«Сдать ребёнка в детский городок можно было за 3,5 рубля в день»: чем развлекали детей в Парке Горького в XX веке

В прошлом столетии в Парке Горького ещё не было «Зелёной школы», зато были пионерские патрули, аттракцион-аналог мёртвой петли и железная дорога. И сам парк, конечно. К 93-летию Парка Горького историк-экскурсовод Артём Голбин рассказал, как был устроен детский городок, а мы дополнили всё это архивными фотографиями.
Официально Парк Горького открылся в 1928 году, но детский городок появился только через два года — в 1930 году. Он был разделён на несколько частей: ясли от нуля до двух лет (обычно туда отдавали 9-10-месячных); база дошкольника для детей от двух и до шести-семи лет. С ребятами постарше было интереснее — для них работал детский городок пионера и школьника.

На входе в городок ребятам с первого класса выдавалось что-то вроде паспорта, где было указано расписание: например, с 9.00 до 10.00 — завтрак, потом физическая активность, кружки, обед, тихий час в зависимости от того, кто сколько там был.
С 10 лет ребята сами могли выбирать себе занятия: пойти на аттракцион или кинопоказ. Но всё это в любом случае фиксировалось. Во-первых, это нужно было для отчётности, чтобы понять, сколько ребят пришло, кто где был, что среди занятий им больше всего нравится, а что нет — на основании этих данных потом модернизировали программы. Во-вторых, на выходе родители получали полный отчёт о том, чем ребёнок занимался весь день. Они видели, что он не без дела болтался, а действительно был занят — развлекался и развивался.

В детский городок можно было приводить детей хоть каждый день, но так всё-таки делали нечасто. Он был платным, причём стоимость билета была существенной.
Если вход в парк в 30-е годы стоил от 10 до 30 копеек, то сдать ребёнка в детский городок можно было за 3,5 рубля в день. Не каждый мог себе это позволить!
Можно было получить льготы и путёвки на всю семью через партийные организации, на производстве или службе. Так, в День железнодорожника собирали железнодорожников по Москве и области и привозили в парк. Тогда уже был полный комплекс развлечений: обеды, тихий час, кинопоказы — и за всё платили организации.

Бывали и такие активности, за которые надо было платить дополнительно. Например, туда приезжали писатели и читали детям свои произведения.
Из воспоминаний Чуковского:
«В П. К. и О. было отвратно. Устроительница утренника не умела собрать ребят, меня заставили ждать на холоду, угощали мерзейшим обедом (причём, дело было организовано так гнусно, что милиционер долго не пускал меня в столовую, а когда пустил, оказалось, что за столом ни одного места), наконец в какую-то небольшую комнатёнку согнали около сотни разнокалиберных ребят, которым даже не сказали, что я писатель (устроительница плохо знала об этом и всё толковала: „к вам приехал дядя из Ленинграда прочитать вам рассказы“), во время моего выступления распорядилась фотографировать меня при вспышках магния, и это отвлекло ребят от чтения. Обратный такси не был мне обеспечен, хотя она и совала при публике какую-то трёхрублевку ребятам, чтобы они пошли вместе со мною на Калужскую площадь — отыскивать машину. Повели меня в б-ку, где нет ни одной моей книжки — и стали показывать, как много у них книг Серафимовича. Такси на площади так и не нашлось — и я должен был мытариться на трамвае».
«Пионерские патрули, чтобы дети не шкодничали»
Как я уже говорил, некоторые дети попадали в городок по путёвкам через профкомы, то есть по блату. И привилегированные ребята далеко не всегда хорошо себя вели. Если за грудничками и дошкольниками следили взрослые, то у детей постарше была свобода выбора, куда пойти и что делать.

Некоторые вели себя, скажем прямо, очень плохо и даже сбегали. В своих отчётах первый директор парка Бетти Глан жалуется, что «старшие обижают младших, воруют и отсутствует половое воспитание», хотя конкретных фактов, как в случае с воровством, не приводится.
Чтобы следить за порядком среди подростков (12–16 лет) в городке в 30-х годах появились пионерские патрули. Они следили за своими сверстниками, чтобы те не шкодничали и вели себя хорошо. Такой детский аналог дружинников. Но с воровством и хулиганством, по крайней мере, до войны, они так полностью и не справились.

Петля смерти, деревянный брус и гонки среди малышей
В детском городке был свой набор аттракционов. Плюс были так называемые малые аттракционы — что-то вроде современных тренажёров, которые можно было воспроизвести не только в Парке Горького, но и вообще в любом месте.

Например, деревянный брус, который стоял над землёй. На него становились два человека, им давали мешки с перьями, и они пытались этими мешками с бруса друг друга сбить. Была структура, напоминающая деревянную бочку: её ставили на ребро, она каталась и надо было на ней устоять.

