Альтернативная гражданская служба глазами призывника, или Как я работал в тубдиспансере вместо армии

8 октября Тимофей получил военный билет, хотя не служил в армии и годен к ней по здоровью. Вместо срочной службы он прошел АГС — пришел в военкомат, доказал, что его религиозные убеждения противоречат воинской службе, и 21 месяц отработал в здравоохранении. На словах всё просто, на деле была целая эпопея. Ею Тимофей с нами и поделился.

«АГС мне одобрили только с третьего раза»

Я протестант-пятидесятник, АГС прошел по религиозным убеждениям. В семье у нас семеро детей, из них пятеро мальчиков, все — призывного возраста. Старший брат сейчас в Германии, учится в магистратуре. Один из младших, как и я, прошел альтернативную гражданскую службу. Наши истории расходятся в том, что АГС он прошел не сразу, а по выходе из отпуска по уходу за ребенком. Другой мой младший брат пошел-таки на срочную службу — из соображений поскорее «отстреляться».

Так или иначе, мы с детства росли в среде, где мальчикам не то что рекомендовали, но рассказывали, что есть такое право, законное — пройти АГС. Многие ребята из моего окружения, не только братья, этим правом в итоге воспользовались.

У меня всё сложилось непросто. АГС мне одобрили только с третьего раза. Первые два раза я пытался подать на нее заявление в крупном городе, в самом что ни на есть своем военкомате, где изначально вставал на учет.

Первую попытку мы с родителями предприняли, когда мне было 17 — перед поступлением в колледж.

«В России есть только одно христианство — православие»

Чтобы податься на АГС, документов нужно немного. Собственно заявление о том, что хочешь заменить ею срочную службу, рекомендация (у меня была выписка о принадлежности к христианской организации с печатью главенствующего епископа) и автобиография. В ней от начала до конца нужно изложить свой жизненный путь и объяснить через его эпизоды, почему проходить хочешь именно альтернативную, не срочную службу. Похоже, этот документ не формальность — в военкомате автобиографию действительно читают, по ней члены призывной комиссии могут задавать альтернативщику вопросы.

Первую комиссию, когда мне было еще 17, помню до сих пор. Все доводы о неприемлемости для меня службы в армии попросту игнорировали. Час мы общались — и каких только новостей я не услышал. В частности, мне сказали, что в России есть только одно христианство — православие, всё остальное — секты, а конкретно протестанты — еретики и «протестующие».

Я старался донести до комиссии, что пройти АГС вместо срочной службы — мое конституционное право. 59-я статья гласит, что убеждения веры, если им противоречит несение военной службы, — основание для подобной замены. С опорой на Библию и личный опыт я старался доказать, что владеть и пользоваться оружием для меня перед Богом недопустимо.

Конечно, меня слушали, даже задавали вопросы. Один звучал так:

«Если на твой дом нападут враги, твоих родителей поставят на колени и каждому приставят к виску пистолет… Неужели ты не защитишь их?»

Провокационно, согласитесь. Я отвечал, что знаю: Бог не допустит такой ситуации. «А что, если допустит?» — продолжал один из членов комиссии. Я сказал на это, что попрошу убить себя, но не маму с папой и буду действовать по ситуации.

Меня, откровенно говоря, задавили странными вопросами, а потом единогласно проголосовали за отказ в предоставлении мне АГС. Вторую попытку попасть на АГС я предпринял в 21 год, когда выпустился из колледжа. Решение было то же: отказать, единогласно.

«Рубцов у меня не было — мне тут же сказали собираться в армию»

Короче, меня прокатили с АГС дважды. На второй раз я отчаялся и решил добиваться желаемого окольным путем, так скажем, по здоровью. И обратился в специальную (сейчас уже не могу назвать это иначе) контору.

Деньги, кстати, были для меня немаленькие — на авантюру я потратил около 100 000 рублей. Ради них пришлось даже взять рассрочку

В декабре 2022 года юрист той организации сказал, что у меня непризывное заболевание — язвенная болезнь двенадцатиперстной кишки. Она, как оказывается, действительно была, в зачатке — это подтвердили анализы, которые я сдавал в государственной поликлинике. С этими анализами мне сказали идти в военкомат, в разгар призывной кампании.

