режиссёр и киновед в Петербурге; режиссёр мультимедиа в Сергиево-Посадском отделении ВГИКа и литературный работник «имени Горького»).

Кому-то нужна была рецензия на современный фильм, кому-то — на короткометражку, кому-то требовались готовый сценарий, фотоснимки, режиссерская разработка, эмблемы института, почти все просили написать случай из жизни и автобиографию в художественной форме. В общем, как говорила моя бабушка, «начать и кончить».

Федя засучил рукава: с утра до вечера писал, рисовал, чертил, снимал, заполнял как мог эти бездонные папки. Проснувшись поутру, я шла в комнату сына и заставала его за рабочим столом: одной рукой он что-то писал в телефоне, другой рисовал на планшете.

— Пошли делать литру, — говорила я, добавляя ещё больше ада в эту инфернальную картину.

«Мать моя, иль ты приснилась мне?»

К ЕГЭ мы готовились каждый день: благодаря нашим занятиям я наконец узнала, кто главный герой русской литературы (Разумихин из «Преступления и наказания»)!

Федя давно сказал, что будет сдавать из экзаменов по выбору только литературу — таким образом он обезопасил себя от новых нагрузок и максимально сузил круг вузов, которые могли бы его принять. Я считала это решение неразумным, но давить и заставлять не стала: у нас с сыном не те отношения. Математика отпала сама собой благодаря вирусу, то есть остались литература и русский.

В абитуриентском эпосе большой популярностью пользуется миф о том, что «творческим вузам плевать на ЕГЭ», но на самом деле всё несколько сложнее. Суммируются все баллы, набранные выпускниками (даже диплом завалящей олимпиады по культурологии может пригодиться и сыграть свою роль — у нас аж 2 балла), но предпочтение отдаётся, конечно, способностям претендента, а не нарядному аттестату и сотням баллов за Единый государственный. И даже если результат ЕГЭ окажется ниже, чем надо, не спешите отчаиваться (об этом позже).

Читайте также

Гипербола, эпитет или инверсия? Проверьте, сможете ли вы сдать ЕГЭ по литературе

Перед экзаменами сын отправил пресловутые творческие папки по нужным адресам — всё, в полном соответствии духу времени, принималось в электронном виде. Один институт просил выкладывать файлы в облако, другой требовал прикреплять к письму вложениями. Важно было не перепутать. И следить за обратной связью — у нас за эту часть работы отвечала я, и я так втянулась, что могу теперь свысока поглядывать на влюблённых, ожидающих письма от предмета своей страсти.

Знали бы вы, как я ждала ответа из ВГИКа о том, что документы приняты!

С первого раза отправить папку не получилось ни разу: нужно ведь было совершать ещё и бюрократические приседания, отправлять согласия на обработку, анкеты, заявления, копии страниц паспортов и аттестатов, фотографии установленного образца… Мы с вузами перебрасывались письмами, как шариками в пинг-понге, и вели телефонные переговоры с такой интенсивностью, что я выучила имена всех институтских секретарей и могла отбарабанить наизусть телефонный код Сергиева Посада!

Самыми приветливыми, кстати сказать, были именно сотрудники Сергиево-Посадского филиала ВГИКа, самыми неуловимыми — сотрудники приёмной комиссии главного ВГИКа, самыми терпеливыми поначалу — люди из петербургского института кино и телевидения. Ещё немного моих личных рейтингов: самая чёткая организация работы — у вгиковского сценарно-киноведческого факультета; самый удобный сайт — у СПбГУКиТ (но у них были проблемы с оповещением абитуриентов, о чём расскажу позже); самые невозмутимые и спокойные сотрудники, привыкшие, по всей видимости, к разного рода сумасшедшим — в Литературном институте, а самое трудное взаимодействие — с режиссёрским факультетом ВГИКа.

Наконец все творческие папки были отправлены, и ни одна творческая мамка при этом, извините, почти не пострадала. Федя снова стал спать по ночам и не обращался ко мне словами: «Мать моя, иль ты приснилась мне?»

Наступил день первого пандемического ЕГЭ — это была литература.

Продолжение следует…