Жлобами мы привыкли называть грубых и жадных, к тому же физически сильных мужчин. В отличие от скупердяев и жмотов, жлобам постоять за свое имущество — не проблема. Но почему они именно жлобы?

Почему брутальных и прижимистых мужчин называют именно жлобами? Ясно, что скупердяи названы по главенствующему качеству — скупости, а жмоты семантически связаны с корнями -жм- и -жим- и, как следствие, с глаголами сжимать, зажимать, прижимать, четко описывающими обычай обращаться с деньгами экономно.

А вот корень -жлоб- откуда взялся? Ответа нет — но есть несколько теорий разной степени безумности.

Версия I. Одесская

Есть легенда, что жлобами раньше остальных стали называть английских рабочих и инженеров, строивших порт в Одессе. От них местные то и дело слышали слово job («работа») — и каким-то образом решили, что это английский вариант обращения друг к другу. А потом — переврали джоб в жлоб и стали называть так английских рабочих, а затем и похожих на них земляков — грубых, занятых тяжелым трудом.

Версия II. Еврейская

B идише есть слово zhlob, которое могло быть прообразом нашего жлоба. В Сети нетрудно встретить утверждения, что zhlob переводится с идиша как хам, грубиян. Подтверждения этому мы стали искать в Русско-новоеврейском словаре 1869 года. И там zhlob — вовсе не злостный грубиян, а обыкновенный крестьянин. Впрочем, с определенной точки зрения (городской и снобистской), понятия эти, так и быть, синонимичны.

Но у нас к этой версии всё равно есть вопросы. Открываем словарь говоров Новгородской области и встречаем там слово жлобка. Оно приводится в значении скряга, так что точно родственно с нашим жлобом.

Как же это слово могло попасть в старый русский говор из идиша, если брать во внимание печальный нюанс: евреям до 1917 года запрещено было селиться за чертой оседлости, в том числе в окрестностях Новгорода.

Более того, культурный и языковой обмен между русскими и евреями происходил только в крупных городах. В деревни, тем более за пределами черты оседлости, идиш вряд ли мог проникнуть. Куда более вероятным в этом смысле кажется влияние идиша на американский сленг, где slob (действительно похожее на zhlob) означает неряху, тупицу. В США, куда носители идиша активно переселялись на рубеже веков, было объективно больше возможностей и меньше препятствий для подобного языкового обмена.

Версия III. Собственно русская

Есть версия, что слово жлоб — дальний родственник слова жёлоб. Оно в старославянском языке известно еще с XI века — в формах желобъ и жолобъ. Их основа — праславянское желбъ со значением «скоблить, скрести, делать выемки». Для нас эта смысловая связь, прямо скажем, неочевидна. Но вот предкам она, весьма вероятно, была понятна.

На этой основе в курских и калужских диалектах могло возникнуть слово жёл («пустота, безденежье»): «Я дал бы тебе денег, да вот в гаманке жёл».

И, например, записанное у Даля слово желыбать в значениях «жадно есть ложкою, хлебать» или «бить кого, колотить».

В обоих словах есть — как бы сказать — смысловой оттенок выскребания, сосредоточенного изъятия необходимого из целого. Этот же оттенок есть и в жлобе, который с напряженной бережностью относится к деньгам — и будто бы по сусекам готов скрести, чтобы их добыть, пересчитать, не упустить.

Как видим, ударный, силовой компонент в словах с общим предком желбъ тоже есть. И этим можно объяснить, почему жлоб — не только и не столько жадный, сколько грубый и сильный человек.

Так или иначе, верного ответа нам уже никто не подскажет. Всё, что остается лингвистам и дилетантам, — выбирать одну теорию и собирать по словарям крупицы ее подтверждений.

Источники: О. М. Лифшиц, Русско-новоеврейский словарь. — Типография А. Ш. Шадова, Житомир, 1869; Новгородский областной словарь / Ин-т линг. исслед. РАН; изд. подгот. А. Н. Левичкин, С. А. Мызников. — СПб.: Наука, 2010; Словарь русских народных говоров / АН СССР, Институт русского языка. — Ленинград, Наука, 1972.

Обложка: © Rawpixel.com / Shutterstock / Fotodom