
Вопрос. Дочери 11 лет. Лет в 8–9 она, взяв планшет у прадеда, увидела порно. Я узнала не сразу. Предлагала супругу сводить ее к психологу, поскольку сама на эту тему с ней говорить затрудняюсь, но муж сказал, что, в принципе, все в этом возрасте узнают про секс. Сейчас при попытках побеседовать с ней на тему секса отвечает: «Мам, я всё знаю!» — и на этом наш разговор прекращается. И еще прочитала в ее блокноте про отношения с мальчиком: он трогал ее за грудь, потом был минет (написала, что сама предложила ему). Ей же всего 11! Мне нужна помощь, я не знаю, что ей говорить и что вообще делать.
Ответ. Семейный психолог, гештальт-терапевт Марина Голубцова:
История, которую вы рассказываете, очень непростая. Ни вы, ни девочка ни в чем не виноваты. Не впадайте в чувство вины и стыда. Ваша задача сейчас — взять на себя заботу о ребенке, чтобы девочка была реабилитирована. Нельзя ее винить, стыдить и наказывать.
Важно понять, откуда ваша дочь так подробно осведомлена о сексе? И тут сразу всплывает эпизод с просмотром порно на планшете прадедушки. Порнография, безусловно, не является продуктом полового воспитания. Это продукт развлекательной индустрии для взрослых, и зачастую такие фильмы транслируют насильственные действия. Поэтому важно вспомнить, каким образом у нее появился доступ к этому планшету. Почему она смотрела порно? Как долго это длилось, как вскрылось? И только ли из порно девочка могла узнать о сексе?
Да, в 11 лет дети действительно уже что-то знают о сексе, но все-таки они еще не воспроизводят действия сексуализированного характера, как это делают взрослые. Нормальная сексуальность в возрасте 10–11 лет проявляется скорее в социальных взаимоотношениях. Дети могут начать испытывать симпатию друг к другу, «встречаться», даже стремиться к какому-то тактильному контакту: например, брать другого человека за руку, обниматься, медленные танцы на дискотеках тоже начинаются примерно в этом возрасте. Всё это — разыгрывание ситуаций выбора: «Я выбираю тебя, а ты — меня». И не должно предполагать открытого сексуализированного контекста.
А вот сексуализированное поведение отличается как раз тем, что ребенок производит действия не по возрасту и размышляет несвойственным его возрасту образом. Имитация полового контакта — это тоже сексуализированное поведение.
Поведение девочки, которое вы описываете, не нормотипично для ребенка в возрасте 11 лет
Однако, прежде чем бить тревогу, стоит выяснить, понимает ли девочка смысл действий, о которых пишет в дневнике. Как пример: дети сейчас и в 10–11 лет ругаются матом, но это не значит, что они понимают значения всех этих слов. Можно попытаться узнать у дочери, правильно ли она понимает значение слов, которые использует, например, знает ли она, что такое оральный секс. Возможно, дочь подразумевает под этим что-то совсем другое.
При этом сделать это нужно аккуратно: не нужно рассказывать дочери, что вы прочитали ее дневник. Это полностью разрушит доверительные отношения, если они между вами есть. И выстроить какой-либо диалог после этого будет попросту невозможно. А диалог сейчас необходим.
Если удастся выяснить, что ваша дочь прекрасно понимает то, о чем писала в дневнике, следует задуматься. Что же произошло с ней до этого, что она как будто бы потеряла страх и неловкость в отношении такого рода действий? Возможно, это говорит о том, что девочка пережила сексуализированное насилие или домогательство со стороны взрослого человека.
Важно попытаться выяснить у девочки, были ли в ее адрес какие-либо действия, которые она, например, не очень может объяснить. Или, возможно, было что-то, чего она стыдится и о чем стесняется рассказать. Она изолируется и замыкается во время разговоров о сексе? Или испытывает стыд? Есть ли у нее нарушения сна? Ночные кошмары? Повышенная тревожность или депрессия? Всё это тоже может говорить о наличии эпизодов сексуализированного насилия.