Я пришел без повестки, мои справки посмотрели и сказали, что непризывную категорию дает не язвенная болезнь, а рубец, который она оставляет. Юрист этот нюанс либо не учел, либо предпочел не раскрывать мне — и буквально отправил в военкомат на авось. Рубцов у меня, как понимаете, не было, и мне тут же сказали собираться в армию. Меня готовы были отправить туда в сжатые сроки.

Это был самый стрессовый момент в моей жизни. Естественно, к такому развитию событий я был не готов и ушел из военкомата. В тот же день я решил временно съехать на квартиру сестры и там переждать возможные последствия неудачной явки.

Тогда я решил, что с организацией, которая якобы помогает мне с армией, пора заканчивать работу. Естественно, никаких денег мне не вернули.

«Всё хорошо, мне наконец-то дают АГС»

Понятно стало и то, что с моим военкоматом каши не сваришь, разговаривать бесполезно. Я решил прописаться в соседнем регионе — встать на учет и податься на АГС уже там. В феврале 2023 года я пришел в свой новый военкомат в непризывное время и честно рассказал свою историю местному руководству. Каково было мое удивление, что меня спокойно выслушали… Более того, мои документы приняли и сказали: «Ну что, давай пробовать».

Уже в апреле я пришел на комиссию. Людей было поменьше, чем в прошлые разы, но на меня не смотрели с предубеждением. Мне давали говорить и задавали вопросы — порой такие, которые как будто и не относились к сути вопроса, шли исключительно из интереса к моей религии.

Мне даже поясняли для ясности, что присутствующие знают, что такое протестантизм, знают даже про пятидесятников и баптистов

Меня даже называли хорошим парнем. Короче, это не был допрос, и по самому ходу встречи я еще до голосования понял, что всё хорошо. Что мне наконец-то дают АГС. Полгода спустя мне позвонили из военкомата и сообщили о распределении на должность.

Вообще, я окончил колледж архитектуры и градостроительства и думал, что это как-то учтут при распределении. Например, отправят меня работать реставратором — такая специальность есть в перечне возможных для АГС. Но вышло так, что определили меня далеко не архитектором — подсобным рабочим.

«Боже, это же туберкулезный диспансер…»

В начале декабря я пошел в военкомат, где меня уже ждал документ о распределении. Распределили меня в туберкулезный диспансер — огромное учреждение со множеством отделений в городе и области. Одно из таких отделений — диагностическое — как раз нуждалось в подсобном рабочем. Более того, находилось оно в самом центре города. Мне об этом всём рассказывают и спрашивают: «Не хочешь?» Я говорю: «Да с радостью».

Сам думаю: «Боже, это же туберкулезный диспансер… Высокий класс опасности. И там ведь придется таскать коробки целый год и еще девять месяцев»

Но очень уж привлекла возможность работать в родном городе. Она далеко не всем выпадает на АГС — многие ради нее уезжают далеко от семьи и друзей, почти на два года ставят прежнюю жизнь на паузу.

В первый день работы в клинике я познакомился почти со всеми, в том числе с руководством. Несмотря на то что структура важная и строгая, в месте, где я работал, была очень семейная атмосфера. Врачи хорошо знали друг друга, руководство было на одной волне с коллективом. Такой команде я поведал свою историю — и опять же не встретил скепсиса, осуждения. Многие с интересом расспрашивали об АГС и потом рассказывали обо мне своим детям.

Помимо прочего, я рассказал, что окончил колледж архитектуры и градостроительства, где по учебе много работал с компьютером и сложными программами, и тут оказалось, что язык мой — друг мой.

«Впервые в жизни стал стабильно ходить в спортзал»

Почти ни дня я не проработал подсобным рабочим. Раз пять от силы довелось мне всерьез потрудиться «по специальности» — таскать тяжелую мебель и медицинское оборудование. Тогда я действительно пылился и упахивался, как настоящий подсобный рабочий.

В остальном и основном я был занят задачами технического специалиста, сисадмина — в клинике меня знали как айтишника. Руководство справедливо решило, что каждый должен заниматься тем, чему действительно обучен. Так моим профилем и стал IT.

