«Я — Минздрав, департамент образования и СанПиН в одном лице». Правила воспитания Маши Рупасовой

Стихи писателя Маши Рупасовой любят многие дети, но уже восемь лет её главный читатель — сын Макс. В новых «Правилах воспитания» — о том, как быть ребёнку зеркалом и полигоном, почему взрослые ведут себя как идиоты, и как рассказать сыну, что его усыновили.

1. Моя роль — быть проводником. Я рассказываю Максу всё, что знаю о внешнем и внутреннем мире. Я как зеркало: отражаю его, светлого, волевого, умного, уязвимого, нежного и упрямого. Мы вместе создаём этот образ себя, а я должна быть деликатным, бережным зеркалом. А ещё я Роскомнадзор, минздрав, ФСИН, департамент образования, санитарный инспектор — внешний локус контроля, одним словом. Я выполняю роль полигона, на котором он испытывает разные способы взаимодействия с миром.

2. Для меня материнство — это сопричастность чуду. Жизнь появилась на нашей планете четыре миллиарда лет назад. Мы просто не в состоянии вообразить такие цифры, но зато мы можем наблюдать это чудо жизни у себя под боком. Можно и на чужих детей с этой целью посмотреть, конечно же, но ежесекундная вовлечённость возможна только с ребёнком, которого ты любишь и которому ты всецело принадлежишь.

3. Дисциплины у нас нет. Но и демократии нет. Ребёнок слушается взрослых, а мы, если есть возможность, всегда идём ему на встречу. Я сейчас спросила у сына, какие у нас дома правила. Он думал-думал, вспомнил, что дома нельзя орать. Зато на детской площадке сколько угодно. Вот и все правила.

4. Нельзя ругаться с человеком, который настолько младше. Для ругани нужно равноправие партнёров. Когда я чувствую, что могу начать ругаться, я беру паузу, чтобы собрать себя в разумного взрослого человека. Разумеется, пару-тройку раз в год я попадаю в постыдные для себя ситуации с воплями в адрес ребёнка: для этого нужно, чтобы я пропустила момент своей сильной усталости. К примеру, сутки не спала, много работала, нервничала, а тут ребёнок — так удачно! — потерял в аэропорту чемодан с макбуком. При критическом дефиците ресурса как-то забывается, что и ребёнок, и чемодан, и макбук — это мамина ответственность.

5. Взрослые тоже ведут себя как идиоты, ну что поделать. В таких случаях я быстро беру себя в руки, кратко извиняюсь, успокаиваю ребёнка, а потом, через пару дней, возвращаюсь к этому случаю в спокойной обстановке. Проговариваю его чувства: испугался, обиделся, очень разозлился на маму. Объясняю свои причины и говорю, что это в любом случае меня не оправдывает. Добавляю, что он вполне может меня не прощать, но я буду стараться, чтобы этого не повторилось. И я, правда, очень стараюсь: недавно мы летели 17 утомительных часов без единого конфликта — я несколько раз повторила себе, что я устала, я на взводе, но ребёнок не имеет к этому ни малейшего отношения.

6. Папа — нормальный взрослый человек, не нуждающийся в няньке. Большое счастье, когда это так. Я работаю дома, поэтому мне достаётся больше и ребёнка, и бытовых забот. Но наш папа включён в ребёнка полностью: он знает всех его друзей, учителей и врачей, он знает, чем ребёнок болел, чем привит. Домашние занятия математикой — на папе, на нём же — часть прогулок и половина укладываний на ночь. Я спокойно уезжаю в недельную командировку, зная, что всё будет в порядке. Ну и нельзя, наверное, сказать, что мы его воспитываем, ребёнок как-то сам воспитывается о нас. Этим летом мы заметили, что он сознательно прикладывает усилия, чтобы быть такими, как мы. И то, что мы в его исполнении увидели, нам понравилось.

7. Самое сложное в материнстве — бесконечно балансировать между своими и детскими интересами. Я не раз сталкивалась с мнением, что работающие мамы — эгоистки. Они, мол, гоняются за самореализацией вместо того, чтобы принести себя в жертву семье. Такой подход имеет право на жизнь, но я считаю, что добром это не кончается: жертва в конце концов выкатывает семье совершенно неподъёмный счёт. Так что мы балансируем, учитывая потребности и нужды всех членов семьи. Это сложно, потому что мы — ребята, сильно жадные до жизни, каждому нужно много. Поэтому самое приятное в материнстве — наконец найти равновесие, пусть и ненадолго. Ещё приятно, когда ежедневная работа над собой даёт результат в виде счастливого ребёнка. Он иногда от избытка чувств восклицает: мама, как хорошо быть мной! И я думаю: вот он, твой сияющий «Оскар», мать.

8. Сначала найти опору в себе, а потом стать опорой ребёнку. Я поняла такую вещь: перед тем, как говорить с ребёнком на сложную тему, надо обсудить эту тему с самим собой и прийти к какому-то решению.

У тебя должна быть твёрдая почва под ногами — пусть горькая, пусть страшная, пусть безнадёжная, но устойчивая, чтобы ребёнок мог на тебя опереться

Неуверенность и колебания взрослого пугают ребёнка сильнее, чем тяжёлый разговор. Пока самой сложной для меня темой было усыновление. Мы усыновили Макса в его девять месяцев. Когда я представляла себе, как говорю ему «родила тебя не я», у меня рот наполнялся сырым бетоном. Язык не слушался. Как я ему скажу, он такого не заслужил, это просто нечестно. А потом я подумала: минуту, он вообще не знает, как должно быть. Он спокоен, ему хорошо, у него есть наша любовь, мы будем его защищать, пока живы. Я начала ему показывать фотографии из точки радости: вот, тут мы тебя нашли, тут купили кроватку, тут забираем тебя домой.

9. Мамина жизнь не должна сводиться к развозу ребёнка по кружкам и секциям. Майя Маск, мама гениального Илона Маска и ещё троих прекрасных детей, говорила в интервью, что у родителя обязательно должно быть любимое дело. Очень правильно, когда у мамы и у ребёнка плюс-минус одинаковое количество интересов. Я однажды спросила Макса, что ты обо мне знаешь? И он сказал: «Ты моя мама, ты печёшь пироги с яблоками, ты любишь кофе, ты говоришь на двух языках, а ещё учишь китайский, ты отдала мне свой самокат, ты пишешь книжки, ты хочешь поехать в Воронеж на раскопки, я хочу поехать с тобой, а когда ты умрёшь, я буду работать в твоём фонде и бороться с травлей вместо тебя». Это он беспокоится об НКО «Журавлик» и о проекте травли.Net. Я стараюсь не смеяться и говорю «Спасибо, сыночек, теперь я спокойна».