«Ничтожество, в чулан! И сиди там, копти потолок». Как Корней Чуковский воспитывал своих детей
Заставлял учить английский и запрещал играть в карты. Но дети всё равно обожали отца
У Корнея Чуковского было четверо детей — Николай, Лидия, Борис и младшая Мария. В воспоминаниях близких писатель предстает не только строгим отцом, но и человеком, который умел превратить обычный день в приключение. Мы прочитали книгу Лидии Чуковской «Памяти детства», дневники самого писателя и воспоминания его родных, чтобы узнать, как Чуковский воспитывал своих детей.
Английские слова, слезы и наказания в чулане
Чуковский самостоятельно учил детей английскому языку. Чтобы им было интереснее, он придумывал нелепые предложения, которые нужно было переводить.
1. Наш учитель пытался и уроки превратить в игру. Отчасти это ему удавалось.
«Пестрая бабочка, вылупившись из куриного яйца, угодила прямо в тарелку старому холостяку…»
Бабочка из куриного яйца! Переводить мы любили. А вот слова зазубривать — не очень-то. Ими он преследовал нас постоянно и, по-нашему, невпопад. В лодке ли, по дороге ли на почту или в «Пенаты», он внезапно швырял в нас вопросами: как по-английски «фонарь»? или «аптека»?
Лидия Чуковская — об уроках английского языка, книга Лидии Чуковской «Памяти детства. Мой отец — Корней Чуковский»
2. «Муре известны буквы: ш, у, к, а, о, р, и, ж. Вчера я сообщил ей букву «ш“, сегодня спрашиваю: «Помнишь ты эту букву?» — «Как же! я о ней всю ночь думала»».
Корней Чуковский — о том, как учил Мурочку буквам, дневник Корнея Чуковского
3. В одной английской книжке, сохранившейся до сего дня на полке подмосковной дачи, красным карандашом его рукою подчеркнуто: «Какое бы дело ему ни приходилось тащить, он тащил, как четверо коней в одной упряжке». Так было всю жизнь. Того же он ожидал и от нас.
А мы… Где там! Выученным английское слово он считал лишь в том случае, если мы знали его во всякую минуту, в любом контексте, во всех видах и формах. А мы! Сегодня знаем, завтра нет, в единственном знаем, во множественном — с запинкой. Неполный волевой напор, тление вместо горения. Вялость вместо благородной охотничьей страсти. «Отлыниваешь!»
Лидия Чуковская — о требовательности отца на уроках английского, книга Лидии Чуковской «Памяти детства. Мой отец — Корней Чуковский»
Чуковский особенно сердился, когда сын Николай не мог правильно написать уже выученное английское слово.
4. — Вон отсюда! — кричал он, когда выяснилось, что Коля знает слово, но не помнит, как оно пишется. — Ничтожество! (Это было одно из его любимых ругательств.) В чулан! И сиди там, копти потолок, чтобы я не видел тебя! Так и умрешь лоботрясом.
Лидия Чуковская — о том, как отец наказывал Николая за плохо выученные слова, книга Лидии Чуковской «Памяти детства. Мой отец — Корней Чуковский»
5. «Предлагаю тебе одуматься. Даю тебе сроку до Петрова дня. После Петрова дня ты должен: 1. Серьезно заняться англ. языком. 2. Наметить программу чтения. 3. Определить точно время занятий и отдыха. 4. Посвятить ежедневно не меньше двух часов на помощь семье, которая вся работает, кроме тебя.
И, пожалуйста, определи раз навсегда, друг я тебе или враг».
Корней Чуковский — сыну Николаю о дисциплине, письмо от 10 июля 1921 года
При этом школьные оценки Чуковского почти не интересовали. Он считал, что дети должны учиться тому, что их действительно увлекает, а заставлять заниматься предметом, к которому нет способностей, бессмысленно.
6. Я была горестно лишена малейших способностей к арифметике. Убедившись, что математическое мышление мне чуждо, что, сколько я ни трачу сил на задачи и примеры, дело оканчивается слезами, а не ответами, он начал решать задачи за меня и бесстыдно давал их мне переписывать, к превеликому ужасу нашей домашней учительницы.
