
Вопрос. Дочери 11 лет. Лет в 8–9 она, взяв планшет у прадеда, увидела порно. Я узнала не сразу. Предлагала супругу сводить ее к психологу, поскольку сама на эту тему с ней говорить затрудняюсь, но муж сказал, что, в принципе, все в этом возрасте узнают про секс. Сейчас при попытках побеседовать с ней на тему секса отвечает: «Мам, я всё знаю!» — и на этом наш разговор прекращается. И еще прочитала в ее блокноте про отношения с мальчиком: он трогал ее за грудь, потом был минет (написала, что сама предложила ему). Ей же всего 11! Мне нужна помощь, я не знаю, что ей говорить и что вообще делать.
Ответ. Семейный психолог, гештальт-терапевт Марина Голубцова:
История, которую вы рассказываете, очень непростая. Ни вы, ни девочка ни в чем не виноваты. Не впадайте в чувство вины и стыда. Ваша задача сейчас — взять на себя заботу о ребенке, чтобы девочка была реабилитирована. Нельзя ее винить, стыдить и наказывать.
Важно понять, откуда ваша дочь так подробно осведомлена о сексе? И тут сразу всплывает эпизод с просмотром порно на планшете прадедушки. Порнография, безусловно, не является продуктом полового воспитания. Это продукт развлекательной индустрии для взрослых, и зачастую такие фильмы транслируют насильственные действия. Поэтому важно вспомнить, каким образом у нее появился доступ к этому планшету. Почему она смотрела порно? Как долго это длилось, как вскрылось? И только ли из порно девочка могла узнать о сексе?
Да, в 11 лет дети действительно уже что-то знают о сексе, но все-таки они еще не воспроизводят действия сексуализированного характера, как это делают взрослые. Нормальная сексуальность в возрасте 10–11 лет проявляется скорее в социальных взаимоотношениях. Дети могут начать испытывать симпатию друг к другу, «встречаться», даже стремиться к какому-то тактильному контакту: например, брать другого человека за руку, обниматься, медленные танцы на дискотеках тоже начинаются примерно в этом возрасте. Всё это — разыгрывание ситуаций выбора: «Я выбираю тебя, а ты — меня». И не должно предполагать открытого сексуализированного контекста.
А вот сексуализированное поведение отличается как раз тем, что ребенок производит действия не по возрасту и размышляет несвойственным его возрасту образом. Имитация полового контакта — это тоже сексуализированное поведение.
Поведение девочки, которое вы описываете, не нормотипично для ребенка в возрасте 11 лет
Однако, прежде чем бить тревогу, стоит выяснить, понимает ли девочка смысл действий, о которых пишет в дневнике. Как пример: дети сейчас и в 10–11 лет ругаются матом, но это не значит, что они понимают значения всех этих слов. Можно попытаться узнать у дочери, правильно ли она понимает значение слов, которые использует, например, знает ли она, что такое оральный секс. Возможно, дочь подразумевает под этим что-то совсем другое.
При этом сделать это нужно аккуратно: не нужно рассказывать дочери, что вы прочитали ее дневник. Это полностью разрушит доверительные отношения, если они между вами есть. И выстроить какой-либо диалог после этого будет попросту невозможно. А диалог сейчас необходим.
Если удастся выяснить, что ваша дочь прекрасно понимает то, о чем писала в дневнике, следует задуматься. Что же произошло с ней до этого, что она как будто бы потеряла страх и неловкость в отношении такого рода действий? Возможно, это говорит о том, что девочка пережила сексуализированное насилие или домогательство со стороны взрослого человека.
Важно попытаться выяснить у девочки, были ли в ее адрес какие-либо действия, которые она, например, не очень может объяснить. Или, возможно, было что-то, чего она стыдится и о чем стесняется рассказать. Она изолируется и замыкается во время разговоров о сексе? Или испытывает стыд? Есть ли у нее нарушения сна? Ночные кошмары? Повышенная тревожность или депрессия? Всё это тоже может говорить о наличии эпизодов сексуализированного насилия.
