Русская литература славится особенным трагизмом. Неудивительно, что на фоне общей безысходности русских классиков произведения Ильфа и Петрова так сильно полюбились читателю. Смешные фразочки из «12 стульев» и «Золотого телёнка» давным-давно используются в повседневном общении даже теми, кто эти книги не читал. «Мел» вспомнил самые известные крылатые фразы, родившиеся в соавторстве Ильи Ильфа и Евгения Петрова.
Комментарии4
Много ошибок — фразы взяты из «12 стульев», а в авторстве указано «Золотой телёнок»!
Такое ощущение, словно автор материала не книгу читал, а кино смотрел.
Вот, к примеру, последняя цитата — откуда она, разве это Ильф с Петровым (Катаевым) такое сочинили? Или вот это «Можно, но деньги вперёд» придумали всё-таки Владлен Бахнов с Леонидом Гайдаем, а в оригинале Мечников ответил только «Я же, дуся, человек измученный. Такие условия душа не принимает»?!
Какое это имеет отношение к литературе?! Похоже, автор этого материала как раз из тех, «кто эти книги не читал».
Вот, к примеру, последняя цитата — откуда она, разве это Ильф с Петровым (Катаевым) такое сочинили? Или вот это «Можно, но деньги вперёд» придумали всё-таки Владлен Бахнов с Леонидом Гайдаем, а в оригинале Мечников ответил только «Я же, дуся, человек измученный. Такие условия душа не принимает»?!
Какое это имеет отношение к литературе?! Похоже, автор этого материала как раз из тех, «кто эти книги не читал».
Вот как тот момент выглядит в книге целиком (глава XXXIX, «Вид на малахитовую лужу»):
/разиваю цитату на два камента из-за ограничения на размер здесь/
На шестой день Остапу удалось свести знакомство с монтером Мечниковым, заведующим гидропрессом. К этому времени Мечников, из-за отсутствия денег каждодневно опохмелявшийся нарзаном из источника, пришел в ужасное состояние и, по наблюдению Остапа, продавал на рынке кое-какие предметы из театрального реквизита. Окончательная договоренность была достигнута на утреннем возлиянии у источника. Монтер Мечников называл Остапа дусей и соглашался.
— Можно, — говорил он, — это всегда можно, дуся. С нашим удовольствием, дуся.
/разиваю цитату на два камента из-за ограничения на размер здесь/
На шестой день Остапу удалось свести знакомство с монтером Мечниковым, заведующим гидропрессом. К этому времени Мечников, из-за отсутствия денег каждодневно опохмелявшийся нарзаном из источника, пришел в ужасное состояние и, по наблюдению Остапа, продавал на рынке кое-какие предметы из театрального реквизита. Окончательная договоренность была достигнута на утреннем возлиянии у источника. Монтер Мечников называл Остапа дусей и соглашался.
— Можно, — говорил он, — это всегда можно, дуся. С нашим удовольствием, дуся.
Остап сразу же понял, что монтер великий дока. Договаривающиеся стороны заглядывали друг другу в глаза, обнимались, хлопали по спинам и вежливо смеялись.
— Ну, — сказал Остап, — за все дело десятку!
— Дуся! — удивился монтер. — Вы меня озлобляете. Я человек, измученный нарзаном.
— Сколько же вы хотите?
— Положите полста. Ведь имущество-то казенное. Я человек измученный.
— Хорошо. Берите двадцать! Согласны? Ну, по глазам вижу, что согласны.
— Согласие есть продукт при полном непротивлении сторон.
— Хорошо излагает, собака, — шепнул Остап на ухо Ипполиту Матвеевичу, — учитесь.
— Когда же вы стулья принесете?
— Стулья против денег.
— Это можно, — сказал Остап, не думая.
— Деньги вперед, — заявил монтер, — утром — деньги, вечером — стулья или вечером — деньги, а на другой день утром — стулья.
— А может быть, сегодня — стулья, а завтра — деньги? — пытал Остап.
— Я же, дуся, человек измученный. Такие условия душа не принимает.
— Но ведь я, — сказал Остап, — только завтра получу деньги по телеграфу.
— Тогда и разговаривать будем, — заключил упрямый монтер, — а пока, дуся, счастливо оставаться у источника, а я пошел: у меня с прессом работы много. Симбиевич за глотку берет. Сил не хватает. А одним нарзаном разве проживешь?
И Мечников, великолепно освещенный солнцем, удалился.
— Ну, — сказал Остап, — за все дело десятку!
— Дуся! — удивился монтер. — Вы меня озлобляете. Я человек, измученный нарзаном.
— Сколько же вы хотите?
— Положите полста. Ведь имущество-то казенное. Я человек измученный.
— Хорошо. Берите двадцать! Согласны? Ну, по глазам вижу, что согласны.
— Согласие есть продукт при полном непротивлении сторон.
— Хорошо излагает, собака, — шепнул Остап на ухо Ипполиту Матвеевичу, — учитесь.
— Когда же вы стулья принесете?
— Стулья против денег.
— Это можно, — сказал Остап, не думая.
— Деньги вперед, — заявил монтер, — утром — деньги, вечером — стулья или вечером — деньги, а на другой день утром — стулья.
— А может быть, сегодня — стулья, а завтра — деньги? — пытал Остап.
— Я же, дуся, человек измученный. Такие условия душа не принимает.
— Но ведь я, — сказал Остап, — только завтра получу деньги по телеграфу.
— Тогда и разговаривать будем, — заключил упрямый монтер, — а пока, дуся, счастливо оставаться у источника, а я пошел: у меня с прессом работы много. Симбиевич за глотку берет. Сил не хватает. А одним нарзаном разве проживешь?
И Мечников, великолепно освещенный солнцем, удалился.