— Знает таблицу умножения, четыре правила — и хватит с нее! — говорил он. — Восемь лет случаются раз в жизни. Нечего загружать голову тем, чему голова сопротивляется. Такая свежесть восприятия, такая память больше не повторится…
Лидия Чуковская — о том, как отец давал ей списывать арифметику, книга Лидии Чуковской «Памяти детства. Мой отец — Корней Чуковский»
7. Зато приметив, что Коля с малых лет интересуется географией, он чуть ли не из каждой поездки в Петербург привозил ему новый атлас, а из поездки в Лондон (в 1916 году) навез столько карт, что для них не хватало стен. И, заражаясь Колиным энтузиазмом, ползал вместе с ним по полу, по разостланной карте…
Лидия Чуковская — о том, как отец поддерживал увлечение Николая географией, книга Лидии Чуковской «Памяти детства. Мой отец — Корней Чуковский»
8. «Стихи он пишет совсем недурные — дюжинами! Но какой невозможный: забывает потушить электричество, треплет книги, портит, теряет вещи».
Корней Чуковский — о литературных способностях и рассеянности Николая, дневник от 12 ноября 1918 года
Поддержите «Мел»: отметьте нас галочкой в Google и классные, интересные, важные тексты будут появляться в вашей ленте чаще
9. Мурина школа очень забавна. Есть у нас и мел, и доска, и веник для выметания мела, и гнездышко (естеств. научный отдел), и таблица на стене, и парта. И на дверях бумажка с надписью «ШКОЛА».
Я велел Муре почаще читать эту надпись — и порою наклеиваю вместо этой бумажки другую, с надписью «болото», «базар», «конюшня». Она мгновенно прочитывает новое слово, срывает бумажку и восстанавливает честь своей школы. Но когда я сказал, что больше таких унизительных бумажек не будет, она огорчилась. «Будет очень скучно».
Корней Чуковский — о домашней школе для Мурочки, дневник от 4 июля 1925 года
10. Презирал учителей и родителей, прибегавших к муштре. Утверждал, что даже закон такой существует: чем меньше у взрослого за душой, тем большее пристрастие питает он к дрессировке. «Соня, не болтай ногами!» — «Витя, как ты сидишь? Сиди ровно». — «Я что сказал! Руки мыть!»
Дети и сами любят, когда ими командуют (потому что и команда причастна игре), но командуют изобретательно, весело, не по-фельдфебельски.
Лидия Чуковская — о неприятии отцом муштры в воспитании, книга Лидии Чуковской «Памяти детства. Мой отец — Корней Чуковский»
Хотя сам Чуковский мог накричать на ребенка или запереть его в чулане, телесные наказания в школе он считал недопустимыми. Когда Лидия рассказала, что директор гимназии порет учеников ремнем, писатель забрал оттуда обоих детей.
11. — Какая бездарность! — с отвращением сказал Корней Иванович. — Ничтожество!
И, как я узнала потом, написал директору письмо и одновременно в Министерство просвещения жалобу. Он объяснял, что, если директор порет детей, стало быть, он зол и бездарен, а бездарный директор вряд ли способен подобрать себе талантливых сотрудников. Напротив, бездарный человек всегда ненавидит и гонит талантливых.
Лидия Чуковская — о реакции отца на телесные наказания в гимназии, книга Лидии Чуковской «Памяти детства. Мой отец — Корней Чуковский»
Никаких праздников и безделья
12. Общепринятых праздников, традиционных, в особенности семейных, не выносил совсем — если нельзя было превратить их в театральное представление, в острое соревнование собеседников, в общую игру. Всякого рода серебряные свадьбы ощущались им как пустейшее препровождение времени; у человека, в самом деле работающего, на такую пустопорожность оставаться времени попросту не может.
Лидия Чуковская — о нелюбви отца к традиционным семейным праздникам, книга Лидии Чуковской «Памяти детства. Мой отец — Корней Чуковский»
В дневнике Чуковского сохранилась запись о праздновании второго дня рождения его младшей дочери Мурочки. Лидия приводит ее в своих воспоминаниях.
13. Двухлетие Мурочки (Марии), младшей его дочери, моей сестры. Подарки, родные, знакомые. Всё как положено. День рождения. Гости.
Читаем:
»… День для меня светлый, но загрязненный гостями. Отвратительно. Я ненавижу безделье в столь организованной форме».
Лидия Чуковская — о том, как отец относился ко дню рождения Мурочки, книга Лидии Чуковской «Памяти детства. Мой отец — Корней Чуковский»
Однажды Чуковский неожиданно вернулся домой и застал детей за игрой в «пьяницу». Колоду они нарисовали сами, на деньги не играли.
14. Если бы он застал нас за изготовлением фальшивых ассигнаций, гнев его не мог быть более бурным. Не смягчило его даже то, что мы сами нарисовали всех королей и валетов.
