«Колобка» детям начинают рассказывать или читать чуть ли не с года. Сейчас, правда, есть те, кто считает эту сказку жестокой и переделывает финал на ходу. Новый блогер «Мела», социальный психолог Геннадий Ахмедов уверен, что делать этого не стоит.

У этой сказки можно найти много смыслов для анализа, однако посмотрим на нее со стороны детей, их восприятия, сначала младшего, затем дошкольного возраста.

Что слышат малыши

Совсем маленькие дети вроде бы слышат обычную историю — дед попросил бабку испечь колобок. Хотя многие еще не совсем понимают, что такое колобок. Мамы обычно спешат объяснить, и у ребенка складывается представление о некоем, скажу по-взрослому, хлебобулочном изделии. А потом вдруг оно, это изделие, оживает! Как так? Колобок ожил, что для ребенка является интригой, обещающей интересное продолжение.

В этом месте Колобок и старики будут для ребенка — почти одно целое, по аналогии с диадой «ребенок — мать». В голове ребенка эта конструкция абсолютно естественная. И она очень хорошо согласуется с его восприятием.

Но когда Колобок решается уйти, укатиться из дома, для восприятия ребенка это что-то немыслимое, потому что он бы так никогда не поступил. И в то же время такой поворот событий заставляет с интересом слушать дальше. Это как для взрослого — детектив, а для малыша — взгляд за горизонт.

И вот Колобок встречает зверей, одного, второго и так далее. С каждым диалог повторяется. Интрига нарастает, ребенок ждет развязки. Да, в итоге хитрость лисы оборвала сказку и уже привычные повторы песенки, к которой ребенок комфортно привык. Лиса съела Колобка — и всё, что ли? Не совсем: когда ребенок послушал эту сказку не раз, у него складывается восприятие, что старики — это родители, Колобок –это он сам, связь эта крепка, а попытки ее порвать несут в себе страшные последствия.

Что слышат дошкольники

Дети постарше, примерно от 4–5 лет, уже воспринимают эту сказку с дополнением. Ведь они знали ее раньше, а тут жизненный опыт дает пищу для размышлений.

По-прежнему неизменна укоренившаяся установка, что малые дети и их родители — монолит, но рано или поздно придется разделиться, однако это будет еще не скоро. Происходит некоторая подготовка к неизбежности.

У большинства детей это не вызывает никаких внутренних конфликтов, здесь всё однозначно. А вот уже во второй части сказки и ее концовке в восприятии ребенка могут быть варианты.

Обычно дети постарше вторую часть сказки воспринимают так: я не должен общаться с тем, кто хочет меня съесть, и уж тем более с тем, кто хочет меня обмануть. Обман — это погибель. То есть отделение от родителей уже кажется им допустимым, но все-таки небезопасным. Они начинают осознавать неоднозначность и даже враждебность мира.

Всё дело в родителях

Итак, сказка формирует условно чистые установки:

• Родители и ребенок — единое целое.
• От того, кто тебя хочет съесть, нужно быстро уходить.
• Кто тебе льстит, может обмануть тебя.

Но самое интересное и важное кроется в том, как эти базовые установки интерпретируют родители, какое у них самих восприятие. Казалось бы, что тут интерпретировать, и так все ясно: белое — это белое, черное — это черное.

Но одни мамы и папы своими действиями и своей жизнью показывают детям: никому нельзя доверять, иначе тебя съедят. Другие объясняют: чтобы тебя не съели, ты должен быть хитрым, как лиса, и сам кого-нибудь съесть. Третьи — душа нараспашку: для них сказки — только занимательные истории, без какой-либо морали.

А какие краски добавляете к сказочным историям, рассказанным своим детям, вы?

Обложка: © Типо-Литографiя Торговаго Дома Е. Коновалова / Public domain / НЭБ