«Спрос на культуру есть, а на язык — нет»: учительница корейского — о том, как она ищет учеников — и не может найти

Анастасия Воронкова преподает детям и подросткам корейский «для души» и часто думает о том, чтобы уйти с основной работы в учительство. Но есть несколько проблем: во-первых, интерес к корейскому языку в последние годы падает по неизвестной причине, а во-вторых, к учителям в России относятся не так уважительно, как в той же Корее, где Анастасии удалось недолго поработать в детском саду.

«Хочешь преподавать корейский? Берем!»

Было бы нечестно говорить, что я со школьной скамьи мечтала стать педагогом. Да я им пока что и не стала — это скорее мое хобби. Я работаю в пиаре, занимаюсь переводами и — в свободное время — преподаю студентам, взрослым и детям корейский.

Такое даже подработкой нельзя назвать, это просто мой интерес и частичка моей жизни, от которой я не хочу отказываться и из-за которой мои друзья и знакомые постоянно спрашивают меня: «Ты тратишь на это свои выходные, могла бы отдохнуть, как нормальный человек, но нет. Зачем?» Не знаю, просто так получилось.

Начался мой почти педагогический путь даже не с корейского, а с английского — когда я училась на направлении иностранных языков, ко мне обратились мои соседи и попросили, чтобы я взяла их мальчика-раздолбая и подтянула его по английскому. У него была глухая двойка по непонятной причине. Я решила просто попробовать — не задумываясь, что когда-то могу стать педагогом, так как целилась быть переводчиком или пиарщиком.

Я стала заниматься с этим ребенком, и он оказался потрясающим: не знаю, в чем у него была проблема и почему ему ставили двойки — может, ему не подходил учитель или школьная методика, — но я вытянула его на пятерку, и так получилось, что под впечатлением от наших с ним уроков он окончил школу, пошел учиться на педагога и теперь преподает детям историю.

Я думала, что на этом мой учительский путь окончен, но потом, когда мы — группа динозавров (потому что кому вообще в нулевые нужен корейский?) из 6 человек — начали в институте изучать корейский, я с помощью сарафанного радио стала преподавать детям-корейцам из семей экспатов английский и русский как иностранный. И это было прикольно: мне безумно нравились процесс и наблюдение, как эти дети учат языки.

Затем я поехала на стажировку в Корею и из-за влюбленности в преподавание корейским детям устроилась в детский садик недалеко от моего института учителем английского языка и подрабатывала там. Я погружалась в преподавание всё больше и больше, это становилось частью меня, и я больше не могла от этого отвлечься — даже несмотря на то, что училась я вовсе не на педагога.

Когда я вернулась в Россию, пошла работать по специальности в пиар и в какой-то момент осознала, что мне в жизни не хватает этой частички, которая никогда не была у меня профессиональной — я хотела раз-два в неделю учить детей. Я начала искать, чем же таким можно заняться недалеко от моей основной работы, чтобы хоть раз в неделю преподавать корейский. Не английский, потому что он — суперуниверсальный, а именно корейский — редкий навык, который приятно и любопытно кому-то передавать.

Идти в школу или университет? Не вариант. Это невозможно было бы совмещать с моей работой. Но я нашла языковую школу недалеко от офиса, подала туда заявку и написала, что хочу быть преподавателем корейского, которого у них в программе еще не было.

Когда я пришла на собеседование, меня просто спросили:

— Что, хочешь преподавать корейский?

— Да.

— Берем!

«Я пришла учить детей, а передо мной оказались женщины 40+»

Я работала в этой школе до прошлого года и в меру нагрузки брала одну-две группы в год, чтобы это не вредило моей основной работе. И за десять лет преподавания я заметила интересные изменения в портрете ученика — человека, который почему-то выбрал заниматься корейским в качестве хобби.

В первой моей группе оказались люди, которые хотели поехать волонтерами на Олимпийские игры в Пхёнчхане, и состояла она не из детей, а из творческих взрослых — в основном женщин старше 40 лет, которые начали увлекаться дорамами и корейской косметикой. Я была в небольшом шоке от этого, потому что я шла преподавать корейский детям, а передо мной вдруг оказались люди старше меня почти в два раза. Но с ними было классно.

Во второй группе появились девочки-студентки, которым корейский нужен был для учебы, и пара школьников, увлеченных тогда еще не слишком популярной в России корейской культурой. А потом, после пандемии, волна кей-попа захлестнула нашу страну, и на моих уроках стали появляться дети: сначала старшие школьники, а следом и дети из пятых классов. И с ними у меня связан педагогический вызов, на который я всё еще не могу найти правильного ответа.

Дети, пришедшие на корейский и выбравшие его, делали это под влиянием просмотренных корейских сериалов и поп-музыки, они ждали развлечений и не совсем сознательно решались на изучение языка, как взрослые, закладывающие на это бюджет и мучающиеся со сложностями алфавита и грамматики.

А когда ребенок, наслушавшись кей-попа в свои 10–11 лет, приходит учить корейский и от вида корейских букв плачет, я не понимаю, что делать

У меня была девочка, которая долго рыдала из-за корейского алфавита и у которой каждый выход к доске сопровождался слезами. Я разговаривала с ее родителями, спрашивала, зачем они это делают, раз у ребенка стресс, на что ответом мне было: «Со стрессом надо учиться справляться, мы ведь заплатили школе деньги, так что идите и учите». Окей, конечно, но у меня никогда такого не было, и я не понимала, зачем мучается ребенок, учитель и родители. Девочка со временем перестала плакать и даже выбилась в лучшие ученицы, но я всё еще не могу себе ответить на вопрос, как поступать педагогу в таких случаях.

