Близок ли к реальности русский язык, который изучают в школах? : 6 вопросов филологу — о языке, ИИ и мемах

Как меняется русский язык и почему молодежный «вайб» и детский мем «67» — это нормально? Что читают современные дети? И читают ли вообще? В эфире «Радиошколы» «Мелу» на эти и другие вопросы отвечает руководитель образовательного направления портала «Грамота.ру» и заведующая лабораторией когнитивных и лингвистических исследований Института Пушкина Мария Лебедева.

1. Уроки русского — нудные и скучные?

Есть такое мнение, но свежие опросы показывают, что русский язык школьники считают одним из самых полезных предметов: математика у них на первом месте, русский — на втором. Успокаивает еще, что он не входит в топ самых нелюбимых дисциплин: там чаще всего встречаются химия или физика — потому что дети считают их сложными и даже немного «страшными».

И всё же русский язык действительно нередко называют «скучным» — по нескольким причинам.

Обычно ребенок, приходя в школу, уже отлично владеет языком. И, когда ему говорят о необходимости учить русский, он справедливо отмечает, что прекрасно может достичь своей коммуникативной задачи: например, договориться с мамой, чтобы ему разрешили подольше посмотреть мультфильмы. Поэтому необходимость специально «учить русский язык» сначала может вызывать у него вполне закономерный вопрос: зачем изучать то, чем я и так уже владею?

Вдобавок к этому с первого по одиннадцатый класс почти вся программа фокусируется на работе с письменным языком: чтение, письмо, орфография и пунктуация. Это справедливо: русская письменность действительно сложна, а грамотное письмо требует долгой и системной работы. Но постепенно возникает перекос — не всегда понятна связь между тем, что происходит на уроках, и тем, как применяется русский в других сферах жизни ребенка.

Еще русский в школе закономерно ориентирован на литературный язык и его нормы, но литературный язык существует в разных формах и стилях. Например, разговорная речь — часть того же литературного языка, но в школе она обычно остается на периферии. Из-за этого получается так, что реальные коммуникативные практики — переписки, комментарии в соцсетях, мемы — оказываются «вне закона».

Диктант дети почему-то пишут исключительно про осенний лес и птиц. Мы исследовали, как устроены учебники по русскому языку для начальной школы. Выяснилось, что в них больше трехсот упоминаний птиц, а, например, слово «программист» не встречается ни разу. И вот вопрос — насколько близок к реальному языку тот, что изучается в школе?

2. Как сделать уроки русского интереснее?

Пилюля, которую детям надо обязательно проглотить, — это упражнения на орфографию и пунктуацию. По-другому мы не разберемся, как писать эти многострадальные «одну и две Н». Но это не значит, что с детьми нужно просто зубрить правила и заполнять пропущенные буквы. Даже традиционный материал можно подавать в игровых форматах. Викторины и платформы по типу Kahoot! позволяют создавать ситуации, в которых ребенок играет, выполняет задания и при этом запоминает нужную информацию.

Есть еще одно прекрасное упражнение — «бегающий диктант». Приклейте к стене листочек с текстом и скажите, что детям нужно по очереди бегать к тексту, читать его, возвращаться и диктовать по памяти одноклассникам, которые пишут диктант. С помощью такой игры дети запоминают что-то полезное, но фокусируются на том, что надо выиграть — добраться до конца текста быстрее всех. Это своеобразный обман мозга: мы делаем вид, что развлекаемся, а на самом деле упражняемся в теме.

Но вот вопрос: а что мы с этим всем дальше будем делать? Вот ребенок выучил определенное количество слов, написал диктант, получил оценку. И всё? Ну уж нет. Для разнообразия подбирайте слова для запоминания не просто случайным образом, а составляйте тематический блок, чтобы использовать нужные слова и выражения в разных заданиях — например, в придумывании текста на тему или составлении презентации. Мы изучили новое, применили знания и теперь точно не ошибемся в будущем.

Подростки вообще очень прагматичны. Если мы показываем, что выученный материал им пригодится, он совершенно иначе воспринимается. Поэтому интересный урок — это не только веселый урок. Это урок, на котором ребенок видит смысл своей работы.

3. Почему детям сложно писать тексты?

Американский философ Уолтер Онг называет наше время «временем второй устности». Мы очень много говорим и слушаем, а устная речь имеет совершенно другую структуру — отличную от письменной. Я могу начать говорить, не до конца сформулировав мысль, потом вернуться, поправить себя, что-то уточнить. Собеседник задает вопросы, реагирует, подхватывает мои слова — и сам диалог помогает мне развивать мысль.

