«На меня смотрели с осуждением»: через что проходят женщины, потерявшие ребёнка

В нашем обществе не принято говорить о перинатальной утрате. Даже врачи, которые должны объяснять и поддерживать, сообщают женщинам новости о потере ребенка так, будто ничего страшного не случилось. Наш блогер Людмила Чиркова поделилась своей историей. И объяснила, почему о таких случаях надо говорить. Даже если очень больно и страшно.
Теплым сентябрьским вечером я шла по центру города и упивалась тем, что все запахи вокруг не такие, как должны быть. Они были чересчур яркими, местами даже тошнотворными. Но мне это нравилось. Ведь я наконец, спустя 5 лет, забеременела! Меня распирало от счастья. Я уже думала, как буду писать диплом с животом, высчитывала сроки родов по всем доступным календарям, чтобы убедиться, что это не помешает мне сдать госы и защитить диплом. Я была в эйфории.
Но через пару недель началось кровотечение. Я понеслась в женскую консультацию, долго объясняла врачу, к которому меня прикрепили, про отрицательную группу крови, резус-сенсибилизацию и возможные проблемы с этим связанные. Тетка необъятных размеров лет за 60 сидела, кивала головой и говорила, что на сроке в 6 недель это не имеет значения и вообще кровотечение на таком сроке — нормально: «Вон у тебя еще и эрозия шейки, небось она и кровит».
Сделали одно УЗИ — нет сердцебиения, на втором что-то слышно, но не точно
И вообще, говорит она мне, в Европе беременность до 12 недель не сохраняют, ни к чему это. Природа сама уже все решила. «Что ты переживаешь, молодая еще, забеременеешь и родишь». И как объяснить всем этим циничным людям, что для меня этот ребенок долгожданный? Мы столько времени хотели, пытались!
Через пару недель снова начало кровить, уже сильнее. Скорая, больница, осмотр, несколько узи. Приговор: замершая беременность. Утром осмотр у заведующей и на чистку. Меня положили в отдельной палате, накачали обезболивающими и кровоостанавливающими. Я металась по постели, рыдала и понятия не имела, что делать и как быть. Никто ничего не объяснял, информации об этом тогда никакой не было.
Утром был осмотр. Вереница девушек и женщин в рваных ночнушках, кое-где с кровоподтеками, стояла в кабинете, из которого каждая вторая выходила в слезах. Осмотр был жестким. Кажется, если бы у меня тогда все было хорошо, из кабинета я бы вышла без ребенка.
Наркоз, операция, отходняк с зелеными коридорами, которые ветвились и куда-то убегали. Еще неделя в палате, когда тебе что-то колют, что-то дают пить, но ты не понимаешь, что и зачем. Никто ничего не говорит, не объясняет. Психологи? Конечно, нет. Разговор о том, как готовиться к следующей беременности? Зачем? Девочки на соседних койках травят байки: кто-то рассказывает, как отдыхает от детей, кто-то делится, что это уже пятая замерзшая. Периодически приводят девушек, которые пришли сами на аборт. Но самое страшное началось после выхода из больницы.
На тебя смотрят с осуждением несостоявшиеся бабушки и подруги с детьми
А ты прячешь глаза и уходишь рыдать. Не справилась, не женщина, не смогла. И никто не говорит о том, что так бывает, и это нормально. И в этом нет твоей вины. А спустя какое-то время твои слезы вызывают у всех раздражение, от тебя отстраняются как от прокаженной — лучше с такой не общаться, мало ли что.
Новости о том, что кто-то ждет ребенка, вызывают очередной приступ истерики, и ты не в силах с этим справиться. А окружающие удивляются, мол, всё же уже позади? В смысле? Я сейчас должна ходить с большим животом и ощущать шевеления. Но нет.
А еще ты боишься. Боишься, что это повторится. И когда тест внезапно, не по плану, снова показывает две полоски вопреки всему, ты ходишь и трясешься. А когда снова начинается кровотечение, ты уже не едешь в ту же больницу, где когда-то потеряла ребёнка, а делаешь всё возможное, чтобы попасть туда, где есть хотя бы минимальный шанс на спасение.
Каждый последующий раз все это будет повторяться. Тревога не уйдёт, страх останется навсегда. И каждый год в день, когда ты лишилась ребенка, твое тело об этом вспоминает, и выдает очередную порцию боли, как напоминание о том, что это было, и что нужно признать свое поражение.
