«Злость и зависть, перерастающие в чувство вины». Монолог мамы, у которой не получалось зачать и выносить ребенка

Выгорание, недосып, социальная изоляция — мы много говорим о сложностях, с которыми сталкиваются мамы после рождения ребенка. Но о трудностях, которые могут возникнуть еще до зачатия или во время беременности, рассказывать по-прежнему не принято. Своей непростой историей в блоге проекта «Душа мамы» делится равный консультант Екатерина Добрых.
«Подружки уже родили, и меня это ранило»
До 25 лет я о детях не задумывалась: хотелось свободы и покорения вершин. Но потом познакомилась с парнем, мы прожили вместе 4 года и решили, что хотим семью. Он сделал предложение, мы расписались и уехали в отпуск на море. Я была уверена, что вернусь из этого путешествия уже беременная. Но чуда не произошло.
Сходила в районные женские консультации. Потом к платным врачам. И снова бесплатным. Чем больше я проверялась, тем больше понимала: надо брать ситуацию в свои руки. В итоге мы нашли причину: нет овуляции. Мне предложили её стимулировать. Так начался наш долгий непростой путь к рождению ребенка.
Я ревела ночами в подушку. Старалась найти поддержку на форуме для мам — искала истории, как у меня, которые закончились хорошо. Но это почти не помогало. Мои подружки уже родили, некоторые — не один раз. И меня это ранило. Казалось, каждая беременная, которую я встречаю в магазине, в автобусе, в соцсетях, специально попалась мне на глаза — чтобы позлить меня. Это был огромный спектр эмоций: злость и зависть, перерастающие в чувство вины.
Моя жизнь состояла из графиков, тестов на овуляцию (тысячи тестов!), измерения базальной температуры. Близость с мужем стала просто достижением цели. Но он поддерживал меня. Мы надеялись. И все получилось. Я увидела две розовые полоски. Первые сутки я молчала, а потом рассказала всем. Хотелось всему миру кричать: «Я смогла! Я беременна!» Готова была чуть ли не табличку на лоб повесить, чтобы все знали. Я была очень счастлива. Но счастье моё продлилось недолго.
«Постоянно плакала. А потом не осталось слез»
Я попала в больницу. Срок — 6 недель. У плода не прослушивается сердцебиение. Две недели я пролежала в больнице. Не могла поверить, что это происходит со мной. Меня выписали, сказали: «Приходите через неделю. Возможно, еще рано».
Мы пришли через две. На сроке почти 10 недель я услышала: «Анэмбриония. Плод замер». У меня случилась истерика: «Вы шутите? Этого не может быть! Мы же так старались!» Я нашла другого специалиста УЗИ, он принимал на другом конце города. Сказала мужу: «Здесь просто старая аппаратура, поехали». Я не понимала, как эти врачи вообще могут мне такое говорить. Как это так — быть беременной 10 недель, и все?
Пока ехали к другому специалисту, я плакала. Оплакивала. Понимала, что они не ошиблись. В кабинет зашла с каменным лицом. Вскоре услышала: «Анэмбриония. Отменяйте все препараты. В лучшем случае, произойдет самопроизвольный выкидыш». Меня просто не стало. Звенящая тишина.
Через несколько дней случился выкидыш. Дома. Было дико больно. Но мне было плевать на своё здоровье и состояние: «Бездарное тело! Не может даже выносить ребенка! Еле-еле зачало, еще и выносить не может!» Я была зла на весь мир. И особенно на себя. Плакала бесконечно. Потом уже не могла — слез просто не стало.
Я была в растерянности. Искала, за что зацепиться. И мы стали ходить в походы. Вместе с мужем и друзьями. Именно в горах я поняла, что не все зависит от меня. Горы вдохновили меня. И я решилась попробовать еще раз. Понимая, что не застрахована от повторения ситуации.
«Каждый день чувствовала благодарность»
Мы поменяли клинику на перинатальный центр. Я сделала все, что было в моих силах, чтобы исключить неудачу. Я очень боялась: что не получится забеременеть, что получится, но потом снова что-то пойдет не так, что я смогу выносить, но что-то не так будет с ребенком. Все получилось с первой стимуляции.
На этот раз мне не хотелось никому рассказывать. Я растворилась в нас — в себе и малыше
Муж поддерживал. Я второй раз становилась мамой. Но теперь я чувствовала, что с ребенком все будет в порядке. Беременность прошла хорошо. Чувствовала я себя прекрасно. И, как ни странно, ощущала себя самой красивой: ногти стали крепче, волосы — гуще. Я расцвела.
У нас родилась дочка. Я каждый день чувствовала благодарность, что она здорова и что она у нас есть. Первые полтора года я, кажется, только и делала, что улыбалась. Не могла надышаться дочкой, по ночам подскакивала и при этом прекрасно высыпалась. Я нравилась себе в зеркале.
Выгорание догнало и меня, но к тому моменту нам удалось с дочкой завершить ГВ. Она пошла в садик, а я устроилась туда же работать. Сейчас мы на пути ко второму ребенку. Мы стараемся уже три года, за плечами есть неудачи. Путь тернист, но время еще есть. Я надеюсь, что все получится.
Вы находитесь в разделе «Блоги». Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
Фото: Vera Petrunina / Shutterstock / Fotodom
Популярные комментарии
Сергей ГлушковО-о-о-ха-ха-ха-ха… Тщеславие, гордыня и глупость, — вот итог 11-летнего обучения в Российской школе! Разницы в науках МГУ и периферийного вуза нет, бла-бла-бла журналистика одинакова и в Москве, и в Папуа Новой Гвинеи. И дальнейшая судьба зависит от корочки диплома на 0,1℅.
«Проходной балл — 303 из 300»: итоги приемной кампании в вузах и прогноз для абитуриентов-2027
ОльгаС Чеховым согласна. Еще Бунин и Куприн для изучения отлично подойдут. Пушкин — вполне неплохо. Гоголь — но не то, что изучают. Салтыков-Щедрин тяжеловат, но необходим и очень современен, к сожалению. Достоевского, Толстого и Тургенева оставила бы для изучения во взрослом возрасте, после школы. Кто захочет — прочитает. В школьной же программе оставила бы для изучения Булгакова, Зощенко и обязательно кого-то из современной литературы. Это все можно изучать, начиная с 7 класса. А до этого надо просто прививать детям любовь к чтению. Не вызвать стойкую неприязнь, когда они в 5 классе читают Му-му или Слово о полку Игореве, а в 6-м — Дубровского. Есть прекрасная литература для детей. Которая также учит хорошему и доброму. Но это именно литература для детей. А наши классики, уж простите, но писали ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ читателей. У Толстого были рассказики именно для детей. У Чехова тоже есть подходящая литература, у Куприна. Их — пожалуйста. Но не Бежин луг и не Му-му
«Дети читают классику как записки о жизни инопланетян»: писатель Дмитрий Данилов — о любимых книгах и школьной программе
Юлия ЛанговаяНекоторые общественные деятели абсолютно не разбираются в уровне сложности олимпиад, которые засчитываются за БВИ, если предлагают их комбинировать с ЕГЭ (ЕГЭ + Олимпиада). Более того они даже не представляют, как организована подготовка Олимпиадников к таким Олимпиадам. Вот поинтересовались бы, посетили сборы, в которых участвуют эти одаренные дети.
Что может измениться в правилах поступления в вузы к 2027 году и при чем здесь скандалы приемной кампании – 2026







