Это был чертовски длинный эскалатор. Вы когда-нибудь спускались на таком целых три с половиной минуты? Да ещё с маленьким сыном на руках. У которого насморк. А вы забыли салфетки дома.
Теперь мне придётся делать вид, что он просто плачет, говоря ему: «Тише, тише», каждый раз, когда кто-то будет подниматься навстречу. Этот трюк я подглядел у одной мамы, которая использовала его, чтобы отвести в сад больного ребёнка. К моменту, когда воспитатели понимали, что никакая это не детская истерика, а обычная ОРВИ, ребёнок был уже на борту.
Магазин с бытовой химией выехал из-за колонны, украшенной праздничной мишурой.
— Какой отвратительный сопливый нос, — шептал грузный мужчина на ухо своей спутнице, проехав мимо нас.
«Не отвратительнее твоего живота», — хотел я крикнуть ему вслед, но не стал, потому что действие инсулина стремительно заканчивалось. Нога в местах уколов потихоньку немела. Мышечная память. Господи, как же хочется моркови! Диабетикам в такие моменты хочется разного. Можно составить целый справочник. А мне всегда — именно моркови. Оранжевой с желтизной, какая росла у бабушки в самодельной теплице. «Тигр в оранжевую полоску потому, что ест морковь», — любила повторять она.
Я уже мог различить сине-зелёную упаковку салфеток в магазине.
Голова болела всё сильнее. Навстречу поднималась молодая пара с кольцами в ушах, похожими на гимнастические. Я вспомнил, как Александра уговаривала меня сделать тату, когда мы узнали о ребёнке. Я пошутил, что набью тигра в клетке. Она обижалась два дня. Нужно было чаще слышать её, пока позволяло время.
Квадраты кафельного пола становились всё крупнее.
Началась тошнота. Я приготовился сходить с эскалатора. Наверх, против хода ступенек, бежала девушка в строгом чёрном костюме. Она улыбнулась, увидев нас, и я только собрался улыбнуться в ответ, как Саша чихнул. Так, словно в носу сработал часовой механизм, и он взорвался изнутри. Солёная слизь зеленоватого цвета покрыла моё лицо. Девушка быстро отвернулась и ускакала вверх, подпрыгивая, словно ворона на горячем асфальте.
Мы сошли, я сел на корточки и внимательно посмотрел на Сашу.
— Пап, я не специально.
— Знаю, сын. Я тебя люблю.
Он взглянул на то, как я держусь за ногу, и спросил:
— Ты снова становишься Морковным Человеком?
Я молча кивнул и вытер лицо своим рукавом, а он своим. Взявшись за руки, мы прошли мимо магазина с салфетками в сторону овощной лавки.
Во-первых, диабетики всегда таскают с собой конфетки. И у него конфетка должна была быть (либо должно было быть написано, что он забыл её взять с собой).
Во-вторых, поход к овощной лавке не поможет. Не будет же папа морковку есть немытой и нечищенной. Так и ещё какую-нибудь болезнь подхватить недолго.
Ну в целом рассказ, конечно, трогает. У меня недавно была такая ситуация, когда с сыном пошли в магазин за продуктами: я захотел взять вафельные такие печеньки с карамелью внутри, а он захотел взять тоже вафли, но не плотные, а пышные такие, с шоколадной пропиткой с одной стороны. Я ему уступил (подумал, что чем меньше съем сладкого, тем меньше будет килограммов), а когда мы отошли, он стал говорить, что он не очень хочет тех мягких вафель, что давай, дескать, лучше вернёмся за теми, которые я хотел.
Они, конечно, временами капризничают, но временами проявляют чудеса заботливости и предусмотрительности.
Читайте также
Популярные комментарии
АндрейАбсолютно согласен! Надо ещё и математику убрать, а то учат детей думать и раскладывать по полочкам! И читать и грамотно общаться сейчас не в моде. Есть же нейросеть! И комментарии поможет написать! Отправлять в школу только на физкультуру, труды и ОБЗиР. А все остальные предметы платно и по желанию! Хотя и эти три предмета требуют особой подготовки, поэтому их надо тоже по желанию, а лучше вообще платно!
«Врачей жалко. А вас, тварей, нет». Честный монолог учительницы о том, что стоит за особым статусом педагогов
Виктория Ильина«Короткий ответ: никак» — пожалуй, самая спорная рекомендация статьи. Да, признание родителей не изменит прошлого, а разговор не гарантирует извинений. Но это не значит, что о пережитом нужно молчать. Между «устроить суд истории» и «закрыть тему» есть третья возможность: спокойно рассказать, что помнишь, что чувствовал и как это на тебя повлияло. Не ради мести или покаяния, а чтобы назвать пережитое своими словами и обозначить границы. Родители могут искренне не помнить — но статья лишь предполагает это, не зная обстоятельств конкретной семьи. Избирательность памяти сама по себе не доказывает ни забывчивости, ни правоты одной из сторон. Почему же защитная версия взрослых считается вероятной, а желание выросшего ребёнка высказаться объявляется попыткой «переписать детство»? Забыть старые обиды по приказу невозможно. Молчание не означает, что проблема решена. Исследования также показывают: пережитое в детстве насилие связано с повышенным риском повторения жестокого или пренебрежительного обращения со своими детьми. Поэтому очень важно не «оставить родителей в покое», а осмыслить свой опыт и не передать его дальше. Разумеется, разговор стоит подготовить и вести без оскорблений. А вот объявлять молчание универсальным способом исцеления — безответственно, важно не просто прекратить разговоры о прошлом, а именно разобраться, как не воспроизвести пережитую несправедливость уже в отношениях со своими детьми.
Родители били меня в детстве, а теперь говорят, что ничего не было. Почему они так делают?
Юрий НикольскийПолвека сохраняю вес. Утром встаю на весы. Если вес выше той отметки, что установил полвека тому назад, то в этот день пищи на четверть меньше предыдущего дня. Ем по 6 раз в день, йогурт за час до сна. Не редко толстеют в годы, когда перестают расти — здесь уменьшаются затраты, а привычка есть столько же сохраняется. Второй период после окончания учёбы — начинается спокойная жизнь. Третий период — организм стареет, то новые клетки образуются всё реже. Сейчас потребляю пищи в 3 раза меньше чем полвека тому назад. Для женщин ещё есть периоды, связанные с беременностью.
Дело не в гормонах: 10 ошибок, из-за которых вы не можете похудеть
