«Громко — не всегда страшно»: терапевтическая сказка для детей, которые пугаются громких голосов

Лисенок Шустрик и медный таз Барсука

Жил-был в большом зеленом лесу лисенок по имени Шустрик. Он был очень умный и внимательный. Шустрик знал, где к середине лета поспевает самая сладкая малина, умел считать почти до ста и мог отличить следы зайца от следов волка на мягкой влажной земле.

А еще он всё замечал. Если на тропинке появлялась новая шишка — Шустрик видел ее первым. Если в кустах шуршала мышка — он сразу поворачивал ушки. Если мама-лиса меняла корзинку для ягод на новую, Шустрик обязательно спрашивал:

— А почему эта корзинка пахнет орехами?

Мама смеялась и говорила:

— Потому что ты у меня настоящий наблюдатель.

Но был у Шустрика один секрет. Он очень не любил громкие звуки. Когда дятел начинал стучать по дереву — тук-тук-тук! — Шустрик вздрагивал. Когда белки ссорились на ветках и галдели наперебой, он прижимал ушки лапками.

А если кто-то рядом вдруг кричал, у Шустрика внутри всё сжималось в маленький тугой комочек. Хвост переставал пушиться, лапки становились ватными, а мысли разбегались, как испуганные мышата.

Однажды утром мама-лиса поставила на стол чашку теплого чая с мятой и сказала:

— Шустрик, я записала тебя в Лесную школу ловкачей.

— В какую еще школу? — насторожился Шустрик.

— Там зверята учатся прыгать через бревна, кувыркаться, лазать по канатам и держать равновесие на узкой доске. Ты ведь давно хотел научиться делать настоящий лисий кульбит.

Шустрик оживился. Кульбит он действительно хотел. Очень хотел. Он даже иногда пробовал кувыркаться на мягком мху, но обычно получался не кульбит, а смешной рыжий клубок с хвостом.

— А там… — Шустрик понизил голос. — Там громко?

Мама-лиса не стала говорить: «Да нет, что ты!» Она присела рядом и мягко ответила:

— Иногда бывает громко. Когда много зверят бегают, смеются и выполняют команды, тишины там не бывает. Но громко — не всегда значит страшно. Давай ты просто посмотришь и послушаешь. Как настоящий наблюдатель.

Шустрик задумался. Быть наблюдателем он умел.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Я попробую. Но если будет слишком громко, я сяду в уголок.

— Договорились, — кивнула мама. — У каждого наблюдателя должен быть свой безопасный уголок.

Первый день в Лесной школе ловкачей

Лесная школа ловкачей оказалась большой полянкой под навесом из сосновых веток. Там пахло опилками, свежей травой и немного — веревками, которые долго висели на солнце.

Повсюду что-то происходило. Зайчата прыгали через маленькие пеньки. Белки бегали по низкому канату и радостно визжали. Медвежонок пытался сделать кувырок, но каждый раз перекатывался на бок и хохотал так громко, что у него трясся живот. Шустрик стоял рядом с мамой и всё рассматривал.

Шум был. Но пока шум был разный: смешки, топот лап, шорох травы, хлопанье каната. Этот шум был похож на большую пеструю кашу из звуков. И вдруг посреди поляны появился Барсук.

Он был огромный. С широкими плечами, сильными лапами и черно-белой полосатой мордой. На груди у него висел блестящий медный таз, а в лапе была деревянная ложка. Шустрик даже моргнуть не успел, как Барсук поднял ложку и ударил по тазу:

БОМ-М-М!

Звук прокатился по всей поляне, будто по небу прошелся круглый медный гром.

— ВСЕ ПО МЕСТАМ! — прогудел Барсук таким голосом, что у Шустрика лапки сами собой подкосились. Уши заложило. Сердце бухнуло куда-то вниз. А внутри сразу появился знакомый комочек: тугой, холодный и неприятный. Шустрик хотел спрятаться за мамин хвост, но мама спокойно положила лапу ему на плечо.

— Дышим, — тихо сказала она. — Сначала посмотрим.

И тут Шустрик заметил странную вещь. Никто не испугался. Совсем никто. Зайчата радостно побежали к пенькам. Белки выстроились у каната. Медвежонок подпрыгнул и закричал:

— Ура! Сейчас будем кувыркаться!

Шустрик замер. Он посмотрел на Барсука внимательнее.

Барсук не хмурился. Не топал лапами сердито. Не смотрел зло. Наоборот, он улыбался во весь свой полосатый рот. Глаза у него были добрые и веселые, а голос — просто очень большой. Такой большой, будто ему нужно было долететь до каждого зверенка на поляне.

Барсук снова ударил ложкой по тазу:

БОМ!

— РАЗМИНКА! ЛАПЫ ВВЕРХ!

Шустрик вздрогнул, но уже не так сильно. Он заметил, что Барсук сам поднял лапы вверх и показал движение. Зверята повторили.

— ЛАПЫ В СТОРОНЫ!

Барсук широко развел лапы и даже смешно покачал боками. Белки захихикали.

— ХВОСТЫ НЕ ЗАБЫВАЕМ! — прогремел Барсук. — ХВОСТЫ ТОЖЕ УЧАСТВУЮТ!

