«Мужчина может хорошо зарабатывать в детском саду». 21-летний воспитатель — о работе с детьми

Кириллу Серегину 21 год. В прошлом году он окончил педагогический колледж, а в этом — приступил к работе воспитателем в дошкольном отделении школы № 444 в Москве. В преддверии Дня дошкольного работника мы поговорили с Кириллом о его профессии, отношении общества к воспитателям-мужчинам и детской безопасности.
Кирилл не мечтал стать воспитателем. Как и многие школьники в 11-м классе, он просто не знал, куда поступать: «Мне было интересно практически всё — от гостиничного бизнеса до археологии, я много работал с 14 лет, поэтому не мог сделать выбор. Подал документы в разные вузы и несколько колледжей сразу, в итоге выбрал педагогический колледж № 10 в Бирюлёве. Мужчины здесь учились только на направлении „учитель начальных классов“, и около 6–7 человек — на физруков. На моём направлении было 23 однокурсницы, я — единственный парень».
Когда в колледже началась практика, Кирилл понял, что выбор сделал правильный. Правда, не всегда то, что он видел в детских садах, его радовало: «В детских садах нет никаких проверок знаний, экзаменов (по закону их быть и не должно), и, к сожалению, воспитатели там, где я проходил практику, этим пользуются. Усвоил ребёнок информацию или нет, интересно ему или скучно — неважно. Никаких дополнительных ресурсов, новых подходов, ничего. Ребёнок побыл в саду, выпустился из него — а дальше уже не их, воспитателей, забота».

Кирилл уверен, что главная причина такого отношения — нежелание педагогов развиваться, а не нагрузка и зарплата: «Я вас, может быть, удивлю, но последние лет пять очередь на бюджет на дошкольное отделение очень высокая, особенно в высших учебных заведениях, потому что зарплаты у воспитателей детей дошкольного возраста в разы выше, чем это было 10 лет назад (я говорю про Москву), — это не 20 и даже не 30 тысяч. А смена у нас при этом — 7 часов. Раньше — да, в дошколку шли люди без высшего и даже среднего образования, которым нужна была хоть какая-то работа. Но сейчас это уважаемая профессия — по крайней мере, для тех людей, с которыми я общаюсь».
И всё же молодому педагогу повезло: он нашёл детский сад, который отличается от всего, что Кирилл видел на практике, — здесь воспитатели относятся к детям не с позиции авторитарного взрослого, а как к равным: «Ты — человек, я — человек, я с тобой чем-то делюсь, а ты — со мной». А ещё здесь приветствуются воспитатели-мужчины: помимо Кирилла, в дошкольном отделении школы № 444 работают ещё двое юношей, и для нашей страны это, определённо, много: «Мне кажется, что мужчины не идут работать в детские сады по двум причинам. Первая — стереотип, что дети — это дело женское, а мужское — это деньги зарабатывать.
Поверьте, мужчина может заработать деньги в детском саду и при этом быть отличным квалифицированным специалистом
Второе — конечно же, детская безопасность. Я понимаю родителей, которые переживают за своих детей, это нормальное и естественное чувство. Но детские сады (опять-таки я могу говорить только о Москве) делают всё возможное, чтобы не допустить к детям опасного для них взрослого: прежде чем устроиться на работу, мы встречаемся с наркологом и психоневрологом, в самом детском саду повсюду установлены камеры, и в группе всегда находятся минимум два воспитателя. Такого, что человек остаётся один на один с детьми и волен делать всё что угодно, у нас не бывает».
А зачем мужчинам вообще работать воспитателями? В скандинавских странах это уже становится нормой, но у нас, к сожалению, всё ещё считается странным и даже немного подозрительным. Так же как и мужской декрет. Или просто участие отца в жизни ребенка.
Кирилл уверен: воспитатели-мужчины не просто показывают хороший пример — отец может заниматься детьми наравне с матерью, это не стыдно и нормально, — но и помогают детям из неполных семей увидеть другие паттерны поведения и получить то самое мужское влияние, о котором так любят писать комментаторы в интернете. А ещё мужчинам может нравиться работать с подрастающим поколением: «Друзья сначала настороженно отнеслись к моему решению стать воспитателем, но сейчас они видят, что я хорошо выполняю свою работу и очень её люблю. Недавно мне впервые пришёл аванс — я удивился, потому что не думал, что за мою работу будут ещё и платить».

