Рецепт «макаронов» или «макарон»? Как говорить правильно

В родительном падеже слово «макароны» звучать должно как «макарон» (не «макаронов»). Иногда краткость — сестра не только таланта, но и грамотности.

Правильно: макарон
Макароны — существительное, которое используется только во множественном числе, слово pluralia tantum, иначе говоря. И это проблема.
Потому что выбор окончания существительного зависит от того, к какому склонению оно относится — первому, второму или третьему. А склонение зависит от того, какое окончание существительное имеет в единственном числе и форме именительного падежа.
У макарон формы единственного числа нет. Есть разве что макаронина — но слово это разговорное и в подтверждении литературной нормы участвовать не может.
Потому будем руководствоваться лишь тем, что слова pluralia tantum в родительном падеже могут иметь совершенно разные окончания, присущие разным склонениям:
- Щи → нет щей;
- Консервы → нет консервов;
- Макароны → нет макарон.
Как видим, логики нет. Окончание в таких словах зависит от традиции употребления и требует сверки с орфографическим словарем.
А про макароны запомним, что по падежам они изменяются как существительное первого склонения, принявшее форму множественного числа:
И. п.: макароны
Р. п.: макарон
Д. п.: макаронам
В. п.: макароны
Т. п.: макаронами
П. п.: о макаронах
Притом, конечно, в склонении некоторых pluralia tantum заметны повторяющиеся паттерны и проблески логики.
Например, склонение существительного ножницы (в р. п. — ножниц) объясняется наличием в слове суффикса -ниц, который свойственен только существительным 1-го склонения. Оттого в косвенных падежах окончания у ножниц такие же, как у кружевниц и бесприданниц и прочих -ниц.
У pluralia tantum c -и на конце форма родительного падежа почти всегда кончается на -ей: кудри → кудрей; дровни → дровней, шашни → шашней. А pluralia tantum, оканчивающиеся на -а, принимают в родительном падеже, как правило, нулевое окончание: дрова → дров, чернила → чернил, румяна → румян.
Источники: Е.М. Галкина-Федорук. Современный русский язык. Учебник для филологических факультетов университетов. — М.: Издательство МГУ, 1962–1964; В. В. Виноградов. Русский язык (Грамматическое учение о слове) Учебное пособие. — 4-е изд. — М.: Русский язык, 2001.
Обложка: © Arif_Vector / Shutterstock / Fotodom

Популярные комментарии
Вероника РассказоваЯ очень сочувствую пострадавшим девочкам! Думаю, возможно были и мальчики. Но! Некоторых эпизодов, возможно, можно было избежать. В частности, если бы девушка Ульяна не поехала на дачу! Хотя, она возможно и не знала, что будет там наедине с ним. Танцоры-тренеры, конечно, уроды конченных! И тень падает на всё сообщество.
Сразу нескольких известных танцоров обвиняют в растлении девочек-подростков: что известно о ситуации
АнастасияОчень хорошо понимаю автора. Тоже отпустила сына во взрослую жизнь. Получил образование. Но есть бытовые особенности, особенности самочувствия и здоровья, сопутствующие основному диагнозу трудности, от которых «не отмахнешься». И это все объективно влияет на качество жизни, самостоятельность, принятие решений. И я как мама также оглядываюсь вокруг себя и понимаю, что в прошлом все что могла сделала, и соломку где могла стелила, но будущее открыто. Задумалась, сейчас мне хорошо, когда сын проявляет радость, состояние счастья, говорит о своей любви.
«Наверное, я планирую жить вечно»: мама 26-летней девушки с ОВЗ — о будущем, которое пугает
ОльгаС Чеховым согласна. Еще Бунин и Куприн для изучения отлично подойдут. Пушкин — вполне неплохо. Гоголь — но не то, что изучают. Салтыков-Щедрин тяжеловат, но необходим и очень современен, к сожалению. Достоевского, Толстого и Тургенева оставила бы для изучения во взрослом возрасте, после школы. Кто захочет — прочитает. В школьной же программе оставила бы для изучения Булгакова, Зощенко и обязательно кого-то из современной литературы. Это все можно изучать, начиная с 7 класса. А до этого надо просто прививать детям любовь к чтению. Не вызвать стойкую неприязнь, когда они в 5 классе читают Му-му или Слово о полку Игореве, а в 6-м — Дубровского. Есть прекрасная литература для детей. Которая также учит хорошему и доброму. Но это именно литература для детей. А наши классики, уж простите, но писали ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ читателей. У Толстого были рассказики именно для детей. У Чехова тоже есть подходящая литература, у Куприна. Их — пожалуйста. Но не Бежин луг и не Му-му
«Дети читают классику как записки о жизни инопланетян»: писатель Дмитрий Данилов — о любимых книгах и школьной программе







