Как устроена работа писателя: разговор с Евгением Рудашевским — автором приключенческих романов

Как писать книги для современных подростков, которые, кажется, вообще не готовы ничего читать? В эфире «Радиошколы» об этом рассказал писатель и путешественник Евгений Рудашевский, автор книг «Тайна пропавшей экспедиции», «Город Солнца» и «Истукан».
«Я пишу приключенческую прозу не для подростков, а о подростках»
Есть мнение, что детская приключенческая литература умерла. Это не так. Изменился формат подобной литературы: писатели прошлого прежде всего создавали образ места, описывали локацию. Например, во многих произведениях Майн Рида практически нет сюжета: он описывает флору и фауну Борнео — и это уже увлекательно. Сейчас такое никто не будет читать. Современному читателю важен психологизм — не важно, взрослому или подростку.
Я давно отказался от попытки ограничить возрастом своего читателя. Я не пишу приключенческую прозу для подростков, я пишу о подростках. Причем «подростки» — это в современных рамках: от 12 до 25–30 лет. Это и определяет аудиторию моих книг, позволяет относить их к «подростковым».
Я не стремлюсь угадать, о чем думают современные подростки, и не пытаюсь мимикрировать под них, я и так во многом сам остаюсь подростком. И эта внутренняя подростковость часто толкает меня на непредсказуемые поступки: мне нравится всё новое и необычное — поездки, встречи со странными людьми. Если кто-то предложит мне в три часа ночи отправиться исследовать какие-нибудь катакомбы или бедные перуанские кварталы — я соглашусь.
Эта внутренняя тяга к приключениям помогает собирать материалы для книг
Например, нужно написать роман, сюжет которого будет разворачиваться в Перу. Или на Сахалине. И я еду туда, хотя мне и на диване хорошо. Куда деваться?
Написать приключенческий роман, не выходя на улицу, тоже, в принципе, возможно — но только это будут совершенно другие истории. Жюль Верн, например, описывал в книгах практически весь мир, хотя самое грандиозное его путешествие — двухнедельная поездка в Соединенные Штаты. А «всего мира» он не видел. Но при этом очень много общался с путешественниками. У Эдгара По похожая ситуация: в его рассказе «Тайна Мари Роже» события происходят в Париже — но в Париже Эдгар По никогда не был. Он совершенно не ожидал, что рассказ когда-нибудь переведут на французский, и поэтому описал город очень примерно. Однако рассказ перевели, французы прочитали и очень удивились: что же это за Париж такой странный?
«Писать приключенческую прозу может любой»
В разговорах о писательском труде, на мой взгляд, слишком много внимания уделяется таланту и вдохновению. На самом же деле это ремесло в чистом виде. Формально писать приключенческую прозу может научиться любой. Дальше возникает вопрос: насколько это будет интересно?
Мне чаще всего интересен не сюжет, а идея, которая лежит в основе книги. Многие мои работы начинаются с загадки: персонажи нашли картину, у которой есть второе дно, или старинную шкатулку ордена августинцев. Но создание этих работ начиналось не с придуманной завязки, а со случайных образов. Например, в моей книге «Истукан» события разворачиваются на одном из необитаемых островов Филиппинского архипелага, где герои пытаются выжить после кораблекрушения. Я придумал эту историю, когда попал на небольшой островок и нашел там истукана, которого неизвестно кто, неизвестно когда и неизвестно для чего сделал. И в голове появилась такая картина: современная семья, не сильно верующая, терпит кораблекрушение и оказывается на этом острове, рядом с этим идолом, которому когда-то поклонялись люди. И пусть эта семья, примерно как Робинзон Крузо, проведет на острове 28 лет, 2 месяца и 19 дней. Мне стало интересно, в какой момент из этого куска камня — истукана — родится некое божество, к которому они начнут обращаться за помощью. И этот образ зарождения религии стал для меня ключевым. Хотя, казалось бы, ничего приключенческого тут нет.
А дальше сюжет рождается сам. На сбор материала я приезжаю не один, а с кучей своих потенциальных персонажей, раскидываю их повсюду и наблюдаю за их реакцией, записываю, кто и что в той или иной ситуации мог бы сделать.
«Главное, чтобы история была хорошо рассказана»
Меня особенно интересует вопрос мотивации. Приключения — это всегда риск. Герои рискуют своей жизнью, иногда жизнью близких. Но ради чего? 150 лет назад — ради золота. Но сегодня, в цивилизованном мире, герои живут в тепле и комфорте. Зачем им заброшенные города инков? Я стараюсь, чтобы мотивация каждого моего персонажа была понятна читателям. Например, в «Тайне пропавшей экспедиции» герои хотели прославиться, совершив научное открытие. В «Городе Солнца» — узнать то, что никому не известно. В «Истукане» у персонажей была одна цель — выжить.

