Как говорить с подростком, чтобы он слушал и слышал (да, это возможно!)

Практикующий психолог Катерина Мурашова в книге «Дети взрослым не игрушки» разбирает реальные истории из собственной практики и объясняет, как решать проблемы в отношениях с детьми. Публикуем отрывок о подростках и о простом методе, который поможет начать с ними разговаривать (когда кажется, что они вас совсем не слышат).

Довольно часто на лекциях и на приёме родители спрашивают: а вот какие-нибудь не очень сложные, не очень длинные, но при этом работающие методики расскажите, пожалуйста! Ведь не всегда же и не у всех есть возможность пойти к психологу. И далеко не всегда психологи помогают. Да и просвещение — вещь однозначно полезная. Ведь наверняка же есть у вас методики, с помощью которых и мы сами, родители, как-то можем нашу семейную ситуацию изменить к лучшему.

Такие методики есть. И я их иногда рассказываю.

Сегодня хочу поделиться с читателями одной из них.

Для кого она может оказаться полезной?

Для семей, где есть подростки и предподростки и уже развернувшиеся в полный рост сложности общения с ними.

Там, где всё приблизительно вот так:

— Она меня вообще не слышит. Я ей говорю, говорю, и всё как об стенку горох. Иногда просто отмахивается, а может и нахамить…

— А что вы, собственно, ей говорите-то?

— Ну как что? Самые обычные вещи! Нормальные, как у всех. Чтобы кровать заправила, чтобы уроки учила, чтобы не сидела всё время в этом своём телефоне. Я уж не говорю о том, чтобы что-то по хозяйству сделала, помогла мне… Мне, если честно, обидно. Я очень, очень ребёнка хотела. У нас сложности с зачатием были, я так радовалась, когда узнала… Она маленькой такая ласковая была, всё время говорила: давай, мама, обнимемся! И сообразительная. В садике её всегда хвалили, она так быстро все задания выполняла. Я прямо думала, она отличницей будет. Куда всё подевалось? Что случилось? Может быть, я сама виновата? Но в чём? Я всю жизнь работаю, стараюсь, чтоб у них с братом всё было, дома стараюсь, чтоб чисто, уютно, поесть чтоб было разнообразно, в музеи вот раньше водила, да теперь она не хочет уже, и не заставишь же… Знаете, иногда мне кажется, что она вот последнее время не развивается, а наоборот, деградирует…

Или вот так:

— Он ничего не хочет, понимаете? Самое главное — не хочет думать. Ему же скоро принимать решение: куда после школы? Мы его спрашиваем: что ты хочешь? Он так и говорит: ничего не хочу. Тогда мы спрашиваем так: что же ты будешь делать? В армию пойдёшь? Он говорит: в армию я тоже не хочу, но если придётся — что же, пойду. Но это год. А потом? Мне просто страшно это видеть, если честно. Какие-то эмоции, только когда в компьютер играет. Или по телефону с приятелями. Иногда я срываюсь, ору на него. Это от страха. Один раз он сказал: так вы же всегда всё за меня решали, чего ж вы теперь-то от меня хотите? Откуда оно у меня возьмётся? Я подумал: неужели правда? И что же теперь?

Или вот так:

— Она в школе на хорошем счету. Никогда я её не заставляла уроки делать, всегда сама. Раньше иногда что-то у меня спрашивала, но теперь уже давно этого нет. Она знает, кем хочет быть, куда поступать, и, скорее всего, поступит. И друзья у неё есть, я их видела: умные, спокойные такие юноши и девушки. При них она со мной нормально себя ведёт, видимо, стыдится показать…

— Показать что?

— Мы с дочерью уже года два абсолютно чужие друг другу люди. Она со мной почти не разговаривает. Только если ей что-то надо — деньги или вещи. Ест у себя в комнате и вообще почти оттуда не показывается. Не здоровается со мной и ничего о своей жизни не рассказывает. Я только окольным путём могу что-то о ней узнать. Если я пытаюсь поговорить — она орёт, чтобы я не лезла не в своё дело… Да, был период, уже после развода с её отцом, когда я пыталась устроить свою личную жизнь, может быть, я тогда недостаточно уделяла ей внимания, и теперь она так меня наказывает… Но неужели желание быть счастливой — это такая уж большая вина?

Читайте также

Почему чувство стыда только портит ребёнка, а не воспитывает его

Во всех трёх приведённых выше (и им подобных) случаях мы имеем весьма серьёзные нарушения детско-родительских взаимодействий. Характеристики и история формирования этих нарушений разные. Есть у них и истоки, лежащие ближе или дальше в прошлом этих семей. Но жить-то надо здесь и сейчас, общаться, смотреть в будущее, формировать его. Именно сегодня подросток на контакт не идёт, да и родитель, в общем-то, не очень понимает, как и на чём этот контакт строить (знал был — уже построил). Те или иные попытки наладить взаимопонимание: «давай поговорим как взрослые люди…», «давай разберёмся…», «я хочу понять…», «давай заключим договор» и так далее — как правило, уже состоялись и ни к чему не привели.

