«Вы серьезно мне это сдаете? Вы чем писали? Чатом GPT?» Преподаватель журфака МГУ — о современных студентах

Троечник и молчун на парах может оказаться автором блога на полмиллиона подписчиков, а вместо будущих писателей журфак теперь выпускает продюсеров и шоураннеров. Литературный критик и преподаватель журфака МГУ Наталья Ломыкина в эфире нашей «Радиошколы» размышляет о том, как изменились современные студенты, что они читают и чему университет должен учить сегодня.

Больше не набираем инопланетян

Каждый сентябрь, когда на журфак приходят первокурсники, в соцсетях всплывает легендарное интервью моей коллеги, преподавателя кафедры стилистики русского языка, с заголовком «В этом году мы набрали инопланетян».

Главный его вывод — неграмотные и нечитающие дети могут поступить на факультет журналистики МГУ. Но давайте уточним: текст опубликовали в 2008–2010 годах, когда вводили массовый ЕГЭ и школьные учителя не понимали, что это за зверь и как к нему готовить. Дети тоже не понимали, как сдавать экзамены, и делали всё интуитивно.

В тот период к нам массово поступали разные студенты, особенно из регионов — «с рекордными результатами». Видимо, на эти высокие показатели и 100 баллов по русскому сильно повлияли «старательные» учителя, которые трудились на благо своих школ. Но мы ведь всё проверяем.

После первого курса все студенты пишут диктант, который проверяют преподаватели нашей кафедры. В те годы мы увидели чудовищный уровень грамотности, просто невероятный. И тогда слова про «инопланетян» были чистой правдой.

Как это повлияло на нас? Во-первых, факультет ввел дополнительные вступительные испытания (ДВИ), и дети теперь готовятся не только к ЕГЭ, но и к нашим экзаменам, сильно улучшая уровень подготовки. Во-вторых, ЕГЭ тоже меняется: например, благодаря блоку фонетики и орфоэпии нынешние первокурсники из радио- и телегрупп выдают правильные ударения на автомате и не задумываются, свЁкла или свеклА. Такой суперспособности у их предшественников не было.

А миф и легенду о том, что наши дети не читают, я могу разрушить до основания. Они читают и обсуждают тексты больше вашего, дорогие родители. Поверьте мне. Многие думают, что у нас на журфаке упрощенная филологическая база, но у меня есть опыт преподавания и на филфаке, где, как считают, грызут гранит науки и получают настоящее классическое образование.

Когда я спрашивала у студентов обоих факультетов, какую современную литературу они читают, на журфаке назвали массу авторов: там следят за трендами, обсуждают актуальную прозу, отражающую состояние общества. А филфак застрял где-то в викторианском романе. Такое впечатление, что дальше Бунина с Булгаковым их кругозор не раскрывается. Возможно, мне просто попались такие студенты и этот опыт не отражает целостной картины, но они закопались в прошлом и современную литературу не хотят видеть вообще. Меня такой эскапизм, мягко говоря, пугает.

«Покажите ваш промпт!»

В общении с современным студентом первыми бросаются в глаза, точнее в уши, речевые формулы из соцсетей. Вместо «пожалуйста» они говорят «Можно мне?» или «Можно мне, пожалуйста?». Это смешение разных коммуникативных стратегий — просьбы и вопроса. Но об этом мало кто задумывается.

Еще из интересных наблюдений: студенты как могут пытаются компенсировать отсутствие эмодзи и стикеров в письменных работах. Хотя бы многочисленными восклицательными знаками. Или картинками с мемами, прикрепленными к письму. Но это всё поправимо.

Главная проблема — однообразие текстов, которые получают работодатели выпускников журфаков. Студенты чаще идут по пути наименьшего сопротивления: находят жанр, с которым у них получается хорошо работать, и штампуют тексты по одному и тому же образцу.

Конечно, вмешались и клиповое мышление, и стилистическое влияние постоянного общения в мессенджерах, и искусственный интеллект. Те, кому лень писать, сдают и преподавателям, и работодателям «нейрослоп», даже не отредактировав его. Я в ответ на такие работы просто говорю: «Вы серьезно мне это сдаете? Вы чем писали? Чатом GPT? Я должна проверять это другой нейросетью? Покажите ваш промпт хотя бы».

Но это удел студентов, которые пришли за корочкой, а не за знаниями. Или, если говорить о студенческих заданиях, тех, кто уже нашел работу и большую часть времени и сил отдает ей, а не рефератам, курсовым и дипломам.

В защиту тех, кто использует нейросети, скажу, что это, конечно, полезный инструмент. Навык использовать его сейчас полезен, но по-настоящему хороший текст и хорошую идею сгенерить с помощью нейросетей могут только те, кто написал массу хороших текстов и сам придумал немало интересных идей.

Эволюция от романов до подкастов

Раньше на журфаке каждый второй хотел стать писателем, потому что культура была литературоцентричной. Сейчас у студентов другие цели и способы реализоваться. Им не нужно стоять в очереди в издательстве, чтобы выпустить свой роман. Им важно выразить себя здесь и сейчас.

Они снимают проходки на красивых лестницах факультета, делают подкасты о футболе, бальных танцах и любой заинтересовавшей их теме, записывают get ready with me и пропадают на съемках. Кто-то из троечников и молчунов на парах неожиданно оказывается владельцем спортивного блога на полмиллиона подписчиков. Значит, человек уже состоялся.

Помню, я ругала одного такого парня, который плохо учился и мало что знал. Я говорила ему: «Ну Коля, чем вы интересуетесь, что вы будете делать?» Оказалось, он и ведет тот самый спортивный блог на полмиллиона подписчиков и прекрасно понимает, что ему интересно и что он будет делать.

Раньше журфак давал писателей. Сейчас он дает продюсеров, шоураннеров и просто креативных людей. Журфак перестал быть кузницей «газетчиков». Он стал кузницей мастеров креативной индустрии.

Поэтому я всегда говорю, что единственная задача университета — научить системному мышлению, подходу к освоению информации. А дальше уже неважно, в какую сферу наш выпускник пойдет работать: в журналистику, в управление бизнесом, в наём персонала. Главное — у него есть университетское мышление.

За помощь в подготовке материала благодарим стажера «Мела» Ксению Колганову.

Обложка: коллаж «Мела». Фото: © Света Мишина; Рамиль Галеев / ТАСС