Кто такая Екатерина Проничева — новый (опять!) директор ГМИИ имени А. С. Пушкина

14 января директор Пушкинского музея Ольга Галактионова покинула свой пост и возглавила Третьяковскую галерею. Занять ее кресло доверили Екатерине Проничевой, сестре прежнего директора Третьяковки — Елены Проничевой. Рассказываем, чем известна Екатерина Проничева, заведующая теперь крупнейшим в Москве собранием мирового искусства, и какие перед ней стоят вызовы.
Что случилось
14 января министр культуры Ольга Любимова сообщила о кадровых перестановках в московских арт-институциях. Новым главой Пушкинского музея назначили директора Владимиро-Суздальского музея-заповедника Екатерину Проничеву.
Ольга Галактионова стала директором Третьяковской галереи, сменив на этом посту прежнего директора Елену Проничеву. Та, пишет ТАСС, ушла «по собственному желанию», не получив при этом нового назначения. Екатерина и Елена Проничевы приходятся друг другу сестрами, и получается интересно: Галактионова передала Пушкинский старшей из Проничевых, Екатерине, и приняла бразды правления от младшей из Проничевых, Елены. Это дало СМИ повод назвать свершившиеся кадровые перестановки рокировкой.
BFM пишет со ссылкой на искусствоведа Софью Багдасарову, что такие перестановки — признак «глубочайшего кадрового дефицита топ-менеджеров российских музеев».
В Пушкинском музее кадровой стабильности нет с 2023 года. Ольга Галактионова провела на своем посту чуть менее года, ее предшественница Елизавета Лихачева — неполные два года. Для сравнения: предшественница Лихачевой Марина Лошак была у руля куда более внушительные 10 лет.
Такие же контрасты в Третьяковской галерее. Ушедшая с поста директора Елена Проничева руководила ГТГ неполные три года. Ее предшественница Зельфира Трегулова занимала ту же должность 8 лет.
На Екатерину Проничеву возлагают надежды по восстановлению стабильности и предсказуемости. По крайней мере, в рамках Пушкинского музея. Эксперты соглашаются: на прежнем своем посту — главы Владимиро-Суздальского музея-заповедника — Проничева-старшая зарекомендовала себя сильным управленцем, нацеленным на всестороннее развитие музея — и как туристического центра, и как научного кластера.
Что известно о Екатерине Проничевой
Екатерина Проничева — юрист по первому образованию и искусствовед по второму. В 2000 году Проничева окончила юрфак МГУ, в 2011-м — факультет изящных искусств, также в МГУ. До перепрофилизации работала юристом в «Росгосстрахе» и «Газпроме», с 2010 года стала заниматься правовой работой в сфере искусства (совместно с юридической фирмой «ЮСТ»).
Екатерине Проничевой 48 лет, родилась она в Петрозаводске. Отец — Владимир Егорович Проничев. В октябре 2002 года Проничев был одним из руководителей оперативного штаба по освобождению заложников из театра на Дубровке. В 2003–2013 годах возглавлял Пограничную службу РФ, был членом Совета Безопасности РФ. До 2016 года был председателем спортивного общества «Динамо».
Сестра, как уже говорилось, — Елена Проничева, экс-директор Третьяковской галереи.
В 2012 году Екатерина Проничева стала заместителем Сергея Капкова — на тот момент главы московского Департамента культуры. В 2013 году получила назначение в Минкультуры РФ — возглавила в нем Департамент культурного наследия. В июне 2015 года стала генеральным директором ВДНХ. Под ее началом в парке перезапустили музей в павильоне «Космос» и открыли Музей славянской письменности. В 2018 году ушла с поста директора ВДНХ и стала председателем московского Комитета по туризму.
В июле 2022 года Проничева возглавила Владимиро-Суздальский музей-заповедник (ВСМЗ). Музей необычный, потому что филиалы, коллекции и памятники в его ведении находятся в разных городах Владимирской области. В частности, музею принадлежат Золотые ворота во Владимире (сейчас ведется их реставрация). Также в ведении ВСМЗ находятся Успенский и Дмитриевский соборы во Владимире, ансамбль Спасо-Евфимиева монастыря и Рождественский собор в Суздале, церкви и памятники в Боголюбове и Кидекше. В 2025 году весь этот музейный комплекс посетили полтора миллиона человек, по большей части туристов, писал «Царьград».
В интервью The Art Newspaper Russia Проничева говорила, что делает из ВСМЗ не только место, куда приезжают туристы, но и научно-исследовательский центр для исследования зодчества и культуры русского Средневековья.
