Нобелевскую премию по физике за 2026 год присудили Фрэнсису Хальцену
За вклад в создание нейтринной обсерватории IceCube
Нобелевскую премию по физике 2026 года присудили Фрэнсису Хальцену — физику, родившемуся в Бельгии и много лет работающему в США. Решение объявила Королевская шведская академия наук. Хальцен известен прежде всего работами в области нейтринной астрофизики и созданием обсерватории IceCube на Южном полюсе.
Главное направление его исследований связано с поиском и изучением высокоэнергетических нейтрино космического происхождения. Эти почти не взаимодействующие с веществом элементарные частицы способны путешествовать на огромные расстояния, практически не меняя направление, поэтому ученые используют их как своеобразные посланники из самых энергетически мощных областей Вселенной.
Ключевым проектом научной карьеры Хальцена стала нейтринная обсерватория IceCube, расположенная глубоко подо льдом в районе Южного полюса. Она превратила примерно один кубический километр естественного антарктического льда в гигантский детектор частиц. В лед были погружены длинные цепочки оптических модулей, которые регистрируют вспышки света, возникающие при взаимодействии нейтрино с веществом. Хальцен возглавляет проект и с конца 1980-х годов занимается развитием этой технологии, начиная с предшествовавшего IceCube эксперимента AMANDA.

Результаты работы IceCube помогли сформировать новую область — нейтринную астрономию. Обсерватория зарегистрировала нейтрино с очень высокой энергией, пришедшие из-за пределов Млечного Пути. Позднее исследователям удалось связать часть этих частиц с конкретными космическими источниками, в том числе с активными галактиками, в центрах которых находятся сверхмассивные черные дыры.
Хальцен родился 23 марта 1944 года в бельгийском городе Тинен. Он получил степени магистра и доктора философии в Католическом университете Лёвена — нынешнем KU Leuven. В 1971 году, работая в CERN в Женеве, он получил приглашение приехать на шестимесячную исследовательскую стажировку в Университет Висконсина в Мэдисоне. Впоследствии он остался в США и с 1972 года работает в этом университете. Сейчас Хальцен — профессор физики и исследователь UW–Madison.
иллюстрация: nobelprize.org
Популярные комментарии
Евгения СамотохинаТо что отрицательные оценки нужны — я согласна, но здесь должен быть ряд факторов: 1) как по мне текущая система оценки (пятибалльная, а по факту четырехбальная) — не то чтобы объективная. Особенно чувствуется на объемных заданиях в старших классах, когда в тексте на 2 страницы допустил 2-3 ошибки и пооучаешь тройку. Как по мне система должна иметь разбивку хотя бы в 10 баллов. 2) Часто каждый учитель сам определяет как оценивать ученика. Если с точными науками и каким-нибудь диктантом ещё более-менее понятно, то с более творческими заданиями, пересказами вообще непонятно — у одного учителя ты получаешь 5 у другого за пересказ того же качества — 3.
«Двойка должна жить». Учитель — о том, почему плохие оценки нужны детям
АнастасияДа уж… Уважительное общение не включено в общеобразовательные стандарты и экзаменационные вопросы. Можно иметь аттестат и даже не один диплом, но при этом оставаться полнейшим хамом. Системный кризис.
«Короче, училка, варежку свою закрой». Топ-20 цитат из переписок родителей с учителями, от которых волосы встают дыбом
Виктория ИльинаА может, пора честно посмотреть на проблему не только глазами учителя? Учитель жалуется: слишком много часов, слишком много отчётности, слишком много требований сверху. И с этим трудно спорить. Но есть один неудобный вопрос: а не является ли сама школа частью проблемы, которую она годами создаёт? Попробуйте хотя бы на минуту посмотреть на ситуацию глазами ученика. Этот ребёнок, которого сегодня заставляют заучивать километры информации «для галочки», завтра станет взрослым человеком. Возможно, чиновником, руководителем, тем самым человеком, который будет писать новые стандарты, программы и инструкции для школ. Не удивительно ли, что система воспроизводит сама себя? Главная ошибка многих педагогов — не в любви к знаниям. Знания нужны. Ошибка в другом: в убеждении, что ребёнку обязательно нужно загрузить весь огромный школьный багаж, не задумываясь, что из этого действительно пригодится именно ему. И когда обществу годами пытаются доказать ценность каждого килограмма ненужной информации, неудивительно, что эта работа перестаёт восприниматься как источник реальной пользы. Может быть, выход проще? Не превращать каждый предмет в борьбу за выживание. Не ломать детей и не выгорать самим. Если ребёнку ваш предмет объективно мешает сосредоточиться на тех знаниях, которые нужны ему для будущего, — поставьте законную тройку и дайте ему возможность развиваться дальше. Иногда настоящая педагогика — это не заставить выучить всё. А понять, что именно действительно стоит учить.
«Мы согласились со своим бесправием». Учительница – о том, почему ее коллеги терпят унижения







