Спустя 77 лет историки назвали того, кто мог выдать семью Анны Франк нацистам
Международная группа из около 20 историков, криминалистов и аналитиков назвала имя подозреваемого мужчины, который мог выдать Анну Франк и её семью нацистам. Об этом сообщает BBC.
Анна стала всемирно известной после смерти благодаря своему дневнику. Она умерла в нацистском концлагере в 1945 году в возрасте 15 лет. Туда она попала после двух лет укрывательства. Её дневник стал одним из самых известных документов истории Холокоста.
По мнению исследователей, семью Анны Франк мог выдать еврейский деятель в Амстердаме Арнольд ван ден Берг. Он это, вероятно, сделал, чтобы спасти свою семью. Историки и другие эксперты шесть лет использовали современные методы расследования.
Ван ден Берг был членом Еврейского совета Амстердама. Этот орган был вынужден проводить нацистскую политику в еврейских районах. В 1943 году его расформировали, а членов отправили в концлагеря. Однако ден Берг избежал этой участи.
Мужчина продолжил жить в Амстердаме. «Когда ван ден Берг потерял все свои средства защиты, которые освобождали его от необходимости ехать в лагеря, он должен был предоставить что-то ценное нацистам, с которыми у него были контакты, чтобы позволить ему и его жене оставаться в безопасности», — заявил бывший агент ФБР Винс Панкоке.
Отец Анны Франк мог знать это и держал это в тайне: исследователи нашли в следственном деле копию анонимной записки, отправленной Отто Франко, в которой Арнольд ван ден Берг был идентифицирован как предатель.
«Но мы должны иметь в виду, что тот факт, что ван ден Берг был евреем, означал, что нацисты поставили его в неисправимое положение, чтобы заставить сделать что-то, чтобы спасти свою жизнь», — сообщил Панкоке.
По информации нидерландской газеты de Volkskrant, ван ден Берг скончался в 1950 году. Дом-музей Анны Франк заявил, что «впечатлён”работой следственной группы. Его исполнительный директор Рональд Леопольд добавил, что новое исследование «породило важную новую информацию и увлекательную гипотезу, заслуживающую дальнейшего исследования».
Популярные комментарии
Вероника РассказоваЯ очень сочувствую пострадавшим девочкам! Думаю, возможно были и мальчики. Но! Некоторых эпизодов, возможно, можно было избежать. В частности, если бы девушка Ульяна не поехала на дачу! Хотя, она возможно и не знала, что будет там наедине с ним. Танцоры-тренеры, конечно, уроды конченных! И тень падает на всё сообщество.
Сразу нескольких известных танцоров обвиняют в растлении девочек-подростков: что известно о ситуации
АнастасияОчень хорошо понимаю автора. Тоже отпустила сына во взрослую жизнь. Получил образование. Но есть бытовые особенности, особенности самочувствия и здоровья, сопутствующие основному диагнозу трудности, от которых «не отмахнешься». И это все объективно влияет на качество жизни, самостоятельность, принятие решений. И я как мама также оглядываюсь вокруг себя и понимаю, что в прошлом все что могла сделала, и соломку где могла стелила, но будущее открыто. Задумалась, сейчас мне хорошо, когда сын проявляет радость, состояние счастья, говорит о своей любви.
«Наверное, я планирую жить вечно»: мама 26-летней девушки с ОВЗ — о будущем, которое пугает
ОльгаС Чеховым согласна. Еще Бунин и Куприн для изучения отлично подойдут. Пушкин — вполне неплохо. Гоголь — но не то, что изучают. Салтыков-Щедрин тяжеловат, но необходим и очень современен, к сожалению. Достоевского, Толстого и Тургенева оставила бы для изучения во взрослом возрасте, после школы. Кто захочет — прочитает. В школьной же программе оставила бы для изучения Булгакова, Зощенко и обязательно кого-то из современной литературы. Это все можно изучать, начиная с 7 класса. А до этого надо просто прививать детям любовь к чтению. Не вызвать стойкую неприязнь, когда они в 5 классе читают Му-му или Слово о полку Игореве, а в 6-м — Дубровского. Есть прекрасная литература для детей. Которая также учит хорошему и доброму. Но это именно литература для детей. А наши классики, уж простите, но писали ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ читателей. У Толстого были рассказики именно для детей. У Чехова тоже есть подходящая литература, у Куприна. Их — пожалуйста. Но не Бежин луг и не Му-му
«Дети читают классику как записки о жизни инопланетян»: писатель Дмитрий Данилов — о любимых книгах и школьной программе