Бешеными пальцами он вырвал у нас карты из рук, разодрал в клочки, скомкал и далеко запустил комок в траву на соседское поле. Потом взглядом поискал на столе, что бы такое разбить, но ничего не нашел. Потом, расхаживая огромными шагами по веранде, взялся за главного преступника — Колю, которого, как старшего, считал всегда в ответе за всё.
— На английский времени нет, а на эту мерзость хватает. 15 английских слов было задано, а он…
Лидия Чуковская — о том, как отец разорвал самодельные игральные карты детей, книга Лидии Чуковской «Памяти детства. Мой отец — Корней Чуковский»
15. Детям не нужно что-то запрещать. С определенного возраста они и так начнут много запрещать себе сами. Единственное, что всегда было неприемлемым в доме Чуковских, — это карточные игры. Корней Иванович ненавидел, когда люди играли в карты, считал, что это занятие для тупиц и праздное прожигание времени.
Но поскольку это единственный запрет, который пришел к нам из столетней давности, мы вполне можем принять его, не подвергая это правило пересмотру. Пусть это будет такая «блажь старика».
Дмитрий Чуковский — о запрете на карты, который сохранился в семье, в интервью «Мелу»
Чуковский страдал бессонницей, и маленькая Лидия часто читала ему вслух по вечерам, чтобы помочь заснуть.
16. Я же любила читать вслух, а во имя его сна готова была хоть всю ночь напролет притворяться бодрой. Это тоже была игра, да еще какая: во-первых, только наша, моя и его, больше ничья; во-вторых, не игра, а самое что ни на есть важное дело на свете: я усыпляю папу; в-третьих, не он надо мной, а я над ним командир. Я укладывала спать родного отца, как другие девочки укладывают спать свою куклу.
Я играла с ним в «дочки-матери», причем распоряжалась я, а он меня слушался. Это мне льстило.
Лидия Чуковская — о том, как читала отцу перед сном, книга Лидии Чуковской «Памяти детства. Мой отец — Корней Чуковский»
Вместо игрушек дарил карандаши
17. Вундеркиндов Корней Иванович не терпел, а пуще всего не выносил родителей, демонстрирующих таланты своих детей. Девочка в кудряшках и с бантом, которую папа и мама ставят на стул посреди комнаты, чтобы она прочитала на потеху гостям.
Или, под всеобщий хохот, спела сальный куплетец, смысл которого она не понимает, но понимают они, — эти нравы Дерибасовской улицы были безусловно чужды нашему дому.
Лидия Чуковская — о неприязни отца к демонстрации детских талантов перед гостями, книга Лидии Чуковской «Памяти детства. Мой отец — Корней Чуковский»
Лидия не помнила, чтобы отец целовал ее или других детей, и почти не получала от него привычных детских подарков.
18. Дарил он тетрадь, блокнот, перочинный ножичек или, как венец творения, красно-синий карандаш; словом, всякую писчебумажную утварь, которую обожал, а иногда — быстро нарисованные смешные картинки.
Лидия Чуковская — о подарках, которые отец делал детям, книга Лидии Чуковской «Памяти детства. Мой отец — Корней Чуковский»
19. А вообще-то уверял, что большое количество игрушек — вредно для детей, что дарить надо пореже, иначе игрушка лишается праздничности; что взрослые дарят детям игрушки по большей части из тщеславия. И потому, что это легко. Зашел, купил, подарил. Никакой мысли о ребенке, в сущности, тут не требуется. Были бы деньги.
Лидия Чуковская — о взглядах отца на игрушки, книга Лидии Чуковской «Памяти детства. Мой отец — Корней Чуковский»
Чуковский не всегда одобрял литературные вкусы детей. Например, Лидия любила сентиментальные книги, которые отец считал пошлыми, но он не запрещал ей их читать.
20. Да и вообще не мешал нам читать, что нам вздумается, полагая, наверное, что мы прочно защищены от пошлости Баратынским, Тютчевым, Пушкиным, Фетом.
Лидия Чуковская — о том, как отец относился к литературным вкусам детей, книга Лидии Чуковской «Памяти детства. Мой отец — Корней Чуковский»
21. Он часто играл с нами в такую игру: читал нам какие-нибудь неизвестные дотоле стихи, предлагая угадать автора, а когда моему брату было уже лет 10, а мне 7, объяснил нам основные размеры, показал их обозначения и затеял игру: кто скорее на слух определит размер. А еще позже он стал рассказывать нам биографии поэтов: Шевченко или Байрона, Пушкина или Лермонтова. А еще позже — демонстрировать соотношения между размером и ритмом.