Кажется, что у Кирилла на работе вообще нет сложностей и проблем, но, конечно, это не так. Например, в пятницу, перед тем как дети уйдут на выходные, и после них, в понедельник, ребята особенно энергичные, совладать с ними бывает непросто. И всё же, как признаётся Кирилл, негативных эмоций у него на работе не бывает. Во-первых, ему помогают коллеги — отличные опытные воспитатели, которые только радуются нововведениям: Екатерина Петровна и Лариса Юрьевна. Во-вторых, результат этой работы виден сразу: «Сегодня ты рассказываешь что-то детям, а уже на следующий день слышишь, что они обсуждают эту историю между собой или подходят к тебе, чтобы задать вопросы. Когда человек сидит в офисе, сложно получить какой-то фидбэк. А в педагогической сфере ты получаешь его в кратчайшие сроки».
27 сентября в России отмечают День дошкольного работника. Кирилл свой профессиональный праздник будет отмечать впервые. Правда, он уверяет, что лично ему такие праздники не очень-то и нужны: «У меня каждый день как праздник, никаких подарков и поздравлений я не жду. У нас принято в конце недели отправлять родителям видео о проделанной работе. И комментарии с благодарностью от родителей в чате — это и есть отличный подарок».
График у Кирилла плотный: утро и день в саду, вечером может быть аниматорский заказ. В этом году он планирует продолжать своё образование: сначала займётся актёрским мастерством (необходимым для работы аниматором), через год пойдёт получать высшее. Учиться будет на дефектолога. А своим будущим коллегам, которые только планируют поступать или учатся на воспитателя, он советует тысячу раз подумать о своём решении. Но всё-таки попробовать: «А если попробуете, относитесь к детям с уважением и не думайте, что они глупые и ничего не понимают. Поверьте, они смогут многому вас научить».
Популярные комментарии
Евгения СамотохинаТо что отрицательные оценки нужны — я согласна, но здесь должен быть ряд факторов: 1) как по мне текущая система оценки (пятибалльная, а по факту четырехбальная) — не то чтобы объективная. Особенно чувствуется на объемных заданиях в старших классах, когда в тексте на 2 страницы допустил 2-3 ошибки и пооучаешь тройку. Как по мне система должна иметь разбивку хотя бы в 10 баллов. 2) Часто каждый учитель сам определяет как оценивать ученика. Если с точными науками и каким-нибудь диктантом ещё более-менее понятно, то с более творческими заданиями, пересказами вообще непонятно — у одного учителя ты получаешь 5 у другого за пересказ того же качества — 3.
«Двойка должна жить». Учитель — о том, почему плохие оценки нужны детям
АнастасияДа уж… Уважительное общение не включено в общеобразовательные стандарты и экзаменационные вопросы. Можно иметь аттестат и даже не один диплом, но при этом оставаться полнейшим хамом. Системный кризис.
«Короче, училка, варежку свою закрой». Топ-20 цитат из переписок родителей с учителями, от которых волосы встают дыбом
Виктория ИльинаА может, пора честно посмотреть на проблему не только глазами учителя? Учитель жалуется: слишком много часов, слишком много отчётности, слишком много требований сверху. И с этим трудно спорить. Но есть один неудобный вопрос: а не является ли сама школа частью проблемы, которую она годами создаёт? Попробуйте хотя бы на минуту посмотреть на ситуацию глазами ученика. Этот ребёнок, которого сегодня заставляют заучивать километры информации «для галочки», завтра станет взрослым человеком. Возможно, чиновником, руководителем, тем самым человеком, который будет писать новые стандарты, программы и инструкции для школ. Не удивительно ли, что система воспроизводит сама себя? Главная ошибка многих педагогов — не в любви к знаниям. Знания нужны. Ошибка в другом: в убеждении, что ребёнку обязательно нужно загрузить весь огромный школьный багаж, не задумываясь, что из этого действительно пригодится именно ему. И когда обществу годами пытаются доказать ценность каждого килограмма ненужной информации, неудивительно, что эта работа перестаёт восприниматься как источник реальной пользы. Может быть, выход проще? Не превращать каждый предмет в борьбу за выживание. Не ломать детей и не выгорать самим. Если ребёнку ваш предмет объективно мешает сосредоточиться на тех знаниях, которые нужны ему для будущего, — поставьте законную тройку и дайте ему возможность развиваться дальше. Иногда настоящая педагогика — это не заставить выучить всё. А понять, что именно действительно стоит учить.
«Мы согласились со своим бесправием». Учительница – о том, почему ее коллеги терпят унижения










