Я кризисный психолог. Вот почему ваши дети не уважают старших — и скоро перестанут уважать вас

В школе еще не провели тест IQ, а мама одного из учеников уже ищет юриста. Эта история заставила кризисного психолога и блогера «Мела» Викторию Лобанову задуматься: почему иногда мы начинаем защищать ребенка еще до того, как поняли, от чего именно.

Наткнулась на публикацию: мама пятиклассника ищет юриста, потому что в классе собираются проводить тест IQ, а она против. Спрашивает, правомерно ли это. И не смогла пройти мимо.

Сразу оговорюсь: я не знаю подробностей этой истории. Что именно за тест, зачем его проводят в этом классе, что объяснили родителям и как ответили на их вопросы. Поэтому не берусь судить ни маму, ни школу. Меня зацепил другой вопрос: в какой момент готовность защищать ребенка превращается в привычку заранее видеть угрозу?

Не разобраться, а возразить. Не спросить, а потребовать. Еще ничего не произошло, но мы уже готовы обороняться. Но защищать ребенка — не значит быть против всех.

«Мы сами виноваты, что ребенок не признает авторитет учителя»

Родители спорят с учителями, потому что те учат не так и не по тем учебникам. С врачами — потому что назначения вызывают сомнения. С тренерами — потому что нагрузки то слишком большие, то недостаточные.

Специалисты могут ошибаться, а родители — замечать то, чего не видят другие. И задавать вопросы — нормально

Меня настораживает позиция, из которой любой разговор начинается с недоверия: «Я заранее знаю, что вы собираетесь сделать что-то не то. Теперь докажите обратное».

Из такой позиции очень трудно договариваться. Ведь перед тобой уже не человек, с которым можно обсудить проблему, а противник, от которого нужно защитить своего ребенка.

И ребенок все это слышит: «Да что он знает, этот учитель?!»

За ужином обсуждают школу.

• «Да что она вообще понимает в английском, если дальше своего города никуда не ездила?»
• «Тоже мне тренер. Был бы спортсменом в сборной — другое дело».
• «Опять школьный психолог что-то придумал».

А утром мы говорим ребенку: слушай учителя, выполняй задания, уважай старших. Подождите. Каких именно старших? Тех, над которыми вчера смеялись за ужином?

Мы сами ставим ребенка в запутанное положение. С одной стороны, отправляем его учиться. С другой — объясняем, что люди, у которых он учится, ничего не знают и доверия не заслуживают. А потом удивляемся: почему он не признает авторитет учителя?

Я не предлагаю поддерживать педагога, если тот унижает ребенка или поступает несправедливо. Не нужно делать вид, что взрослый прав только потому, что он взрослый. Но между «учитель поступил неправильно, давай разберемся» и «да что с него взять» — большая разница.

В первом случае мы обсуждаем поступок. Во втором — обесцениваем человека целиком.

Чему мы учим, когда постоянно воюем

Меня беспокоит не то, что дети знают свои права. Хорошо, что знают. Меня беспокоит, когда разговор о правах заканчивается на словах «ты никому ничего не должен». А разговор об обязанностях так и не начинается.

Можно не соглашаться с учителем, отказываться от участия, требовать уважения. Но умеет ли ребенок объяснить свою позицию и слышать чужую?

Этому тоже нужно учить. Не только говорить «нет», но и отвечать за собственный выбор. Не только замечать нарушение своих границ, но и считаться с другими людьми.

И здесь мало правильных слов. Важно, как мы сами разговариваем с теми, кто нам не нравится. Если любой спор у нас заканчивается скандалом, странно ждать, что ребенок однажды спокойно скажет (в том числе и вам): «Я вижу это иначе. Давайте обсудим».

«Никому нельзя доверять»

Ко мне приходят родители, которым трудно. Приходят с детьми, которым тоже трудно. Иногда очень.

В такой работе я не ищу ответа на вопрос «Кто его до этого довел?». Он слишком быстро превращается в обвинение, а обвинение мало помогает понять, что делать дальше.

Мне важно другое: что происходит в семье сейчас? Как здесь говорят о трудностях? Как реагируют на ошибки? Чего ждут друг от друга? В том числе — как взрослые описывают ребенку мир за пределами дома.

• «Там никто не будет с тобой считаться».
• «Никому нельзя доверять».
• «Ставь всех на место, а то на шею сядут».

Возможно, родители хотят подготовить ребенка к жизни. Но мне хочется спросить: какую жизнь мы ему сейчас описываем? Есть ли в ней кто-то, кроме врагов? Можно ли там попросить помощи? Ошибиться? Не знать ответа? Или нужно все время быть настороже? А вами этот ребенок как должен общаться? По этим законам или по каким-то другим?

Защищать ребенка — не значит объявлять войну

В истории с тестом IQ мне хотелось бы сначала услышать разговор. Зачем его проводят? Кто будет работать с результатами? Что они дадут ребенку? Что именно беспокоит маму?

Возможно, после ответов вопросов станет меньше. Возможно, появятся основания для отказа или дальнейшего разбирательства. Но это уже будет решение по существу, а не борьба с одной только формулировкой «в школе что-то собираются делать».

Родительская ответственность для меня — не в том, чтобы соглашаться со школой. И не в том, чтобы всегда ей противостоять. Она в том, чтобы разбираться и помогать разбираться ребенку.

Где нужно возразить. Где — обратиться за помощью. Где — признать собственную ошибку. А где можно договориться, даже если сначала очень хотелось хлопнуть дверью.

Школа, тренер, врач могут участвовать в воспитании ребенка. Но объяснить, как мы относимся к другим людям и почему поступаем именно так, — наша работа.

И мне бы хотелось, чтобы ребенок вынес из семьи не только уверенность «мама за меня вступится», но и понимание: не всякое несогласие означает вражду.

Защищать его вам все равно придется. Но объявлять войну заранее — не обязательно. Потому что однажды эту войну он сможет объявить и вам –следуя вашим же урокам.

Обложка: © MashaSay / Shutterstock / Fotodom