Наша (и в особенности детская) память может блокировать травмирующие эпизоды. Ребенок может сразу не рассказать или вообще полностью отрицать подобные события, поэтому на этом этапе в идеале стоит подключить семейного психолога, который путем разыгрывания и арт-терапевтических техник сможет поднять это воспоминание, сделать его видимым и для ребенка, и для родителей.
В 11 лет девочке важно знать, что те вещи, которые кажутся ей естественными, на самом деле таковыми не являются. Она еще не может отличить норму от не нормы. И задача родителей — прояснить это отличие, но при этом сделать это максимально поддерживающе.
У вас есть вопрос, на который вы хотите получить ответ специалиста, а не случайную выдачу поисковика? Задайте его в форме ниже, постарайтесь указать как можно больше полезной информации. Мы поговорим с экспертом и опубликуем ответ на сайте через 2-3 недели. Это анонимно — не стесняйтесь спрашивать о чем угодно. Проверить, не отвечали ли мы на подобный вопрос ранее, можно, изучив подборку самых популярных вопросов читателей «Мела».
Фото: WindNight / Shutterstock / Fotodom
Популярные комментарии
Евгения СамотохинаТо что отрицательные оценки нужны — я согласна, но здесь должен быть ряд факторов: 1) как по мне текущая система оценки (пятибалльная, а по факту четырехбальная) — не то чтобы объективная. Особенно чувствуется на объемных заданиях в старших классах, когда в тексте на 2 страницы допустил 2-3 ошибки и пооучаешь тройку. Как по мне система должна иметь разбивку хотя бы в 10 баллов. 2) Часто каждый учитель сам определяет как оценивать ученика. Если с точными науками и каким-нибудь диктантом ещё более-менее понятно, то с более творческими заданиями, пересказами вообще непонятно — у одного учителя ты получаешь 5 у другого за пересказ того же качества — 3.
«Двойка должна жить». Учитель — о том, почему плохие оценки нужны детям
АнастасияДа уж… Уважительное общение не включено в общеобразовательные стандарты и экзаменационные вопросы. Можно иметь аттестат и даже не один диплом, но при этом оставаться полнейшим хамом. Системный кризис.
«Короче, училка, варежку свою закрой». Топ-20 цитат из переписок родителей с учителями, от которых волосы встают дыбом
Виктория ИльинаА может, пора честно посмотреть на проблему не только глазами учителя? Учитель жалуется: слишком много часов, слишком много отчётности, слишком много требований сверху. И с этим трудно спорить. Но есть один неудобный вопрос: а не является ли сама школа частью проблемы, которую она годами создаёт? Попробуйте хотя бы на минуту посмотреть на ситуацию глазами ученика. Этот ребёнок, которого сегодня заставляют заучивать километры информации «для галочки», завтра станет взрослым человеком. Возможно, чиновником, руководителем, тем самым человеком, который будет писать новые стандарты, программы и инструкции для школ. Не удивительно ли, что система воспроизводит сама себя? Главная ошибка многих педагогов — не в любви к знаниям. Знания нужны. Ошибка в другом: в убеждении, что ребёнку обязательно нужно загрузить весь огромный школьный багаж, не задумываясь, что из этого действительно пригодится именно ему. И когда обществу годами пытаются доказать ценность каждого килограмма ненужной информации, неудивительно, что эта работа перестаёт восприниматься как источник реальной пользы. Может быть, выход проще? Не превращать каждый предмет в борьбу за выживание. Не ломать детей и не выгорать самим. Если ребёнку ваш предмет объективно мешает сосредоточиться на тех знаниях, которые нужны ему для будущего, — поставьте законную тройку и дайте ему возможность развиваться дальше. Иногда настоящая педагогика — это не заставить выучить всё. А понять, что именно действительно стоит учить.
«Мы согласились со своим бесправием». Учительница – о том, почему ее коллеги терпят унижения