Лидия Чуковская — о том, как отец знакомил детей с поэзией, книга Лидии Чуковской «Памяти детства. Мой отец — Корней Чуковский»
Однажды во время прогулки Лидия поздоровалась с художником Ильёй Репиным, не сняв перчатку. Отец пришел в ярость.
22. Корней Иванович вдруг срывает с моей руки перчатку и бросает ее далеко в сугроб, к кольям чужого забора.
— Тебе Репин протягивает руку без перчатки, — кричит он в неистовстве, — а ты смеешь свою подавать не снявши! Ничтожество! Кому ты под нос суешь рукавицу? Ведь он этой самой рукой написал «Не ждали» и «Мусоргского». Балда!
Лидия Чуковская — о том, как отец учил её уважать художников, книга Лидии Чуковской «Памяти детства. Мой отец — Корней Чуковский»
Как-то раз Чуковский увидел двух подростков, которые курили, мусорили и выкрикивали непристойности. Сначала он бросился на них с руганью, но затем неожиданно пожалел мальчиков.
23. — Бедные вы, бедные! — выкрикнул вдруг Корней Иванович тем надрывным, рыдающим голосом, каким читал особенно любимые стихи. И всхлипнул. — Обворовали вас. Никто-то вам ничего не рассказал, ничего-то вы на свете не слышали, кроме этих гнусных слов…
Он махнул рукой и пошел вниз. На обеих его щеках висели слезы.
Лидия Чуковская — о реакции отца на грубое поведение подростков, книга Лидии Чуковской «Памяти детства. Мой отец — Корней Чуковский»
Семнадцатилетний Николай не всегда соглашался с требованиями отца. В ответном письме он объяснял, что ему не нравится, когда дружеские занятия превращаются в обязательные, а отец начинает им командовать.
24. Я всегда по-дружески отношусь к тебе, а ты сам ставишь меня в положение врага своим начальническим ко мне отношением.
Николай Чуковский — о конфликтах с отцом в письме от 11 июля 1921 года
Лаял на собак и учил детей ничего не бояться
25. Серьезной угрозой из его уст считали мы в детстве одну: «Завтра не возьму с собой». Куда не возьмет? Это уже и не важно. С собой не возьмет, вот куда. Оставит дома. Расстанется. Все будут с ним, все возле, вместе — а я одна.
К счастью, был он хоть и горяч, но отходчив. И устрашающая угроза «завтра не возьму» не исполнялась почти никогда. Он забывал ее, и мы снова оказывались вместе, в путешествии или труде.
Лидия Чуковская — о самом страшном наказании, которым отец угрожал детям, книга Лидии Чуковской «Памяти детства. Мой отец — Корней Чуковский»
Однажды по дороге в лавку младший сын Чуковского Борис начал уставать. Тогда писатель притворился, что его нос приклеился к дереву, и попросил детей о помощи.
26. — Хватайте меня и тяните меня! Бобочка! На твою помощь вся моя надежда!
Мгновенно позабыв об усталости, Боба вцепляется ему в колено. Тянем и мы с Колей за болтающиеся длинные руки, за полы его пиджака, за Бобин кушачок. Тянем-потянем, вытянуть не можем. Нос прочно приклеен к дереву, ноги стоят как столбы. Долго мы еще тянем-потянем. Бобе иногда удается сдвинуть одну огромную ногу, и он не теряет надежды. Но где там! Нога вросла в землю опять. И вдруг от внезапного толчка все мы летим на траву: великан освобожден, он распрямился, закинул голову и с высоты протягивает каждому из нас по очереди свою благодарную руку. Особенно горячая благодарность выпадает на Бобину долю:
— Спасибо тебе, Бобочка, ты тянул сильнее всех. Если бы не ты, не видать бы мне родного дома!
И Боба радостно бежит вперед.
Лидия Чуковская — о том, как отец превращал обычные прогулки в игры, книга Лидии Чуковской «Памяти детства. Мой отец — Корней Чуковский»
Во время другой прогулки на детей бросилась большая собака. Чуковский запретил им убегать и велел повторять за ним.
27. — Раз, два, три! Делайте то же, что я!
Он отталкивает наши руки и опускается на четвереньки в пыль.
И мы рядом с ним.
Все семеро на четвереньках: он, да Боба, да Коля, да я, Матти, Ида, Павка.
— Гав, гав, гав! — лает он.
Мы не удивляемся. Удивляется насмерть собака.
