«Назначение школы — штамповать безликих маленьких людей»
Как школьный класс стал дисциплинарным пространством (почти как казарма или тюрьма)

Подростков ругают, кажется, всегда. Ни одно поколение не бывает довольно своими внуками или детьми. Их всегда обвиняют во всём, в чём только можно обвинить. И чаще — несправедливо. Руководитель направления Soft Skills Московского Политеха Олеся Змазнева — о том, откуда взялся миф о равнодушии современных подростков и почему в этом виновата школа.
«Да их ничего сейчас не волнует!» — женщина неопределённого возраста громко возмущается, кивая в сторону стоящих на остановке подростков.
Да откуда же вы сразу всё про них знаете?
Весь дневник моей племянницы расписан красной ручкой: учительница недовольна её поведением. «Много вертится на уроках», — наш еженедельный приговор. Племяннице восемь лет.
Николай, шестиклассник, каждую неделю приходит с двойками по русскому языку. Мама привела его ко мне, чтобы понять, знает её сын предмет или нет. Сама она уже «совсем ничего не понимает». Программу шестого класса Николай знает. И седьмого. Тогда я даю ему задание из ЕГЭ за 11 класс. И его выполняет блестяще. Так вот почему двойка: слишком много знает. Не по годам думает. Смеет перечить учителю. «А вас у меня тридцать человек в классе».
Думаешь? Высказываешься? Имеешь своё мнение? — «Поговори мне тут ещё!» Двойка за свободомыслие.
Круг замкнутый: уставший учитель и виноватые в этом ученики.
Виноваты, кругом виноваты.
Берта Ландау, лингвист, логотерапевт, в своей книге «Жажда смысла. Практики логотерапии по Виктору Франклу» пишет:
«Человеком, испытывающим чувство вины и боящимся провиниться, управлять гораздо легче. Именно поэтому в нашем обществе дошкольное и школьное воспитание чаще всего строится на воспитании у ребёнка чувства вины. Как выразился один молодой выпускник университета, пришедший работать в школу: дети ещё не начали жить, а уже виноватые и усталые. Массовость этого явления поразила его».
Меня не покидает ощущение, что назначение общеобразовательной школы — штамповать безликих маленьких людей, которые дальше по жизни везде и всегда будут голосовать единогласно.
Эта далеко не только российская проблема. «Наша система образования опустошила наши умы», — так о школах в Англии говорит сэр Кен Робинсон, посвящённый в 2003 году в рыцари за заслуги в области образования. Одно из выступлений, которое в своё время поразило меня, и не только меня (на данный момент у ролика более 50 миллионов просмотров) — его доклад «Как школы убивают креативность» («Do schools kills creativity?») на конференции TED в 2006 году. «Я обожаю рассказывать одну историю, — сказал сэр Робинсон. — Шестилетняя девочка сидела на задней парте на уроке рисования и что-то рисовала. Вообще девочка не уделяла уроку внимания, но тогда она работала очень увлечённо. Учительница заинтересовалась, подошла к девочке и спросила: «Что ты рисуешь?» Девочка ответила: «Я рисую портрет Бога». Учительница сказала: «Но никто не знает, как выглядит Бог», на что девочка ответила: «Сейчас узнают».
Подавляя свободный ум, школа зачастую уничтожает в маленьком человеке его таланты. А страх изоляции, боязнь быть не таким, как все, могут окончательно разрушить самые лучшие устремления ребёнка.
Наряду с казармой, больницей и тюрьмой, школа всё больше и больше становится в первую очередь дисциплинарным пространством
Ещё одна история от Кена Робинсона — это история хореографа Джиллиан Лин, поставившей всемирно известные мюзиклы «Кошки» и «Призрак оперы». В школе её считали безнадёжной. Она не могла сосредоточиться, вечно ёрзала. Мать отвела её к врачу. Доктор, внимательно выслушав их, принял неожиданное решение: он включил радио и предложил матери Джиллиан выйти с ним в коридор. Оттуда они наблюдали, что происходит в комнате. А в комнате в это время Джиллиан танцевала. «Ваша дочь не больна, — сказал доктор. — Она танцовщица».
А представьте себе, как могла бы сложиться жизнь этой девочки, если бы её мать безоговорочно поверила в поставленный школьными педагогами диагноз.
И когда выпускники подобной школы идут дальше, в вузы, то это скорее не благодаря, а вопреки. Вопреки недоверию к системе государственного образования, сводящегося к зазубриванию, копипасту и муштре.
На семинаре с первокурсниками ИТ-факультета Московского Политеха на днях мы разбирали выступления спикеров конференции TED. А затем обсуждали те проблемы, которые искренне волнуют студентов.
Приведу лишь несколько тем:
- проблема поиска себя и своего места в жизни;
- отсутствие сексуального воспитания в России;
- загрязнение воздуха в Москве;
- проблема загрязнения атмосферы авиационным топливом;
- проблема утечки информации в социальных сетях;
- проблема защиты персональных компьютеров от вредоносного ПО;
- проблема алкоголизма в России.
А вы говорите, ничего их не волнует.
31 марта в Московском Политехе пройдёт День открытых дверей. Преподаватели университета расскажут о программах обучения, проведут мастер-классы по ЕГЭ и экскурсии по лабораториям университета. Зарегистрироваться можно здесь.
Популярные комментарии
Сергей ГлушковО-о-о-ха-ха-ха-ха… Тщеславие, гордыня и глупость, — вот итог 11-летнего обучения в Российской школе! Разницы в науках МГУ и периферийного вуза нет, бла-бла-бла журналистика одинакова и в Москве, и в Папуа Новой Гвинеи. И дальнейшая судьба зависит от корочки диплома на 0,1℅.
«Проходной балл — 303 из 300»: итоги приемной кампании в вузах и прогноз для абитуриентов-2027
ОльгаС Чеховым согласна. Еще Бунин и Куприн для изучения отлично подойдут. Пушкин — вполне неплохо. Гоголь — но не то, что изучают. Салтыков-Щедрин тяжеловат, но необходим и очень современен, к сожалению. Достоевского, Толстого и Тургенева оставила бы для изучения во взрослом возрасте, после школы. Кто захочет — прочитает. В школьной же программе оставила бы для изучения Булгакова, Зощенко и обязательно кого-то из современной литературы. Это все можно изучать, начиная с 7 класса. А до этого надо просто прививать детям любовь к чтению. Не вызвать стойкую неприязнь, когда они в 5 классе читают Му-му или Слово о полку Игореве, а в 6-м — Дубровского. Есть прекрасная литература для детей. Которая также учит хорошему и доброму. Но это именно литература для детей. А наши классики, уж простите, но писали ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ читателей. У Толстого были рассказики именно для детей. У Чехова тоже есть подходящая литература, у Куприна. Их — пожалуйста. Но не Бежин луг и не Му-му
«Дети читают классику как записки о жизни инопланетян»: писатель Дмитрий Данилов — о любимых книгах и школьной программе
Юлия ЛанговаяНекоторые общественные деятели абсолютно не разбираются в уровне сложности олимпиад, которые засчитываются за БВИ, если предлагают их комбинировать с ЕГЭ (ЕГЭ + Олимпиада). Более того они даже не представляют, как организована подготовка Олимпиадников к таким Олимпиадам. Вот поинтересовались бы, посетили сборы, в которых участвуют эти одаренные дети.
Что может измениться в правилах поступления в вузы к 2027 году и при чем здесь скандалы приемной кампании – 2026

