В последние годы наша жизнь сильно изменилась — это неизбежно повлияло на те образы, которые ко мне приходили. Как ни странно, но именно в этот период я написал одну из своих самых добрых книг — «Почтовую станцию Ратсхоф». Это была первая приключенческая книга, в которой у меня никто не погиб. А это нонсенс: я люблю утопить своих героев в болоте. А в «Почтовой станции» даже никто толком не страдает. Самое страшное — девятиклассница, главная героиня, упала с забора и попу ушибла.
Сразу после этой книги, которую я считаю самой доброй, я написал «Зверь 44» — тяжелую и давящую историю. Хотя вдохновляли меня на две эти книги одни и те же идеи. Но в попытке найти инструменты для того, чтобы их реализовать, я пошел совершенно разными путями.

Иногда в процессе работы книги перестают быть чисто приключенческими. В них могут, скажем, появиться элементы антиутопии. Но для меня это вторично. Главное, чтобы история была хорошо рассказана.
Полную запись интервью с Евгением Рудашевским слушайте здесь. Разговор прошел в эфире «Радиошколы» — проекта «Мела» и радиостанции «Говорит Москва» о проблемах образования и воспитания. Гости студии — педагоги, психологи и другие эксперты. Программа выходит по воскресеньям в 13:00 на радио «Говорит Москва».
Обложка: © личный архив Евгения Рудашевского; Tatgynsy, Katrinshine / Shutterstock / Fotodom
Популярные комментарии
Евгения СамотохинаТо что отрицательные оценки нужны — я согласна, но здесь должен быть ряд факторов: 1) как по мне текущая система оценки (пятибалльная, а по факту четырехбальная) — не то чтобы объективная. Особенно чувствуется на объемных заданиях в старших классах, когда в тексте на 2 страницы допустил 2-3 ошибки и пооучаешь тройку. Как по мне система должна иметь разбивку хотя бы в 10 баллов. 2) Часто каждый учитель сам определяет как оценивать ученика. Если с точными науками и каким-нибудь диктантом ещё более-менее понятно, то с более творческими заданиями, пересказами вообще непонятно — у одного учителя ты получаешь 5 у другого за пересказ того же качества — 3.
«Двойка должна жить». Учитель — о том, почему плохие оценки нужны детям
АнастасияДа уж… Уважительное общение не включено в общеобразовательные стандарты и экзаменационные вопросы. Можно иметь аттестат и даже не один диплом, но при этом оставаться полнейшим хамом. Системный кризис.
«Короче, училка, варежку свою закрой». Топ-20 цитат из переписок родителей с учителями, от которых волосы встают дыбом
Виктория ИльинаА может, пора честно посмотреть на проблему не только глазами учителя? Учитель жалуется: слишком много часов, слишком много отчётности, слишком много требований сверху. И с этим трудно спорить. Но есть один неудобный вопрос: а не является ли сама школа частью проблемы, которую она годами создаёт? Попробуйте хотя бы на минуту посмотреть на ситуацию глазами ученика. Этот ребёнок, которого сегодня заставляют заучивать километры информации «для галочки», завтра станет взрослым человеком. Возможно, чиновником, руководителем, тем самым человеком, который будет писать новые стандарты, программы и инструкции для школ. Не удивительно ли, что система воспроизводит сама себя? Главная ошибка многих педагогов — не в любви к знаниям. Знания нужны. Ошибка в другом: в убеждении, что ребёнку обязательно нужно загрузить весь огромный школьный багаж, не задумываясь, что из этого действительно пригодится именно ему. И когда обществу годами пытаются доказать ценность каждого килограмма ненужной информации, неудивительно, что эта работа перестаёт восприниматься как источник реальной пользы. Может быть, выход проще? Не превращать каждый предмет в борьбу за выживание. Не ломать детей и не выгорать самим. Если ребёнку ваш предмет объективно мешает сосредоточиться на тех знаниях, которые нужны ему для будущего, — поставьте законную тройку и дайте ему возможность развиваться дальше. Иногда настоящая педагогика — это не заставить выучить всё. А понять, что именно действительно стоит учить.
«Мы согласились со своим бесправием». Учительница – о том, почему ее коллеги терпят унижения







