Когда ребенок в пятый раз просит включить «Коралину в Стране Кошмаров» или требует рассказать историю про гробик на колесиках, у многих родителей внутри срабатывает красная лампочка тревоги: «А не сломает ли это психику?» Но бывает и наоборот — ребенок закрывает уши, просит выключить «страшное» и отказывается слушать такие истории. Нормально ли это в обоих случаях? На эти вопросы ответила постоянный блогер «Мела», психолог Александра Непершина.

Почему дети любят страшилки и в чем польза

С точки зрения психологии тяга к страшному — это не отклонение, а важнейший механизм психического иммунитета. Давайте заглянем в темную комнату детской души и включим там свет.

1. Бессознательное говорит на языке символов

Ребенок в силу возраста не может высказать свои внутренние конфликты словами — у него еще нет для этого нейронных связей. Но он может их пережить в безопасном пространстве сказки.

Страшилка — это контейнер для тревоги. Монстр под кроватью — это не просто выдумка, а символ всего непонятного, огромного и пугающего в этом мире (родительский гнев, страх разлуки, собственная агрессия).

Когда ребенок слушает страшилку, он встречается со своим страхом лицом к лицу, но в контролируемых условиях. Это как прививка: вводится микродоза вируса, чтобы иммунитет научился с ним бороться.

2. Торжество «Я» над «Оно»

Фрейд описал структуру психики как конфликт между дикими влечениями («Оно»), строгой совестью («Сверх-Я») и бедным «Я», которое пытается всех помирить.

Да, там страшно, темно и липко, но в конце приходит свет. Проживая эту историю, ребенок идентифицирует себя не с монстром, а с героем. Его собственное «Я» тренирует мышцы: «Я посмотрел в глаза ужасу — и выжил. Я сильнее своего страха».

Это колоссальная сепарация (отделение) от родительской защиты. Ребенок учится защищать себя сам, хотя бы в фантазии.

3. Легализация агрессии

В каждом ребенке (как и во взрослом) живет много энергии и «разрушительных импульсов». Общество требует: «Будь хорошим, не злись, не кусайся». А энергию девать некуда.

Страшные истории — ритуал, где агрессия сублимируется (перерабатывается в нечто безопасное).

Ребенок пугается, визжит, зажмуривается и тем самым выплескивает накопившееся напряжение. Он как бы говорит своему внутреннему дракону: «Я знаю, что ты существуешь. Давай поиграем, но правила игры устанавливаю я».

4. Эффект «контролируемой реальности»

Почему детям нравится, когда их пугают в книжке, но они плачут, когда гаснет свет в реальной комнате? Потому что в страшилке есть структура. Есть начало и конец. Есть интонация мамы, которая рассказывает. Есть знание, что через 15 минут всё закончится.

В реальной жизни тревога бесформенна и бесконечна. А в искусстве (пусть даже самом примитивном хорроре) тревога обретает форму. Ребенок учится выносить напряжение, зная, что у него есть «пульт управления» (захотел — закрыл глаза, захотел — дослушал).

5. Инициация и архетип Тени

Карл Густав Юнг говорил о том, что в каждом из нас есть Тень — та часть личности, которую мы не хотим показывать свету. В детстве Тень особенно активна:

• все наши «нельзя»,
• стыд,
• зависть к младшему брату,
• желание стукнуть маму.

Ребенок еще не умеет вытеснять это глубоко в бессознательное, поэтому он проецирует Тень вовне — в образы ведьм, скелетов и злых клоунов.

Страшилка — единственный легальный способ встретиться со своей Тенью, не разрушив при этом образ «хорошего ребенка»

Ребенок смотрит на монстра и подсознательно узнает в нем части себя. Он учится договариваться с темнотой внутри, а не отрицать ее. Дети, которым в детстве запрещали бояться, часто вырастают во взрослых, которые боятся собственного гнева или собственной уязвимости.

6. Преодоление ужаса небытия

В глубине души каждый ребенок (как и взрослый) носит страх смерти. Мы редко говорим об этом прямо, но вопросы: «А я умру? А ты умрешь?» — это классика для детей. Герой попадает в ситуацию смертельной опасности, балансирует на грани, но возвращается.

7. Магия контроля над хаосом

Посмотрите на ритуалы, которые дети выстраивают вокруг страшного:

• «Закройся одеялом с головой»;
• «Досчитай до трех»;
• «Не выглядывай из-под подушки».

Это не просто капризы. Это магическое мышление, которое работает как психологическая защита. Ребенок интуитивно понимает то, что взрослые забывают: чтобы победить хаос, нужно создать ритуал.

