Подростки хотят работать, но их не берут: что не так с рынком подросткового фриланса

Блогер «Мела», специалист по выбору профессии и планированию карьеры Наталия Хозицкая помогает подросткам найти подработку и раз за разом сталкивается с трудностями, о которых и решила рассказать.
Чего боятся работодатели и родители
В общественном сознании и в законодательстве закрепилось «сложное» отношение к работе подростков, поэтому системные механизмы их вывода на рынок просто отсутствуют.
Логика примерно такая:
- Подросток должен учиться, чтобы стать студентом.
- Студент должен еще больше учиться, чтобы стать профи.
- А дальше черная дыра, в которой происходит магия, — и хоп! — мы имеем опытного специалиста с нужными навыками и годами опыта.
Редко компании решаются зайти в эту дыру и найти хороших выпускников. При этом регулярно появляются послабления в части законов об использовании труда подростков, но никого это не убеждает. В сознании глубоко засела мысль о том, что нанимать подростка — это сплошной геморрой.
Идеальным выходом из положения кажется фриланс.
- Работодатель освобожден от рисков, он может работать с подростком на тех же условиях, что и со взрослыми.
- Спектр вариантов занятости и интересных заданий для подростка расширяется.
- Такую подработку удобно совмещать с учебой.
Но тут вступают опасения родителей. Для того чтобы легально работать на рынке фриланса и освободить работодателей от опасений, подростку нужен статус самозанятого. Его можно оформить с 14 лет при согласии родителей. Да, предстоит платить небольшой налог с дохода, но ни отчетности, ни других взносов платить не нужно. А если в доходах перерыв, то и налоги платить не нужно.
На фокус-группе подростки удивили меня тем, что они хотят научиться официально оформлять свою деятельность. Однако еще больше меня удивили родители. 39% хотели бы, чтобы их дети начали работать в возрасте 14–15 лет (для сравнения: в 2020 году таких было лишь 26%), и многие из них позволяют детям работать в серую, отпускают их на сомнительные доставки или разовые мероприятия с оплатой налом. Но при этом пугаются оформления ребенком самозанятости и не дают своего разрешения.
К сожалению, найти данные по реальной подростковой занятости в официальных источниках не так-то просто. Относительно свежий опрос работодателей порталом «Работа.ру» показывает, что только 16% работодателей в России рассматривают кандидатов в возрасте 14–17 лет, а реально нанимают и того меньше. Остальные 84% даже не хотят работать с подростками из-за сложностей в оформлении, юридических рисков, отсутствия условий и подходящих задач.
Получается, что рынок труда закрыт для подростков, несмотря на то что работодатели и подростки нужны друг другу.
Не умеют монетизировать свои скиллы
В новом лонгитюдном исследовании НИУ ВШЭ «Подростки 360» аналитики отдельно подчеркивают, что не только интерес школьников к подработке растет, но и роль практики и стажировок становится всё более существенной для профессионального самоопределения.
Системные государственные или частные программы профессиональных проб можно пересчитать по пальцам, тогда как разнообразие карьерных форм и возможностей оставляет подростка в замешательстве.
Как ему выбирать, если он совершенно не представляет себе большинства профессий, а существующие форматы вроде редких экскурсий на предприятия или летних лагерей не дают реального погружения.
Школьникам готовы предложить работу в рознице (курьер, фасовщик), в общепите (официант, помощник на кухне), на мероприятиях (раздача листовок, волонтерство). Всё это низкоквалифицированный, часто физический труд с соответствующей оплатой. И они соглашаются, потому что не умеют играть во взрослую игру с рынком и использовать свои преимущества.
А преимущества у них есть:
- прокачанные цифровые навыки с детства;
- свободное ориентирование в современных информационных трендах;
- легкость в освоении новых технологий.
Информационное пространство заполнено контентом, который создают сами подростки! Креативным и эстетичным, смешным и серьезным, интерактивным и увлекательным. Почему же они не видят в этом своей возможности для пробы, практики и, конечно, подработки? Почему не умеют монетизировать эти свои естественные преимущества? Потому что не имеют карьерных навыков и не могут их получить в рамках существующей системы образования, к сожалению.
И снова мы приходим к очевидной потребности: нам нужно учить подростков управлять карьерой уже в школе. И начать можно было бы с обучения осознанному использованию цифровых навыков для подработки. Отличная идея, которую было бы хорошо воплотить в рамках той же единой модели профориентации.
Вы находитесь в разделе «Блоги». Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
Иллюстрация: © George Rudy / Shutterstock / Fotodom
Популярные комментарии
ОльгаЧто значит стукачество? Я считаю так: если тебя никак это не касается, то об этом рассказать должны участники. Макисмум, что должен сделать ребенок — рассказать об этом родителям, чтобы взрослые люди уже решали надо ли доводить ситуацию до сведения школьной администрации. А если ребенка избили, унизили или регулярно оскорбляют, то он имеет полное право и даже должен рассказать об этом взрослым: учителю и родителям. Потому что дети сами не разберутся — это все миф, что они могут и должны разобраться сами. Может именно это учительница и имела в виду, когда говорила, что дети должны ей все рассказывать? А родители сделали из мухи слона?
Учительница поощряет стукачество в классе. Стоит ли запрещать ребенку доносить на других?
Виктория ИльинаРазговор о достойной оплате учительского труда сложнее простой формулы «надо повысить зарплаты». С главным тезисом героя статьи трудно спорить: педагог не должен думать, чем прокормить семью, и быть вынужденным добирать доход репетиторством. Но базовый уровень оплаты должен быть достойным не только в сильном столичном лицее. Хороший учитель одинаково нужен и в Москве, и в районной школе, и в селе. Право ребёнка на качественное образование не должно зависеть от места жительства. А дальше логичны дополнительные стимулы: надбавки за квалификацию, подготовку стобалльников, победителей олимпиад, серьёзные результаты учеников. Тем более статья показывает, какой труд стоит за работой с сильными и мотивированными детьми. Но есть и неудобный вопрос: насколько востребована значительная часть знаний, которые школа по единой программе обязана давать всем? Учитель здесь во многом связан требованиями системы. Однако если обучение почти не учитывает склонности и будущую траекторию ребёнка, возникает разрыв между объёмом обязательных знаний и их последующей практической ценностью. Можно сколько угодно говорить о «гармонично развитой личности», но общество в конечном счёте выше ценит то, что даёт ощутимый результат. И этот вопрос тоже нельзя исключать из разговора о зарплате учителя.
«Мы придумали делить детей на два сорта»: директор тамбовского лицея и заслуженный учитель — о культе олимпиад
Евгения СамотохинаТо что отрицательные оценки нужны — я согласна, но здесь должен быть ряд факторов: 1) как по мне текущая система оценки (пятибалльная, а по факту четырехбальная) — не то чтобы объективная. Особенно чувствуется на объемных заданиях в старших классах, когда в тексте на 2 страницы допустил 2-3 ошибки и пооучаешь тройку. Как по мне система должна иметь разбивку хотя бы в 10 баллов. 2) Часто каждый учитель сам определяет как оценивать ученика. Если с точными науками и каким-нибудь диктантом ещё более-менее понятно, то с более творческими заданиями, пересказами вообще непонятно — у одного учителя ты получаешь 5 у другого за пересказ того же качества — 3.
«Двойка должна жить». Учитель — о том, почему плохие оценки нужны детям







