«Пусть сначала не справится»: почему школы не спешат помогать детям с ОВЗ
Мама ребенка с РАС — о школьной инклюзии
«Мел» часто получает вопросы от учителей и родителей: что делать с детьми с ОВЗ, которые «не справляются» в обычной школе? Наш блогер, мама сына с РАС, основательница фонда «Каждый особенный» Наталья Злобина предлагает посмотреть на проблему под другим углом. Ребенок и не должен «справляться» вопреки всему, но система почему-то заставляет его это делать. Если вам тоже есть что сказать об образовании — заводите блог на «Меле» и высказывайтесь.
В историях семей, которые добиваются нормальных условий обучения для ребенка с аутизмом, всё чаще повторяется один и тот же опасный сценарий.
Чтобы доказать, что школа не готова к приему ученика с РАС, родителям предлагают… просто привести его в класс и посмотреть, что произойдет. Если у ребенка начнутся срывы, тревога, отказ от занятий или регресс сформированных навыков — вот тогда у школы якобы появятся основания обсуждать создание специальной среды.
Чем больше я об этом думаю, тем менее логичной мне кажется эта конструкция. Получается, что отсутствие условий семья должна доказывать через тяжелые последствия для своего же ребенка. Ученик обязан сначала столкнуться с барьером, чтобы взрослые в принципе признали: барьер существует.
«Начнем учиться, а дальше видно будет»
Самое абсурдное, что речь идет не о ситуациях, когда никто заранее не знает потребностей ребенка. Как правило, у семьи уже есть заключение ПМПК:
- прописана адаптированная программа;
- рекомендовано тьюторское сопровождение;
- назначены занятия с психологом, логопедом и дефектологом;
- детально описана организация среды.
Родители приходят в школу заранее и задают конкретные вопросы: созданы ли условия? есть ли у педагогов нужные компетенции? кто будет помогать ребенку адаптироваться?
И регулярно слышат в ответ: «Приводите, начнем учиться, а дальше будем смотреть по ситуации»
В такой позиции есть житейская логика: невозможно предусмотреть всё, дети разные, да и образование не строится по раз и навсегда утвержденной схеме.
Школа изначально знает, что часть условий не создана, но всё равно отправляет ребенка в неподготовленную среду.
Право на помощь еще нужно заслужить
В юриспруденции есть понятие бремени доказательства. В нашем случае оно оказывается перевернутым:
- Чтобы доказать, что нужен тьютор, покажите, что без него ребенок «не справляется».
- Чтобы показать, что среда дает чрезмерную нагрузку, дождитесь истощения.
- А затем докажите, что причина в организации процесса, а не в «трудном характере», «нежелании учиться» или «тревожности родителей».
После этого начинается долгий круг: фиксация срывов, обращения, комиссии, дополнительные обследования и бесконечная переписка с чиновниками.
Почему рекомендация специалиста из ПМПК оказывается лишь предположением, которое нужно проверять на практике? Причем проверкой становится не качество работы системы, а то, насколько плохо ребенку станет без поддержки.
Кто платит за ошибку системы
Здесь кроется ключевой вопрос: кто несет риск организационной ошибки?
Если школа решила, что тьютор «пока не нужен», а спецпространство «создадим позже», последствия этой ошибки бьют не по администрации. За неготовность взрослых ребенок платит собственной тревогой, потерей навыков и ухудшением состояния. Система же просто получает возможность «наблюдать».
Риск перекладывается на того, кто менее всего способен его контролировать
Зрелая система устроена иначе. Если потребность в условиях установлена, ответственность взрослых — создать их до начала учебы. А уже потом смотреть, как они работают, и корректировать по ходу.
Почему виноватым оказывается ребенок
Если ребенок не выдерживает неподготовленную среду, в разговоре происходит подмена. Темой обсуждения становится уже не готовность школы, а «готовность» самого ученика:
- «Он не адаптировался».
- «Она не справляется с программой».
- «Он мешает другим детям».
- «Он слишком „тяжелый“».
Следующий шаг предсказуем: семье предлагают сократить время в школе, перейти на надомное обучение или поискать другое заведение.
Проблема среды незаметно превратилась в характеристику ребенка. Не школа не смогла организовать процесс, а ребенок оказался «не готов к школе». В этот момент семье приходится защищать уже не просто право на тьютора, а само право оставаться среди сверстников.
Право на образование — это не просто возможность физически находиться внутри здания с надписью «Школа». Это право учиться в среде, которая позволяет развиваться и быть частью сообщества.
Зрелость инклюзии начинается там, где мы перестаем спрашивать: «Что должно произойти с ребенком, чтобы мы наконец признали его право на поддержку?»
И начинаем спрашивать другое: «Что должны сделать взрослые прямо сейчас, чтобы ребенку не пришлось доказывать необходимость помощи собственным неблагополучием?»
Вы находитесь в разделе «Блоги». Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
Обложка: © wavebreakmedia / Shutterstock / Fotodom