— Гав, гав, гав, — подхватываем мы.
Собака, словно в нее запустили камнем, поджав хвост, бежит прочь.
Лидия Чуковская — о том, как отец вместе с детьми отпугнул собаку, книга Лидии Чуковской «Памяти детства. Мой отец — Корней Чуковский»
Одна из любимых игр маленькой Лидии заключалась в том, что она сама просила отца посадить ее на высокий шкаф. Чуковский соглашался, а затем делал вид, будто оставляет дочь там навсегда.
28. Он берет меня под мышки, минуту раскачивает, потом сажает на шкаф и сразу большими шагами уходит из комнаты прочь. И закрывает за собой дверь, чтобы страшнее.
Я сижу. Мне страшно. Как чужие, болтаются над пропастью мои бедные ноги. Я решаюсь одним глазом заглянуть туда, вниз, в пропасть. Там, на полу, желтый линолеум с черным узором. Вот упаду и разобьюсь вдребезги, как чайная чашка.
Лидия Чуковская — об игре, во время которой отец оставлял ее на высоком шкафу, книга Лидии Чуковской «Памяти детства. Мой отец — Корней Чуковский»
29. Он нас отучает бояться, меня и Колю. Велит лазить по раскидистым соснам. Выше. Еще. Еще выше! Но тогда он сам стоит под сосной и командует, и можно держаться за его голос.
Лидия Чуковская — о том, как отец учил детей преодолевать страх, книга Лидии Чуковской «Памяти детства. Мой отец — Корней Чуковский»
Старший сын Чуковского Коля любил в одиночестве разыгрывать воображаемые сражения на берегу моря. Когда младшие дети пытались присоединиться к нему, отец запрещал мешать брату.
30. Наш капитан, предводитель и верховный судья, вчера еще так беспощадно накричавший на Колю за карты, сегодня не хотел ему мешать. Он охранял его беготню по камням. Тут деятельно работали воображение, свежий ветер, литературная память. Это была Ее Величество Игра.
Объяснять это всё мне в ту пору он, разумеется, не мог, но и обижать ему меня не хотелось.
— Вот что, Лидочек, — говорил он извиняющимся, вкрадчивым голосом. — Давно я тебе ничего не рисовал. Вот, гляди — я буду рисовать, а ты угадывай.
Лидия Чуковская — о том, как отец защищал право Николая играть в одиночестве, книга Лидии Чуковской «Памяти детства. Мой отец — Корней Чуковский»
31. Он научил нас играть в шахматы и шашки (он сам одно время, в Лондоне, сильно увлекался шахматами), разыгрывать шарады, ставить пьесы (одну написал специально для нас: «Царь Пузан»), строить из песка крепости и запруды, решать шахматные задачи; он поощрял игры — кто выше прыгнет, кто дальше пройдет по забору или по рельсу, кто лучше спрячет мяч или спрячется сам; играл с нами в городки, скакал на одной ноге до калитки и обратно.
Лидия Чуковская — об играх, которым отец научил детей, книга Лидии Чуковской «Памяти детства. Мой отец — Корней Чуковский»
Даже в пожилом возрасте Чуковский продолжал играть с детьми. Однажды к нему в Переделкино приехали московские школьники. Хотя писатель недавно перенес сердечный спазм, он несколько часов читал гостям вслух и играл с ними в саду. Лидия беспокоилась, что отец переутомится.
32. — Корней Иванович устал, — сказала я тихонько учительнице. — Ему пора бы домой.
Он услыхал меня.
— Не слушайте эту старую тетку! — закричал он сердито. — Ничего я не устал! Я здоров! А ну, ребята, кто соберет больше шишек?
Исполнилось ему незадолго до этого 78 лет.
Лидия Чуковская — о том, как 78-летний отец играл с приехавшими к нему школьниками, книга Лидии Чуковской «Памяти детства. Мой отец — Корней Чуковский»
33. Он был, с одной стороны, требовательным, ему не нравилось болтание детей без дела, он всё время старался нас к чему-то привлечь — печатать ли на машинке, полоть ли землянику. Но при этом очень не любил делать замечания.
Елена Чуковская — о том, каким дедом был Корней Чуковский, интервью «Чуковские без цензуры»
34. С Лидой у меня установилась тесная дружба. По вечерам мы ведем задушевные беседы — и мне всё больше видна ее мучительная судьба впереди. У нее изумительно благородный характер, который не гнется, а только ломается.
Корней Чуковский — об отношениях с повзрослевшей дочерью, дневник от 17 июля 1925 года