Мне нравятся методики, построенные на парадоксе, на разрушении шаблона.

Здесь, в этих историях, шаблон, очевидно, таков: «Мы ему говорим, говорим, а он нас не… (не слышит, не слушается, не замечает, не уважает и так далее)».

Разрушаем шаблон.

Не говорим ему.

А что же делать? Молчать? Но как же из молчания родится желанное взаимопонимание?

Не родится, конечно. Поэтому надо говорить. И не с ним, а с собой.

Но не с собой теперешним.

Желая испробовать эту методику на практике, вы будете говорить с собой-подростком. Точнее, вы напишете себе письмо. Сколько лет назад это было? Двадцать? Вот там, на расстоянии двадцати лет в прошлом, и находится ваш адресат. Вспомните его как можно подробней. Постарайтесь его увидеть, услышать, вспомнить что-то кинестетическое. Может быть, надо пересмотреть фотографии. Как вам сегодня хочется к нему обратиться? «Дорогой Саша»? «Привет, Санька!»? «Господи, Шура, если б ты только знал!»?

Так и начните своё письмо. Забудьте на время о своём сыне или дочери: сейчас вы разговариваете не с ним и не с ней, а с тем подростком, которым вы, именно вы, были когда-то. Глядя в его глаза (можно положить перед собой фотографию, которая вам нравится), расскажите ему о прошедших годах всё, что вы считаете важным. Что интересного или грустного с вами случилось? Пожалуйтесь или похвастайтесь, если есть чем. Если хотите, попробуйте дать ему советы (вдруг есть параллельные вселенные и каждая жизнь проживается не один раз?). Если хочется быть дидактичным — будьте. Если хочется ободрять и вселять надежду — сделайте это. Хочется поплакаться в ещё не изношенную жилетку — не стесняйтесь. В вашей честности — залог успеха.

Не факт, что это письмо будет написано за один раз. Не торопитесь, вам некуда торопиться, он всегда вас подождёт там, в прошлом. Поговорите с ним столько раз, сколько вам будет нужно, чтобы сказать всё, что вы хотите сказать.

Дальше понятно?

Не имеет значения, пошлёте ли вы это письмо своему сыну (дочери) по электронной почте или просто положите на его стол исписанные листы, выложите текст на своей странице в «Фейсбуке» или в «Прозе.ру» и дадите ему ссылку.

Только, ради бога, не говорите мне, что ваш подросток не будет это читать!

Они не уверены в себе и мире, они мучительно, страстно и ревниво приглядываются к окружающему. Вы, родители, — уже, возможно, не центральная, но любимая и одновременно раздражающая часть пейзажа. Они в вас выросли, вы — это их родная страна. Она чрезвычайно важна. Тридцать лет назад эмигрировавший на другую сторону земного шара человек автоматически выхватывает глазами газетный заголовок о его бывшей родине. А подросток упустит возможность узнать что-то неожиданное (разрыв шаблона!) о родителе? Да я вас умоляю!

Работающая методика, я применяла её много раз. Не всегда, но часто — действует, отношения сдвигаются с мёртвой точки, меняются конструктивно. Часто родитель что-то понимает и меняет свою стратегию и тактику уже прямо в процессе написания письма. Бывали и такие случаи, когда письмо было написано, но так и не отослано сыну или дочери. Удивительно, но отношения в этом случае всё равно менялись.

В заключение с разрешения авторов привожу опять же три небольших выдержки из писем в прошлое.

»…Тогда это казалось таким важным, я помню. А сейчас я думаю: господи, да какая разница, кто кому что сказал! И отчётливо видны настоящие важности — теперь я думаю, что такого друга, как Кеша (мы с ним дружили с пяти до пятнадцати лет!), у меня больше никогда не было. Почему я тогда послушал Игоря и не пошёл за ним, до сих пор не могу себе простить…».

»…Я рыдала, получив четвёрку… Теперь смотрю: как повлияло на мою жизнь то, на что я сдала геометрию в восьмом классе? Да никак. Но родители говорили мне, что я должна… да нет, нечего на них всё валить, я и сама так считала. Почему-то думала, что, просто поступив в институт, гарантирую себе счастливую жизнь. Дура была. Сейчас так странно это вспоминать… А счастье, которое всё-таки было, оказалось совсем не тем и не там…».

»…Люба, зачем ты всем врала и всё это сочиняла? Я теперь считаю, что это от страха показаться неинтересной. Я и сейчас себя иногда на этом ловлю, но в основном научилась справляться: я ведь живу не для того, чтобы развлекать окружающих. А для чего? Боюсь, ответа я и сейчас не знаю… Может быть, надо было не идти на экономический, а попробовать стать писателем? А может быть, и сейчас ещё не поздно?».