«Не контролируйте каждый клик»: психолог — о том, как реагировать на тревожные увлечения подростка
И распознать, когда ребенку нужна помощь

Запреты и тотальный контроль редко помогают защитить подростка от опасного контента в интернете. Гораздо важнее вовремя заметить тревожные сигналы и сохранить доверие ребенка, считает кризисный психолог, эксперт по детской безопасности и постоянный блогер «Мела» Виктория Лобанова. В этой инструкции она объясняет, как распознать опасность, чего не стоит делать родителям и как поддержать подростка.
Почему подростков тянет к деструктивному контенту
Многих родителей пугает, если подросток начинает интересоваться контентом, в котором романтизируют боль, жестокость, саморазрушение или смерть, либо проводит много времени в сообществах и чатах, где такие темы обсуждаются. Но сам по себе такой интерес еще не означает, что ребенок оказался в опасности.
Подростковый возраст — время поиска себя, своих границ, чувства принадлежности и ответов на вопросы «Кто я?» и «Какое мое место в мире?». Если в этот период подросток сталкивается с одиночеством, травлей, внутренней пустотой, отвержением, семейными конфликтами, насилием, потерей близкого человека или постоянным ощущением, что его никто не понимает, он может искать поддержку там, где ее обещают.
Именно на этом часто строится стратегия деструктивных сообществ. Они предлагают подростку то, чего ему не хватает в реальной жизни:
- ощущение, что его видят и слышат;
- возможность выразить свою боль;
- иллюзию принятия;
- чувство, что он не один.
Опасность таких сообществ в том, что они редко вовлекают подростков через прямые призывы к саморазрушению. Обычно детям сначала предлагают понимание, поддержку, чувство принадлежности и возможность открыто говорить о тяжелых переживаниях. Когда доверие сформировано, постепенно появляются идеи, задания и ритуалы, которые нормализуют или романтизируют саморазрушение, насилие и другие опасные формы поведения.
Какие сигналы нельзя пропустить
Задача родителя — не контролировать каждый клик ребенка, а вовремя замечать изменения в его состоянии и поведении. Ни один из признаков, перечисленных ниже, сам по себе не доказывает, что подросток вовлечен в опасное сообщество. Однако если вы замечаете сразу несколько таких сигналов, важно спокойно поговорить с ребенком и постараться разобраться, что с ним происходит.
- Подросток начинает интересоваться контентом, который романтизирует саморазрушение, насилие или смерть.
- Он становится более замкнутым, теряет интерес к прежним увлечениям и постепенно отдаляется от друзей.
- Проводит много времени в Сети, особенно по ночам, и болезненно реагирует на вопросы о том, с кем общается или что смотрит.
- Часто говорит о бессмысленности жизни, собственной ненужности или желании исчезнуть — даже если преподносит это как шутку.
- Рассказывает о странных квестах, заданиях или обещаниях, полученных от незнакомцев в интернете.
- У него появляются следы самоповреждений или другие признаки опасных экспериментов с собственным телом.
Чего делать не стоит
Когда родители замечают тревожные сигналы, перечисленные в предыдущей главе, первой реакцией часто становятся запреты, тотальный контроль или, наоборот, попытка убедить себя, что ничего серьезного не происходит. Однако ни одна из этих крайностей не помогает. Они лишь усиливают чувства одиночества и непонимания, которые испытывает подросток.
- Высмеивание: «Да что за глупости, вырастешь — пройдет».
- Обесценивание: «У других проблемы, а ты тут придумал».
- Тотальный контроль и слежка за каждым шагом в Сети.
- Угрозы: «Еще раз такое увижу — заберу телефон навсегда».
- Прямые обвинения: «Ты сам виноват, что туда полез».
- Публичное разоблачение переписок, постов или рисунков.
Все эти реакции усиливают ощущение «Меня не слышат, меня не понимают, я один» — и тогда подростку еще легче поверить, что только люди из деструктивного пространства «на его стороне». При этом реальная помощь от этих людей, конечно, отсутствует — они лишь закрепляют чувство боли и толкают подростка дальше в сторону разрушения.
Что стоит сделать
Важно не подменять диалог допросом и не пытаться всё узнать за один разговор.
- Говорите о своих чувствах честно, но без обвинения: «Мне страшно, и я очень волнуюсь за тебя. Я не хочу тебя контролировать, я хочу понять, что с тобой происходит».
- Задавайте открытые вопросы: «Что тебя в этом привлекает?», «Что ты там нашел?».
- Интересуйтесь не только рисками, но и смыслами: «О чем там говорят?», «О какой боли там пишут?», «Что в этих картинках для тебя важно?».
