«Ребенку не нужен взрослый-робот без слез»: психолог — о том, как говорить с детьми о смерти

«Мы не можем оградить ребенка от боли, но можем стать для него надежной опорой, когда он сталкивается с ней» — эти слова принадлежат Элизабет Кюблер-Росс, психологу, создавшей концепцию психологической помощи умирающим больным. Блогер «Мела», психолог Наталья Луговая, объясняет, почему важно говорить с детьми о смерти и как это лучше делать.
Почему важно говорить о смерти честно
Когда умирает близкий человек, ребенок всё равно это почувствует. Даже если ему ничего не сказать. Он увидит, как мама плачет на кухне, услышит шепот взрослых в соседней комнате, заметит, что его не берут в объятия, как раньше.
И если при этом вы еще и делаете вид, что «ничего не случилось», у него может появиться ощущение «я один в мире, где всё поменялось и никто ничего не объясняет».
Одна из самых больших ошибок — это молчание. Вторая — ложь или сказки в духе «он заснул», «улетел на звезду» или «уехал в долгое путешествие». Да, это сказочные образы. Но последствия от них — вполне реальные: страхи, тревожность, вина, нарушение сна.
Да, даже от сказки про звезду.
Как это сказать
Во-первых, спокойно. Насколько это возможно в такой момент.
Во-вторых, честно. Но без медицинских терминов.
Вот прям по-человечески, простыми словами:
«У меня есть очень грустная новость. Дедушка умер. Это значит, что его тело больше не работает. Он больше не сможет с нами разговаривать, обнимать нас и играть. Он умер, и мы больше его не увидим».
В этот момент ребенок может молчать, замирать, задавать странные вопросы, плакать или просто уйти в свою комнату. Всё это — нормально. У него нет еще «правильной» реакции на смерть. Да и у нас, взрослых, честно говоря, тоже.
Говоря с детьми о смерти, важно учитывать возраст ребенка.
До 3 лет дети не понимают, что смерть — это «навсегда». Для них человек просто «исчез».
В возрасте 3–6 лет дети часто думают, что смерть обратима. Могут считать, что дедушка «придет, когда выздоровеет» или что бабушка «может вернуться, если очень захотеть».
Могут еще и виноватыми себя почувствовать — «может, это из-за того, что я вчера на нее злился».
В возрасте 6–10 лет уже появляется понимание необратимости. Но при этом ребенок всё еще эмоционально не до конца способен это пережить сам. Ему очень важно видеть, что взрослый рядом не ломается (даже если сам в горе).
С ребенком в возрасте 10 лет и старше уже можно говорить о жизни и смерти как о части общей картины мира. Очень многое зависит от атмосферы в семье и от того, как в ней принято говорить о чувствах.
Что важно сделать родителю
Дайте ребенку прожить это горе. Без стыда. Без «будь сильным».
Пожалуйста, не бойтесь его слез. Не говорите: «не плачь», «дедушке бы не понравилось, что ты грустишь», «будь сильным». Слезы — это как у взрослых истерики на кухне или сигарета на балконе. Это способ справиться.
Позвольте ему поплакать, поиграть, спросить, порисовать, разозлиться.
Не нужно делать из ребенка маленького психотерапевта, но и гасить всё внутри него — путь к долгим последствиям.
Помните: вы не обязаны знать все ответы. На вопрос «А где теперь дедушка?» можно честно сказать:
«Я не знаю точно. Некоторые верят, что душа попадает на небо. Другие — что человек просто перестает быть. Но знаешь, что точно? Мы его очень любим. И всегда будем помнить».
Это не про «правильный» ответ. Это про близость.
Про то, что ребенок чувствует: рядом взрослый, которому можно верить. Который не врет, не делает вид, что «всё хорошо», и не сбегает в дела.
Что можно сделать, чтобы помочь ребенку прожить утрату
- Посмотреть вместе фотографии;
- Сделать «коробку воспоминаний» — положить туда открытки, рисунки, что-то, что связано с ушедшим;
- Вспоминать: как он пел, как рассказывал сказки, что готовил;
- Придумать свой ритуал: нарисовать открытку и сжечь, выпустить шарик, посадить цветок.