Слушая страшилку, ребенок находится в уникальном положении — он одновременно жертва (мне страшно) и творец своей реальности (я сам попросил это включить, я контролирую дозу страха). Это первая практика осознанного управления своими аффектами. Он учится говорить своему страху: «Стоп. Я здесь главный». И это навык покруче многих школьных предметов.

8. Идентификация через отвращение и любопытство

Зигмунд Фрейд в работе «Жуткое» описывал феномен Unheimlich: по-настоящему страшным оказывается не чужое, а знакомое, которое вдруг становится странным и пугающим.

Поэтому детей так манят искаженные лица, деформированные тела, монстры с чертами людей. Это исследование границ нормы. «Где заканчиваюсь я и начинается чужое? Если у монстра мои глаза, он всё еще монстр?»

Игра с ужасным — это способ выстроить собственные границы. Через отрицание («Я не такой, как этот вампир») ребенок парадоксальным образом лучше понимает, кто он есть на самом деле.

9. Страх как акт доверия

Самое парадоксальное, что ребенок идет в страшное только тогда, когда у него есть прочная опора. Если мир рушится, если мама с папой ссорятся, если нет безопасности в реальности — ребенок никогда не полезет в ужастик. Ему не хватит на это ресурса. Ему нужно будет защищаться от реальной угрозы, а не тренироваться на символической.

Поэтому тяга к страшному — это всегда признак базового доверия к миру. Ребенок как бы говорит: «Я знаю, что мир в целом безопасен. Я знаю, что мама рядом. И поэтому я могу позволить себе роскошь испугаться понарошку, чтобы стать чуточку сильнее».

Ребенок не хочет слушать страшилки? Это не про трусость

Очень важно сказать здесь и об обратной стороне, чтобы не создать новую тревогу. Если ваш ребенок наотрез отказывается от страшных историй, закрывает уши, убегает или просит выключить — это не значит, что у него нет базового доверия к миру. И это точно не повод ставить диагноз «трусишка» или «недостаточно смелый».

Дети осваивают реальность разными маршрутами. Тяга к страшному — это лишь один из способов переработки тревоги, но далеко не единственный.

Некоторые дети предпочитают другие стратегии совладания с неизведанным:

1. Интеллектуализация. Вместо того чтобы переживать ужас в сказке, ребенок будет задавать сто тысяч вопросов: «А почему волк злой? А откуда взялась Баба-яга? А чем она питается?» Он исследует пугающее через знание, через логику. Это не избегание, это другой канал переработки — когнитивный.
2. Контроль через порядок. Некоторые дети успокаивают свою тревогу не страшилками, а ритуалами, порядком, повторяемостью. Им важно знать расписание, иметь свои игрушки на своих местах. Это их способ сказать хаосу: «Не входи».
3. Сенсорная чувствительность. Есть дети с очень тонкой нервной организацией. Для них даже «понарошковый» страх ощущается физически. Как удар током. Их психика просто не успевает переварить образ — он слишком сильный. Это не слабость, это особенность восприятия. Таким детям нужна другая «дозировка» сложности.

Психоанализ говорит нам, что главное — не наличие интереса к страшному, а наличие интереса к жизни вообще.

Базовое доверие к миру проявляется не в любви к ужастикам, а в любопытстве, в способности удивляться, в готовности идти на риск в игре, в умении ошибаться и просить помощи. Если ребенок живой, если он злится, радуется, грустит, если он исследует мир в тех формах, которые ему комфортны, — значит, с его базовым доверием всё в полном порядке.

Что важно знать родителям

Если ребенок тянется к «страшилкам», значит, его психика здорова и находится в фазе активного роста. Он не сбегает от реальности, а тренируется в ней жить.

Он учится:

• мужеству,
• эмпатии (жалея героев),
• эмоциональной саморегуляции.

Конечно, важно соблюдать возрастной ценз и смотреть на реакцию: если после ужастика ребенок не спит неделю — значит, доза была слишком велика. Но если он просит еще — не бойтесь. Просто сядьте рядом и посмотрите вместе. Вы сейчас не просто включаете мультик. Вы сопровождаете его в путешествие в темный лес его собственной души. И фонарик в ваших руках — это ваше спокойное присутствие.

Разрешая ребенку смотреть страшное (в разумных пределах), мы даем ему разрешение встречаться с любыми гранями реальности. Мы даем ему в руки компас и говорим: «Иди. Там темно, но ты не один. И ты справишься». А умение справляться с темнотой — это и есть, пожалуй, главный навык счастливой жизни.

Обложка: © kryzhov / Shutterstock / Fotodom