На работу я приезжал примерно к 9:00 и сперва готовил оборудование к ВКС — трансляции для онлайн-совещания нашего руководства с руководством других клиник и Минздравом. После совещания я работал помогатором.

У кого-то сломался принтер — прибежал, посмотрел, починил, у другого кончился картридж — заменил, у третьего слетел Windows — переустановил. В таком челночном беге я проводил рабочий день, а в 17:00 уже ехал домой счастливый. Мне казалось важным проявлять инициативу — нередко я помогал врачам без их просьбы. Просто видел, что что-то дается трудно, что-то работает неидеально, и шел на помощь. Но даже в таком режиме мой рабочий день казался свободным — я мог позволить себе отлучиться на обед в соседнюю забегаловку, отдохнуть у себя в кабинете — и меня старались не отвлекать от этого дела. Казалось даже, что я отдыхаю больше, чем работаю.

Приятное правило АГС — человек, который ее проходит, не может получать меньше МРОТ.

Я получал даже больше: с учетом доплаты от клиники мой оклад составлял 46 000 рублей

Учитывая, что я жил с родителями, это были вполне достойные деньги. Которые зарабатывались притом в приятном месте на работе, от которой я нередко кайфовал.

Более того, на АГС человек находится под защитой Трудового кодекса — ему, как и всем работающим, положен отпуск. В моем случае отпуск был 42 дня, расширенный из-за работы в учреждении с третьим классом опасности. В эти 42 дня, а еще в выходные я имел право ездить куда хочу, так что активно путешествовал: летал к бабушке в Волгоград, отдыхал в Москве, Петербурге, Нижнем Новгороде и других городах.

Учитывая, что рабочий день заканчивался в 17:00, у меня и в будни было много свободного времени. Я впервые в жизни начал ходить в спортзал — купил абонемент и стал тренироваться трижды в неделю. Много времени появилось на хобби — фотографию, музыку, дизайн интерьера. Было даже время вести блог об АГС в Telegram. Зарабатывать на всём этом во время АГС нельзя, но вот совершенствовать навыки никто не запрещает, чем я и пользовался.

«За неполные два года я около десяти раз брал больничный»

Единственный минус — я стал чаще болеть. Что-то наподобие ОРВИ пробирало меня по нескольку раз за сезон, я даже летом болел, что совершенно для меня несвойственно. Судя по всему, дело и правда в том, что работал я в туберкулезном диспансере. Конечно, с больными я не контактировал, но с врачами, которые работают с легочниками, взаимодействие было регулярным. Они вроде держались, а я вот постоянно болел, мог уйти на новый больничный, едва вернувшись с предыдущего. За службу их накопилось у меня примерно десять штук.

Грустно было еще и смотреть на коллег. Наша система здравоохранения проделывает очень много работы — часто, мне кажется, бессмысленной и не оправданной видимыми результатами.

Волокита и отчетность очень утомляли моих коллег, людей с и без того сложной работой

Как человек, который работал с компьютерами и технической частью, могу сказать, что автоматизация и компьютеризация действительно идет, прогресс есть. Но парадокс в том, что решения, призванные облегчить труд врачей, на деле его только отягощают формальностями и новыми, не врачебными, а сугубо административными обязательствами.

Короче, коллеги постоянно были на нервах. Удивительно, что меня это не затронуло — со мной все были вежливы, если не сказать ласковы. Меня настолько приняли в коллектив, что поздравляли с днем рождения наравне с врачами. Меня кормили — шоколадками, печеньками, пирожками, пиццей, чем только не кормили. В общем, я наслаждался.

Эксперты по АГС часто советуют будущим альтернативщикам: будьте спокойны и покорны, не вредничайте, не качайте права — иначе высок риск увольнения с АГС, уголовного дела за уклонение от службы. Сейчас, уже по окончании всей этой истории, я понимаю, как мне повезло. Потому что повода качать права и говорить «нет» у меня за 21 месяц АГС ни разу не возникло. За что, конечно, спасибо моему руководству. Его и коллег я буду долго вспоминать с теплом и любовью.