А когда я нахожусь с бумагой один на один, я становлюсь архитектором: мне нужно заранее понять, что я хочу сказать, выстроить логику и представить, как мой текст воспримет человек, который не может сразу задать мне уточняющий вопрос

Сегодняшние подростки много читают, но в основном это записанная устная речь: переписки в чатах, посты, субтитры в видео, в которых нередко есть ошибки. А наш мозг, говоря очень упрощенно, работает как компьютер, который принимает информацию на вход и выдает на выход: что мы приняли и обработали, то и можем породить.

Не секрет, что и тексты художественной литературы очень часто читаются детьми в пересказе, в кратком изложении. Школьные учителя говорят: «Ну, я знаю, что он не прочитает „Войну и мир“, поэтому мы изучаем отрывками». Но эта фрагментарность, нелинейное чтение и выхватывание разных мыслей не дает возможности сложиться навыку конструирования текста.

В Институте Пушкина мы проводили исследование цифрового чтения: смотрели, как дети потребляют информацию с экрана. Выяснилось, что они не читают, а скорее просматривают текст. Так мы решаем важную эволюционную задачу, потому что мозг раньше не справлялся с такими объемами текста. И это хорошо — учиться фильтровать информацию, но при прокачивании такого навыка мы теряем другой — целостное, медленное, глубокое чтение.

Детям нужно читать хорошую научно-популярную литературу и анализировать — никуда от этого не деться. Объем качественного текста, увиденного глазами, должен быть достаточным. Это поможет и не допускать ошибок, и писать свободнее, потому что в голове накопится нужное количество полезных шаблонов, из которых потом можно сделать уже свой текст.

4. Какой он — язык подростков?

У подростков во все времена была необходимость отделять себя от других, в том числе с помощью речи. Единственная особенность современности — ускорившаяся смена языковых изменений. Если раньше они держались хотя бы внутри одного поколения, то сейчас меняются буквально каждый год.

Мой ребенок недавно пришел из школы и говорит:

— Знаешь, появился теперь не только мем 67, но еще и 52.

Я спрашиваю: «Что это значит?» Говорит: «Ничего, один просто уже устарел». Эту подвижность языка в подростковом мире мы замечаем в новых мемах и словечках. Они вообще не обязаны что-то обозначать в привычном смысле. Иногда их главная функция — показать: я свой, я понимаю этот код, я в курсе того, что происходит прямо сейчас. Угнаться за ними задачи нет: они быстро уходят на периферию, вымываются и не остаются даже у самих детей.

Большая редкость, когда сленговое выражение закрепляется надолго. Как раз в «Грамоте» мы обращаем внимание на те слова, которые проникают из подросткового языка и становятся явлением. Например, слово «вайб». Сначала оно было интернет-словечком, а сейчас же его можно встретить в самых разных ситуациях и из уст разных людей — и в медиа, и в публичной речи.

5. Когда сленг попадает в словарь?

Первый фактор — стилистический. Он проявляется в том, что мы перестаем чувствовать, что у слова есть какой-то разговорный или жаргонный оттенок. Его начинают употреблять люди разного возраста и в самых разных ситуациях.

Второй — освоенность слова. Например, у нас появился «лайк». Мне очень нравится, как язык его обработал: у нас есть теперь «лайкнуть», «залайкать» и так далее.

Эти факторы допускают слово во все регистры и сферы языка. А дальше остается только его зафиксировать.

6. Что такое язык искусственного интеллекта?

ИИ обучается на текстах, которые он получил. По сути, сейчас мы видим феномен усредненного языка. Текст нейросети — это среднее арифметическое всего большого объема, который она обработала.

Но всё-таки письмо — это мышление. Если нам хочется, чтобы человек выражал себя через текст, ни в коем случае доверять это ИИ нельзя.

Если мы говорим про детей и подростков, это, наверное, самая болезненная тема. Раньше школьники списывали с золотых стандартов сочинений, до этого — из предисловий к художественной литературе. Сейчас дети списывают у ИИ. В этом случае главное — дать ребенку понять: то, что он сейчас скопировал, никак не связано с ним и ничего не говорит о нем как об авторе.

За подготовку материала благодарим стажера «Мела» Карину Пастухову.

Обложка: коллаж «Мела». Фото: © Mehaniq / Shutterstock / Fotodom