Шустрик невольно посмотрел на свой хвост. Тот всё еще был немного напряженный, но уже не такой тоненький, как минуту назад. Шустрик наблюдал. Мама-лиса отошла к другим родителям, а Шустрик сел на пенек у края поляны. Это был его безопасный уголок. Отсюда всё было видно, но никто не заставлял сразу бежать в середину.

Шустрик достал свой маленький блокнот наблюдений. Он всегда носил его с собой. В блокноте уже были нарисованы следы зайца, карта малинника и одна очень странная шишка, похожая на сову.

Теперь Шустрик решил наблюдать за голосом Барсука.

Он записал: «Голос громкий. Очень».

Потом посмотрел еще.

Барсук громко говорил:

— ПРЫЖОК!

Но при этом ловил маленького зайчонка, если тот не успевал приземлиться ровно. Барсук громко говорил:

— ЕЩЁ РАЗ!

Но при этом показывал движение медленно, чтобы всем было понятно.

Барсук громко говорил:

— МОЛОДЦЫ!

И это «молодцы» звучало так сильно, будто над поляной раскатился гром. Но гром был не сердитый. Он был радостный.

Шустрик нахмурился и задумался.

Раньше у него внутри всё решалось очень быстро: громко — значит опасно.

Но здесь получалось иначе.

Громко — и зверята улыбаются.

Громко — и Барсук помогает.

Громко — и никто не прячется.

Громко — и это похоже не на злость, а на большой барабан, который зовет всех вместе.

Шустрик перевернул страницу в блокноте и нарисовал Барсука. Сначала он хотел нарисовать его как грозовую тучу, потому что голос и правда был очень громкий. Но потом посмотрел на Барсука еще раз.

Барсук стоял на середине поляны, сиял улыбкой и хлопал в ладоши, когда медвежонок наконец-то сделал кувырок.

— ВОТ ЭТО ДА! — прогремел Барсук. — НАСТОЯЩИЙ КУВЫРОК!

Медвежонок покраснел от радости.

И тогда Шустрик взял желтый карандаш.

Потом оранжевый.

Потом немного красного.

Он нарисовал большое солнце. Очень большое. Такое, от которого лучи расходятся во все стороны.

Под солнцем он написал печатными буквами:

«Голос Барсука — как солнце. Громко, но тепло».

Потом подумал и добавил:

«Можно смотреть, что голос делает: пугает или помогает».

К концу занятия Барсук сказал:

— А ТЕПЕРЬ КТО ХОЧЕТ ПОПРОБОВАТЬ МАЛЕНЬКИЙ КУВЫРОК?

Шустрик сначала прижал уши. Он не хотел, чтобы на него смотрели. И не хотел услышать громкое «НЕ ТАК!» или «ДАВАЙ БЫСТРЕЕ!».

Но Барсук заметил его на пеньке и подошел ближе. Шустрик напрягся.

Барсук присел на корточки. Так он стал не таким огромным.

— Шустрик, — сказал он уже не громом, а просто низким теплым голосом, — хочешь сегодня только посмотреть? Или попробуешь один маленький перекат на мягком мху?

Шустрик удивился.

Оказывается, у Барсука был не только голос-таз. У него был еще и другой голос — тихий, бархатный, почти как теплая нора.

— Один маленький, — осторожно сказал Шустрик. — Но только на мху.

— Отличный план, — кивнул Барсук.

Он положил на землю мягкий мох, показал движение медленно-медленно и отошел на шаг.

Шустрик глубоко вдохнул. Потом вспомнил свое солнце. Потом сделал кувырок.

Получилось криво. Хвост оказался на носу, лапы — в разные стороны, а сам Шустрик пару секунд не понимал, где небо, а где земля.

Но это был кувырок.

Самый настоящий первый кувырок.

— МОЛОДЕЦ! — радостно прогремел Барсук.

Шустрик вздрогнул. Совсем чуть-чуть.

А потом вдруг улыбнулся.

Потому что это было громко, но не страшно.

Это было громко и радостно.

По дороге домой Шустрик шел рядом с мамой и нес в лапах свой блокнот наблюдений.

— Ну как? — спросила мама.

Шустрик подумал.

— У Барсука очень громкий голос, — сказал он. — Сначала я испугался. У меня даже живот стал как камешек.

— А потом?

— А потом я посмотрел. Он не злился. Он помогал. У него голос как медный таз. Бом — и все слышат. Но внутри у него солнце.

Мама улыбнулась.

— Кажется, ты сегодня сделал важное открытие.

— Да, — кивнул Шустрик. — Громко — это не всегда страшно. Иногда громко — это просто чтобы всем было слышно.

Он помолчал и добавил:

— Но если мне снова станет страшно, я могу сесть на пенек и сначала понаблюдать.

— Конечно, — сказала мама. — Настоящие наблюдатели так и делают.

А дома Шустрик еще раз открыл блокнот и посмотрел на свое солнце. Лучики были яркие, широкие, теплые. И рядом стояли слова: «Громко бывает по-разному».

Вы находитесь в разделе «Блоги». Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.