Наша (и в особенности детская) память может блокировать травмирующие эпизоды. Ребенок может сразу не рассказать или вообще полностью отрицать подобные события, поэтому на этом этапе в идеале стоит подключить семейного психолога, который путем разыгрывания и арт-терапевтических техник сможет поднять это воспоминание, сделать его видимым и для ребенка, и для родителей.
В 11 лет девочке важно знать, что те вещи, которые кажутся ей естественными, на самом деле таковыми не являются. Она еще не может отличить норму от не нормы. И задача родителей — прояснить это отличие, но при этом сделать это максимально поддерживающе.
У вас есть вопрос, на который вы хотите получить ответ специалиста, а не случайную выдачу поисковика? Задайте его в форме ниже, постарайтесь указать как можно больше полезной информации. Мы поговорим с экспертом и опубликуем ответ на сайте через 2-3 недели. Это анонимно — не стесняйтесь спрашивать о чем угодно. Проверить, не отвечали ли мы на подобный вопрос ранее, можно, изучив подборку самых популярных вопросов читателей «Мела».
Фото: WindNight / Shutterstock / Fotodom
Популярные комментарии
АндрейАбсолютно согласен! Надо ещё и математику убрать, а то учат детей думать и раскладывать по полочкам! И читать и грамотно общаться сейчас не в моде. Есть же нейросеть! И комментарии поможет написать! Отправлять в школу только на физкультуру, труды и ОБЗиР. А все остальные предметы платно и по желанию! Хотя и эти три предмета требуют особой подготовки, поэтому их надо тоже по желанию, а лучше вообще платно!
«Врачей жалко. А вас, тварей, нет». Честный монолог учительницы о том, что стоит за особым статусом педагогов
Виктория Ильина«Короткий ответ: никак» — пожалуй, самая спорная рекомендация статьи. Да, признание родителей не изменит прошлого, а разговор не гарантирует извинений. Но это не значит, что о пережитом нужно молчать. Между «устроить суд истории» и «закрыть тему» есть третья возможность: спокойно рассказать, что помнишь, что чувствовал и как это на тебя повлияло. Не ради мести или покаяния, а чтобы назвать пережитое своими словами и обозначить границы. Родители могут искренне не помнить — но статья лишь предполагает это, не зная обстоятельств конкретной семьи. Избирательность памяти сама по себе не доказывает ни забывчивости, ни правоты одной из сторон. Почему же защитная версия взрослых считается вероятной, а желание выросшего ребёнка высказаться объявляется попыткой «переписать детство»? Забыть старые обиды по приказу невозможно. Молчание не означает, что проблема решена. Исследования также показывают: пережитое в детстве насилие связано с повышенным риском повторения жестокого или пренебрежительного обращения со своими детьми. Поэтому очень важно не «оставить родителей в покое», а осмыслить свой опыт и не передать его дальше. Разумеется, разговор стоит подготовить и вести без оскорблений. А вот объявлять молчание универсальным способом исцеления — безответственно, важно не просто прекратить разговоры о прошлом, а именно разобраться, как не воспроизвести пережитую несправедливость уже в отношениях со своими детьми.
Родители били меня в детстве, а теперь говорят, что ничего не было. Почему они так делают?
Юрий НикольскийПолвека сохраняю вес. Утром встаю на весы. Если вес выше той отметки, что установил полвека тому назад, то в этот день пищи на четверть меньше предыдущего дня. Ем по 6 раз в день, йогурт за час до сна. Не редко толстеют в годы, когда перестают расти — здесь уменьшаются затраты, а привычка есть столько же сохраняется. Второй период после окончания учёбы — начинается спокойная жизнь. Третий период — организм стареет, то новые клетки образуются всё реже. Сейчас потребляю пищи в 3 раза меньше чем полвека тому назад. Для женщин ещё есть периоды, связанные с беременностью.
Дело не в гормонах: 10 ошибок, из-за которых вы не можете похудеть