Это не про «развлечение». Это про контейнирование боли — когда у ребенка появляется способ отреагировать, прожить и отпустить.
Когда стоит обратиться за помощью к психологу
Если проходит несколько недель, а ребенок:
- всё еще не может спать один;
- начал мочиться в постель, хотя давно не делал этого;
- стал очень агрессивным или, наоборот, ушел в себя;
- отказывается говорить о человеке, будто его не было.
Всё это может быть сигналом, что ему нужна поддержка специалиста. И в этом нет никакой трагедии. Это просто взрослая забота, которая ему сейчас нужна. И да, вы сами имеете право на горе.
Ребенку не нужен взрослый-робот без слез. Ему нужен живой взрослый, который говорит: «Мне очень грустно. Я скучаю. Я тоже его любила. Но я справлюсь. И ты справишься. И мы можем обнимать друг друга сколько захочешь».
Ребенок переживет утрату. Правда. Если рядом есть кто-то, кто не сбежал. Кто сказал: «Я рядом» — и правда был рядом.
Фото: MNStudio / Shutterstock / Fotodom
Популярные комментарии
Евгения СамотохинаТо что отрицательные оценки нужны — я согласна, но здесь должен быть ряд факторов: 1) как по мне текущая система оценки (пятибалльная, а по факту четырехбальная) — не то чтобы объективная. Особенно чувствуется на объемных заданиях в старших классах, когда в тексте на 2 страницы допустил 2-3 ошибки и пооучаешь тройку. Как по мне система должна иметь разбивку хотя бы в 10 баллов. 2) Часто каждый учитель сам определяет как оценивать ученика. Если с точными науками и каким-нибудь диктантом ещё более-менее понятно, то с более творческими заданиями, пересказами вообще непонятно — у одного учителя ты получаешь 5 у другого за пересказ того же качества — 3.
«Двойка должна жить». Учитель — о том, почему плохие оценки нужны детям
АнастасияДа уж… Уважительное общение не включено в общеобразовательные стандарты и экзаменационные вопросы. Можно иметь аттестат и даже не один диплом, но при этом оставаться полнейшим хамом. Системный кризис.
«Короче, училка, варежку свою закрой». Топ-20 цитат из переписок родителей с учителями, от которых волосы встают дыбом
Виктория ИльинаА может, пора честно посмотреть на проблему не только глазами учителя? Учитель жалуется: слишком много часов, слишком много отчётности, слишком много требований сверху. И с этим трудно спорить. Но есть один неудобный вопрос: а не является ли сама школа частью проблемы, которую она годами создаёт? Попробуйте хотя бы на минуту посмотреть на ситуацию глазами ученика. Этот ребёнок, которого сегодня заставляют заучивать километры информации «для галочки», завтра станет взрослым человеком. Возможно, чиновником, руководителем, тем самым человеком, который будет писать новые стандарты, программы и инструкции для школ. Не удивительно ли, что система воспроизводит сама себя? Главная ошибка многих педагогов — не в любви к знаниям. Знания нужны. Ошибка в другом: в убеждении, что ребёнку обязательно нужно загрузить весь огромный школьный багаж, не задумываясь, что из этого действительно пригодится именно ему. И когда обществу годами пытаются доказать ценность каждого килограмма ненужной информации, неудивительно, что эта работа перестаёт восприниматься как источник реальной пользы. Может быть, выход проще? Не превращать каждый предмет в борьбу за выживание. Не ломать детей и не выгорать самим. Если ребёнку ваш предмет объективно мешает сосредоточиться на тех знаниях, которые нужны ему для будущего, — поставьте законную тройку и дайте ему возможность развиваться дальше. Иногда настоящая педагогика — это не заставить выучить всё. А понять, что именно действительно стоит учить.
«Мы согласились со своим бесправием». Учительница – о том, почему ее коллеги терпят унижения







