10 непонятных слов из «Капитанской дочки» Пушкина: бельмес, роброн, извет и другие

«Капитанскую дочку» — одно из главных прозаических произведений Александра Пушкина — проходят в 8-м классе. Рассказанная в этой повести история не теряет актуальности уже 188 лет. Чего нельзя сказать о некоторых словах, которые там встречаются.

«Старый башкирец молчал и глядел на коменданта с видом совершенного бессмыслия. „Что же ты молчишь? — продолжал Иван Кузмич, — али бельмес по-русски не разумеешь? Юлай, спроси-ка у него по-вашему, кто его подослал в нашу крепость?“».
Строго говоря, «бельмес» с татарского переводится как «балбес, дурень, болван». Однако чаще всего это слово употребляется в значении «ничего не понимать». В словаре Даля можно найти такую поговорку: «Не смыслит ни бельмеса, а суется бесом». Сейчас это слово практически вышло из обихода, услышать фразу «ни бельмеса не понимаешь» можно разве что от бабушек и дедушек.

«Мне пришло в голову, что если назову ее, то комиссия потребует ее к ответу; и мысль впутать имя ее между гнусными изветами злодеев и ее самую привести на очную с ними ставку — эта ужасная мысль так меня поразила, что я замялся и спутался».
В XVI–XVIII веках так назывался донос. А извет без подписи, то есть анонимный, называли «подметным письмом». Изветом также называли клевету и наговор. И у Пушкина слово используется именно в этом значении.

«Ну, добро: повинную голову меч не сечет. Бог дал вёдро, пора бы сено убрать; а вы, дурачье, целые три дня что делали?»
Несмотря на ассоциацию с выражением «льет как из ведра», вёдро означает ровно противоположное. В старину так называли ясную сухую солнечную погоду. Производные от него глаголы «выведрилась», «разведрилась», «поразведрилась» обозначали, что погода стала проясняться.

«Эхе, брудер! так он еще помнит стары наши проказ?»
Вообще, брудер — это устройство для высиживания яиц, от английского brooder (brood — «сидеть на яйцах»). Однако в «Капитанской дочке» мы слышим это слово от генерала, в чьей речи, по словам Гринева, «сильно отзывался немецкий выговор». А в переводе с немецкого брудер — der Bruder — это «брат».

«На нем был красный казацкий кафтан, обшитый галунами».
Слово восходит к франц. galon. Это плотная лента или тесьма с золотой или серебряной нитью или мишурой. Галуны нашивали в качестве знаков отличия на форменную одежду. Так что галуны — обязательный атрибут любого мундира.

«Я увидел ее постелю, перерытую разбойниками; шкап был разломан и ограблен; лампадка теплилась еще перед опустелым кивотом».
Ящик со стеклом или небольшой шкаф для икон. В иудаизме словом «кивот» называют ящик, в котором хранились скрижали Завета и другие ветхозаветные святыни, в том числе осколки первых скрижалей (разбитых Моисеем), а также свиток Торы.

«Я застал у него одного из городских чиновников, помнится, директора таможни, толстого и румяного старичка в глазетовом кафтане».
Из контекста понятно, что речь идет о ткани. Глазет (от франц. glace — «лощёный») — это старинная дорогая ткань. У нее шелковая цветная основа, а узоры вытканы золотыми и серебряными нитями.

«Обер-секретарь громогласно стал по складам читать следующее: „Два халата, миткалевый и шелковый полосатый, на шесть рублей“».
Миткаль — от персидского «меткал» — суровая, отбеленная или гладкокрашеная хлопчатобумажная ткань. С XV века в России красный миткаль называли кумач, а синий — киндяк. В целом миткаль — это скорее полуфабрикат ткани. Из миткаля получают муслин, бязь, дерматин, ситец и коленкор.

«И как же вам ехать в дорожном платье? Не послать ли к повивальной бабушке за ее желтым роброном?»
С таким предложением обращается Анна Васильевна к Маше Мироновой, когда та рассказывает, что ее ждут ко двору императрицы. Логично предположить, что речь идет о каком-то наряде. Robe ronde — буквально переводится с французского как «круглое платье». Роброном называли платья с кринолином. Шили роброны, как правило, из бархата или атласа.

«Хорошо, коли отсидимся или дождемся сикурса; ну, а коли злодеи возьмут крепость?»
Сикурс в данном случае вовсе не «кто», как может показаться из текста, а «что». Сикурсом называлась военная подмога или подкрепление, от итальянского soccorso — «помощь».
Обложка: Sopelkin / Shutterstock / Fotodom

Популярные комментарии
Вероника РассказоваЯ очень сочувствую пострадавшим девочкам! Думаю, возможно были и мальчики. Но! Некоторых эпизодов, возможно, можно было избежать. В частности, если бы девушка Ульяна не поехала на дачу! Хотя, она возможно и не знала, что будет там наедине с ним. Танцоры-тренеры, конечно, уроды конченных! И тень падает на всё сообщество.
Сразу нескольких известных танцоров обвиняют в растлении девочек-подростков: что известно о ситуации
АнастасияОчень хорошо понимаю автора. Тоже отпустила сына во взрослую жизнь. Получил образование. Но есть бытовые особенности, особенности самочувствия и здоровья, сопутствующие основному диагнозу трудности, от которых «не отмахнешься». И это все объективно влияет на качество жизни, самостоятельность, принятие решений. И я как мама также оглядываюсь вокруг себя и понимаю, что в прошлом все что могла сделала, и соломку где могла стелила, но будущее открыто. Задумалась, сейчас мне хорошо, когда сын проявляет радость, состояние счастья, говорит о своей любви.
«Наверное, я планирую жить вечно»: мама 26-летней девушки с ОВЗ — о будущем, которое пугает
ОльгаС Чеховым согласна. Еще Бунин и Куприн для изучения отлично подойдут. Пушкин — вполне неплохо. Гоголь — но не то, что изучают. Салтыков-Щедрин тяжеловат, но необходим и очень современен, к сожалению. Достоевского, Толстого и Тургенева оставила бы для изучения во взрослом возрасте, после школы. Кто захочет — прочитает. В школьной же программе оставила бы для изучения Булгакова, Зощенко и обязательно кого-то из современной литературы. Это все можно изучать, начиная с 7 класса. А до этого надо просто прививать детям любовь к чтению. Не вызвать стойкую неприязнь, когда они в 5 классе читают Му-му или Слово о полку Игореве, а в 6-м — Дубровского. Есть прекрасная литература для детей. Которая также учит хорошему и доброму. Но это именно литература для детей. А наши классики, уж простите, но писали ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ читателей. У Толстого были рассказики именно для детей. У Чехова тоже есть подходящая литература, у Куприна. Их — пожалуйста. Но не Бежин луг и не Му-му
«Дети читают классику как записки о жизни инопланетян»: писатель Дмитрий Данилов — о любимых книгах и школьной программе