Помимо прочего, при Проничевой ВСМЗ вел работу по возвращению в свое ведение Георгиевского собора XIII века в Юрьеве-Польском. Тот, как писали «Владимирские ведомости», отошел в ведение РПЦ в 2019 году, а теперь требует глубокой реставрации, для которой музей хотел получить храм обратно. В итоге в июне 2024 года Георгиевский собор передали в оперативное ведение ВСМЗ, писала газета «Культура».
14 января Проничева приняла назначение в качестве главы Пушкинского музея и сложила полномочия директора ВСМЗ. Наиболее вероятным ее преемником «Владимирские ведомости» называют Алису Бирюкову — некогда главу Суздаля и действующего замдиректора музея-заповедника.
Какие вызовы стоят перед новым директором
До назначения Екатерина Проничева уже имела соприкосновение с Пушкинским музеем: будучи главой Департамента культурного наследия в Минкультуры РФ, она курировала создание Государственного музея нового западного искусства. Коллекции, ставшие основой музейного фонда, находились как раз таки в ведении Пушкинского музея.
Как отметила в разговоре с BFM искусствовед Софья Багдасарова, главной проблемой Пушкинского музея остается стройка Музейного городка — целиком музейного квартала с пешеходными улицами между станциями метро «Боровицкая» и «Кропоткинская». Как пишет РБК, о планах создать его столичные власти говорили еще при Лужкове, в конце нулевых. Поначалу завершить проект планировалось до 2019 года. Но сроки постоянно сдвигались, и музейного квартала москвичи не увидели ни при Марине Лошак, ни при Елизавете Лихачевой, ни при Ольге Галактионовой. Сейчас готовый Пушкинский квартал планируют сдать в эксплуатацию лишь к 2030 году.
Помимо прочего, в бытность директором Ольга Галактионова приостановила издательскую программу Пушкинского музея — ГМИИ почти не выпускал собственных книг и собраний. «Мы очень надеемся, что Проничева ее [программу] вернет», — сказала Багдасарова в интервью BFM.
Фото: © Сергей Булкин / ТАСС
Популярные комментарии
Евгения СамотохинаТо что отрицательные оценки нужны — я согласна, но здесь должен быть ряд факторов: 1) как по мне текущая система оценки (пятибалльная, а по факту четырехбальная) — не то чтобы объективная. Особенно чувствуется на объемных заданиях в старших классах, когда в тексте на 2 страницы допустил 2-3 ошибки и пооучаешь тройку. Как по мне система должна иметь разбивку хотя бы в 10 баллов. 2) Часто каждый учитель сам определяет как оценивать ученика. Если с точными науками и каким-нибудь диктантом ещё более-менее понятно, то с более творческими заданиями, пересказами вообще непонятно — у одного учителя ты получаешь 5 у другого за пересказ того же качества — 3.
«Двойка должна жить». Учитель — о том, почему плохие оценки нужны детям
АнастасияДа уж… Уважительное общение не включено в общеобразовательные стандарты и экзаменационные вопросы. Можно иметь аттестат и даже не один диплом, но при этом оставаться полнейшим хамом. Системный кризис.
«Короче, училка, варежку свою закрой». Топ-20 цитат из переписок родителей с учителями, от которых волосы встают дыбом
Виктория ИльинаА может, пора честно посмотреть на проблему не только глазами учителя? Учитель жалуется: слишком много часов, слишком много отчётности, слишком много требований сверху. И с этим трудно спорить. Но есть один неудобный вопрос: а не является ли сама школа частью проблемы, которую она годами создаёт? Попробуйте хотя бы на минуту посмотреть на ситуацию глазами ученика. Этот ребёнок, которого сегодня заставляют заучивать километры информации «для галочки», завтра станет взрослым человеком. Возможно, чиновником, руководителем, тем самым человеком, который будет писать новые стандарты, программы и инструкции для школ. Не удивительно ли, что система воспроизводит сама себя? Главная ошибка многих педагогов — не в любви к знаниям. Знания нужны. Ошибка в другом: в убеждении, что ребёнку обязательно нужно загрузить весь огромный школьный багаж, не задумываясь, что из этого действительно пригодится именно ему. И когда обществу годами пытаются доказать ценность каждого килограмма ненужной информации, неудивительно, что эта работа перестаёт восприниматься как источник реальной пользы. Может быть, выход проще? Не превращать каждый предмет в борьбу за выживание. Не ломать детей и не выгорать самим. Если ребёнку ваш предмет объективно мешает сосредоточиться на тех знаниях, которые нужны ему для будущего, — поставьте законную тройку и дайте ему возможность развиваться дальше. Иногда настоящая педагогика — это не заставить выучить всё. А понять, что именно действительно стоит учить.
«Мы согласились со своим бесправием». Учительница – о том, почему ее коллеги терпят унижения