И единственное, что ты можешь сделать — рассказать таким же, как ты, что да, такое случается, порой по никому неизвестным причинам. И это очень трудно принять или тем более — отпустить. Но важно помнить, что ты такая не одна. Всегда можно найти тех, кто поддержит и поможет пережить боль утраты, которая для большинства не имеет значения, ведь ребенка-то не было, а значит, и плакать не о чем. Есть о чем. Но понять это смогут только те, кто это пережил.
Вы находитесь в разделе «Блоги». Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
Фото: shutterstock / KieferPix
Популярные комментарии
Виктория ИльинаА из-за чего, собственно, сыр-бор? Чем так возмущена родительница? Может, она желает, чтобы её чадо писало в общей тетради на 96 листов, с колечками и Телепузиками на обложке? Вообще-то школьная тетрадь — не модный аксессуар и не предмет для удовлетворения родительских эстетических вкусов. Это учебный инструмент, конструкция которого давно продумана и проверена практикой. Особенно в начальной школе, где имеют значение и разлиновка, и формат, и вес тетради. Разумеется, цвет обложки сам по себе знаний не прибавляет. Но требование единообразия — вовсе не обязательно учительская прихоть. Поражает другое: с какой поразительной лёгкостью некоторые родители превращают любой пустяк в повод для скандала! Это уже какое-то откровенное кверулянтство — непременно оспорить, потребовать, пожаловаться, вмешаться туда, где собственных педагогических познаний явно недостаёт. Невольно вспоминается старинное выражение: «Мясо твоё, мастер, а кости наши». Разумеется, не в буквальном смысле, а как отражение принципа доверия к наставнику. Родители поручали мастеру обучение ребёнка, признавая его профессиональную компетентность. Может, и современным родителям пора вспомнить, что учитель — не обслуживающий персонал, обязанный потакать каждой прихоти, а профессионал, которому следует позволить спокойно делать свою работу? Защищать ребёнка от реальных нарушений необходимо. Но превращать цвет тетради в поле битвы за родительские права — уже откровенный абсурд.
Учитель требует покупать простые зеленые тетради, остальные отказывается проверять. Что это за самоуправство?
Виктория ИльинаРазговор о достойной оплате учительского труда сложнее простой формулы «надо повысить зарплаты». С главным тезисом героя статьи трудно спорить: педагог не должен думать, чем прокормить семью, и быть вынужденным добирать доход репетиторством. Но базовый уровень оплаты должен быть достойным не только в сильном столичном лицее. Хороший учитель одинаково нужен и в Москве, и в районной школе, и в селе. Право ребёнка на качественное образование не должно зависеть от места жительства. А дальше логичны дополнительные стимулы: надбавки за квалификацию, подготовку стобалльников, победителей олимпиад, серьёзные результаты учеников. Тем более статья показывает, какой труд стоит за работой с сильными и мотивированными детьми. Но есть и неудобный вопрос: насколько востребована значительная часть знаний, которые школа по единой программе обязана давать всем? Учитель здесь во многом связан требованиями системы. Однако если обучение почти не учитывает склонности и будущую траекторию ребёнка, возникает разрыв между объёмом обязательных знаний и их последующей практической ценностью. Можно сколько угодно говорить о «гармонично развитой личности», но общество в конечном счёте выше ценит то, что даёт ощутимый результат. И этот вопрос тоже нельзя исключать из разговора о зарплате учителя.
«Мы придумали делить детей на два сорта»: директор тамбовского лицея и заслуженный учитель — о культе олимпиад
Евгения СамотохинаТо что отрицательные оценки нужны — я согласна, но здесь должен быть ряд факторов: 1) как по мне текущая система оценки (пятибалльная, а по факту четырехбальная) — не то чтобы объективная. Особенно чувствуется на объемных заданиях в старших классах, когда в тексте на 2 страницы допустил 2-3 ошибки и пооучаешь тройку. Как по мне система должна иметь разбивку хотя бы в 10 баллов. 2) Часто каждый учитель сам определяет как оценивать ученика. Если с точными науками и каким-нибудь диктантом ещё более-менее понятно, то с более творческими заданиями, пересказами вообще непонятно — у одного учителя ты получаешь 5 у другого за пересказ того же качества — 3.
«Двойка должна жить». Учитель — о том, почему плохие оценки нужны детям


