- Признавайте право подростка на свои чувства: «Если тебе больно, ты имеешь право чувствовать это, и я хочу быть рядом, даже если не всё понимаю».
- Делайте паузы, если разговор накаляется, и возвращайтесь к нему позже, а не заканчивайте тему фразой «всё, мне это не нравится» и уходом.
Многие подростки готовы говорить, когда чувствуют, что взрослый не только хочет «запретить» и «спасти», но и пытается разобраться, откуда вообще взялась эта тяга и что внутри так сильно болит.
Когда стоит обратиться к специалисту
В этом нет ничего постыдного для ребенка или семьи. Обращение к психологу или в кризисную службу — это не признание ребенка «проблемным», а шаг к тому, чтобы не оставлять его один на один с болью и тяжелыми темами, которые он нашел в Сети.
Сигналы, которые нельзя пропустить:
- подросток говорит о смерти не только в шутку, но и всерьез, такие разговоры повторяются;
- появляются самоповреждения, опасные эксперименты с телом или веществами;
- он оказывается вовлечен в сообщество, где есть прямые или скрытые призывы к суициду, насилию, унижению;
- вы видите, что состояние ребенка заметно ухудшается, а любые попытки разговора приводят лишь к большему отчаянию или закрытости;
- происходят реальные попытки суицида, угрозы навредить себе или другим.
Если вы читаете эту статью с тревогой, но не знаете, с чего начать, можно сделать несколько простых шагов:
- Постараться удержаться от тотальных запретов и вместо этого запланировать разговор, где вы больше слушаете, чем говорите.
-
Задать себе вопрос: «Где мой ребенок чувствует, что его принимают и понимают?» — и подумать, как сделать так, чтобы таких мест, занятий и людей в его жизни стало больше.
- Собрать контакты специалистов и ресурсов, к которым вы готовы обратиться, если увидите риск. Самому родителю это дает ощущение опоры: «Я знаю, что могу сделать, если станет совсем тревожно».
Задача взрослого — не победить интернет и уничтожить любой риск для ребенка, а стать для него тем человеком, к которому можно прийти с самой страшной правдой и не получить в ответ осуждение и панический крик. Иногда именно это — возможность прийти и быть услышанным — спасает жизнь сильнее любых технических ограничений и фильтров контента.
Вы находитесь в разделе «Блоги». Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
Обложка: © Pressmaster / Shutterstock / Fotodom
Популярные комментарии
Сергей ГлушковО-о-о-ха-ха-ха-ха… Тщеславие, гордыня и глупость, — вот итог 11-летнего обучения в Российской школе! Разницы в науках МГУ и периферийного вуза нет, бла-бла-бла журналистика одинакова и в Москве, и в Папуа Новой Гвинеи. И дальнейшая судьба зависит от корочки диплома на 0,1℅.
«Проходной балл — 303 из 300»: итоги приемной кампании в вузах и прогноз для абитуриентов-2027
ОльгаС Чеховым согласна. Еще Бунин и Куприн для изучения отлично подойдут. Пушкин — вполне неплохо. Гоголь — но не то, что изучают. Салтыков-Щедрин тяжеловат, но необходим и очень современен, к сожалению. Достоевского, Толстого и Тургенева оставила бы для изучения во взрослом возрасте, после школы. Кто захочет — прочитает. В школьной же программе оставила бы для изучения Булгакова, Зощенко и обязательно кого-то из современной литературы. Это все можно изучать, начиная с 7 класса. А до этого надо просто прививать детям любовь к чтению. Не вызвать стойкую неприязнь, когда они в 5 классе читают Му-му или Слово о полку Игореве, а в 6-м — Дубровского. Есть прекрасная литература для детей. Которая также учит хорошему и доброму. Но это именно литература для детей. А наши классики, уж простите, но писали ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ читателей. У Толстого были рассказики именно для детей. У Чехова тоже есть подходящая литература, у Куприна. Их — пожалуйста. Но не Бежин луг и не Му-му
«Дети читают классику как записки о жизни инопланетян»: писатель Дмитрий Данилов — о любимых книгах и школьной программе
Юлия ЛанговаяНекоторые общественные деятели абсолютно не разбираются в уровне сложности олимпиад, которые засчитываются за БВИ, если предлагают их комбинировать с ЕГЭ (ЕГЭ + Олимпиада). Более того они даже не представляют, как организована подготовка Олимпиадников к таким Олимпиадам. Вот поинтересовались бы, посетили сборы, в которых участвуют эти одаренные дети.
Что может измениться в правилах поступления в вузы к 2027 году и при чем здесь скандалы приемной кампании – 2026