Или представьте себе круглый металлический диск на земле. Туда сажали 20-30 человек (он был достаточно большого диаметра), диск начинал вращаться и, соответственно, людей оттуда просто выбрасывало. Главная задача — как можно дольше продержаться на диске. Последний, кто там оставался, получал приз.

Другим любимым аттракционом детей была «Петля Нестерова» — в макет самолёта садились один-два человека, и он делал мёртвую петлю. Кроме того, во все годы в парке дети обожали игрушечные машинки. В 50-е годы после войны даже устраивали гонки среди малышей.
Детская железная дорога от «Гаража» до Зелёного театра
Задача городка — не только развлекать детей, но и чем-то их увлечь. Кружков там было предостаточно, в основном все они прикладные. Например:
- столярное дело;
- конструирование;
- садоводство;
- уход за животными (в городке был мини-зоопарк);
- радиотехника.
Кружки были очень сильными, потому что туда старались набирать преподавателей, которые хорошо разбираются в своей области. Можно сказать, это была обязаловка: если вы работаете на заводе где-то недалеко от парка, то самых активных людей отправляли туда на общественную работу.
Самый известный и центральный проект детского городка, который был в 30-е годы, — это железная дорога. По ней катались только дети. Она начиналась примерно от того места, где сейчас находится музей современного искусства «Гараж», и заканчивалась у современного Зелёного театра. Протяжённость дороги — около километра с двумя станциями по краям, в начале и в конце.
Все работы на этой железной дороге выполняли сами ребята (кроме совсем сложного технического обслуживания, которое было на взрослых). Они были машинистами, стрелочниками, дорожным персоналом, следили за вагонами, чтобы они были в чистоте и порядке. Конечно, это была не совсем настоящая железная дорога, но общее впечатление можно было получить. Так готовили будущих машинистов.
Фото: из архива Парка Горького
Популярные комментарии
Евгения СамотохинаТо что отрицательные оценки нужны — я согласна, но здесь должен быть ряд факторов: 1) как по мне текущая система оценки (пятибалльная, а по факту четырехбальная) — не то чтобы объективная. Особенно чувствуется на объемных заданиях в старших классах, когда в тексте на 2 страницы допустил 2-3 ошибки и пооучаешь тройку. Как по мне система должна иметь разбивку хотя бы в 10 баллов. 2) Часто каждый учитель сам определяет как оценивать ученика. Если с точными науками и каким-нибудь диктантом ещё более-менее понятно, то с более творческими заданиями, пересказами вообще непонятно — у одного учителя ты получаешь 5 у другого за пересказ того же качества — 3.
«Двойка должна жить». Учитель — о том, почему плохие оценки нужны детям
АнастасияДа уж… Уважительное общение не включено в общеобразовательные стандарты и экзаменационные вопросы. Можно иметь аттестат и даже не один диплом, но при этом оставаться полнейшим хамом. Системный кризис.
«Короче, училка, варежку свою закрой». Топ-20 цитат из переписок родителей с учителями, от которых волосы встают дыбом
Виктория ИльинаА может, пора честно посмотреть на проблему не только глазами учителя? Учитель жалуется: слишком много часов, слишком много отчётности, слишком много требований сверху. И с этим трудно спорить. Но есть один неудобный вопрос: а не является ли сама школа частью проблемы, которую она годами создаёт? Попробуйте хотя бы на минуту посмотреть на ситуацию глазами ученика. Этот ребёнок, которого сегодня заставляют заучивать километры информации «для галочки», завтра станет взрослым человеком. Возможно, чиновником, руководителем, тем самым человеком, который будет писать новые стандарты, программы и инструкции для школ. Не удивительно ли, что система воспроизводит сама себя? Главная ошибка многих педагогов — не в любви к знаниям. Знания нужны. Ошибка в другом: в убеждении, что ребёнку обязательно нужно загрузить весь огромный школьный багаж, не задумываясь, что из этого действительно пригодится именно ему. И когда обществу годами пытаются доказать ценность каждого килограмма ненужной информации, неудивительно, что эта работа перестаёт восприниматься как источник реальной пользы. Может быть, выход проще? Не превращать каждый предмет в борьбу за выживание. Не ломать детей и не выгорать самим. Если ребёнку ваш предмет объективно мешает сосредоточиться на тех знаниях, которые нужны ему для будущего, — поставьте законную тройку и дайте ему возможность развиваться дальше. Иногда настоящая педагогика — это не заставить выучить всё. А понять, что именно действительно стоит учить.
«Мы согласились со своим бесправием». Учительница – о том, почему ее коллеги терпят унижения