Да и в принципе со школьниками, которые приходят ко мне, достаточно сложно, потому что между кей-попом и остальным миром корейского пролегает пропасть, и она бесконечна. Большинство детей, когда они пытаются подступиться к корейскому языку, отваливаются еще на этапе изучения алфавита.

Я философски к этому отношусь и считаю, что, если человек хочет уйти, его нужно отпускать. Бессмысленно заставлять его из-под палки, и я проговариваю всё с родителями и объясняю, что, если ребенок понял, что у него больше нет интереса, и не побоялся об этом открыто сказать, его нельзя мучить. Его надо отпускать. Если он захочет — вернется, потому что иначе можно пережать — он будет страдать, и ничего хорошего из этого всё равно не выйдет, он бросит чуть позже.

«Я раздала сотню сертификатов на бесплатные уроки корейского — ко мне записались двое»

Как я сказала, до прошлого года я работала в языковой школе и преподавала корейский, а потом что-то случилось. В России почти во всех регионах проводят сотни фестивалей, посвященных корейской культуре, у нас много корейской еды, корейской музыки и корейской косметики. И люди этим интересуются. Но спрос на изучение языка упал, и я не знаю, с чем это связано.

У людей нет денег? У них какие-то другие причины, почему они не хотят учить корейский? Что происходит? После ухода из языковой школы я решила запустить свой проект по изучению языка и начала исследовать рынок и выяснять, почему спрос на культуру есть, а на язык — нет.

Я сделала для себя карту кей-поп-школ и кей-поп-фестивалей России, сначала пошла в первые и предложила им запустить совместный проект: чтобы дети и подростки, увлекающиеся корейской музыкой, танцевали и учились петь у них, а у меня — заниматься корейским онлайн. Я договорилась, запустила такую штуку в разных уголках России, от Архангельска до глубин Сибири, но на уроки ко мне никто не пришел — отклик был нулевой.

Тогда я обратилась к организаторам кей-поп-фестивалей и начала раздавать на их мероприятиях бесплатные сертификаты на несколько уроков корейского со мной. Казалось бы, я попала в нужную аудиторию, я предлагаю ей бесплатно хотя бы попробовать поучить язык, а дальше решить, нужно им это или нет, — что-то же должно получиться. Но нет. Я раздала, наверное, сотню сертификатов, после которых ко мне записались два человека. И на уроки они не пришли, хотя я открыла под них группу и всё организовала. Они перестали отвечать мне на личные сообщения и просто забили.

Но я продолжила работать с кей-поп-фестивалями — мне было интересно, может быть, это какой-то отложенный спрос. Может быть, все-таки кто-то придет? Поймет, что ему нужен язык?

Снова нет: в течение года раз в три месяца ко мне на уроки приходило по ребенку — смотреть на корейские буквы. Это можно было делать четыре бесплатных урока подряд, но они смотрели первый урок, второй — и больше не приходили.

Моя гипотеза состояла в том, что люди не знали, где учиться корейскому, и что они не могли себе позволить заниматься из-за дороговизны языковых школ. Поэтому я предлагала заниматься бесплатно, но это не сработало. И для меня большая загадка, как и за счет чего работают школы корейского языка, если целевая аудитория учеников, которая по-хорошему должна интересоваться культурой Кореи и ее языком, к последнему не испытывает никакого любопытства и тяги.

Справедлив вопрос: зачем я вообще всем этим занимаюсь, если ученики ко мне не приходят и дохода от занятий онлайн почти нет?

Просто после возвращения из Кореи в Россию я поняла, что корейский язык — это частичка моей жизни, которая может пропасть, если я не буду поддерживать его. А преподавание — это возможность и сохранить знания, и поделиться с другими уникальным навыком, не забывая о жизни, которая была для меня дорога.

Да, почти никто не понимает, зачем я всё это делаю, но я просто прошу принять это как факт. И всё.

«Наверное, когда-нибудь я всё брошу и уйду в преподавание»

Если честно, я часто думаю о том, чтобы переквалифицироваться в преподавание русского как иностранного, заниматься с корейскими детьми или даже уехать учителем в Корею.

В корейской культуре — культ преподавателя. У нас есть просто «училки», которых редко уважают, а в Корее учитель — одна из самых почитаемых и высокооплачиваемых профессий. Сначала дипломаты, потом — врачи и учителя, а затем уже все остальные. У нас в обществе всё строится иначе: если ты педагог, то ты так себе человек, но в Корее ты — Учитель с большой буквы. Тебя слушают дети, они всё делают, они дисциплинированны и уважают тебя. В России же всё грустно и в плане зарплаты, и в плане отношения к учителям со стороны детей, родителей и администрации…

Кстати, в прошлом году я почти ушла из пиара и всё бросила. Почти ушла в преподавание, даже несмотря на то, что с продвижением уроков корейского всё шло туго. У меня на основной работе проходила реорганизация, и тогда я подумала, что больше не хочу искать новую работу в своей области, попробовала себя в качестве приглашенного преподавателя корейского в университете и начала инвестировать в уроки. Но проблема в том, что по натуре я не предприниматель, поэтому не уверена, что у меня получится развить преподавание корейского в бизнес. Мне просто нравится учить, я это делаю для души, но, если это дело масштабируется, если у меня появятся учителя-последователи, почему бы не попробовать?

Пока у меня есть пиар-проекты и переводы, которыми я занимаюсь, и преподавание корейского у меня остается только в контуре хобби. Но, наверное, когда-нибудь я правда всё брошу и оставлю только преподавание, если у меня будет такая возможность. Кажется, это какая-то мечта, в которой я боюсь себе признаться.

Обложка: коллаж «Мела». Фото: © личный архив Анастасии Воронковой