«Ребёнок заходит в зал с телефоном, а на него обрушивается звёздное небо». Как работает Московский планетарий

В 2019 году Московскому планетарию исполняется 90 лет. Как он пережил войну и 90-е годы и почему урок астрономии под куполом гораздо интереснее приложения в смартфоне, рассказала научный директор Московского планетария Фаина Рублёва в эфире программы «Радиошкола».
В год в планетарий приходит примерно миллион человек

Планетарий стал развиваться с первых же дней с момента основания в 1929 году. Однажды сюда пришёл Владимир Маяковский вместе с Константином Паустовским. И Маяковский настолько вдохновился атмосферой «звёздного дома», что сочинил стихотворение «Пролетарка, пролетарий, заходите в планетарий». Паустовский же пожаловался директору планетария Константину Шестовскому: «Ваше небо мёртвое, оно не мерцает». Тот задумался.
Написал письмо в Вену, где спрашивал, как «оживить» небо. Ему ответили, что сделать это невозможно, но наши умельцы нашли способ — и звёзды стали мерцать. Потом задумались над другими недостатками планетария. Почему, когда восходит солнце, нет алой зари? И она появилась. Поплыли по небу облака. Заиграла музыка Глиэра, полетела комета, появились полярные сияния. Это было развитие, такая техническая база, которой на тот момент не было ни у кого в мире.
Планетарий не закрывал свои двери ни разу до 90-х годов. Даже во время войны он работал
Дети учились в астрономическом кружке, сюда приходили солдаты, находящиеся в Москве на побывке, проходили мероприятия для раненых и проходивших реабилитацию в госпиталях бойцов.
В советское время был невероятный интерес к астрономическим исследованиям, потому что мы были первыми в космосе. Все мечтали стать космонавтами, планетарий был на пике популярности — посещаемость составляла миллион человек в год. Но и сейчас примерно та же цифра. Интерес к космосу не уменьшился.
Как планетарий пережил перестройку

Девяностые были очень сложным временем для планетария. Некоторое время ещё оставались сотрудники, продолжали работать кружки. Люди выходили из положения: читали выездные лекции, ездили по школам (нас приглашали учителя, те, кто в своё время водил детей в планетарий). Мы вели наблюдения в обсерватории, пытались поддерживать деятельность планетария, но делать это было всё сложнее и сложнее.
(Планетарий был приватизирован в 1994 году, закрыт, стал объектом многочисленных судебных споров. Затянувшаяся реконструкция завершилась только в 2009 году. — Прим. ред.)
К сожалению, когда планетарий снова заработал, почти никто из бывших сотрудников уже не вернулся: кто-то ушёл из жизни, кто-то начал работать в другой сфере. Пришлось набирать новый коллектив. Но люди охотно шли к нам.
Сложность была в том, что нельзя было просто позвать людей, им надо было предложить чем заниматься, подготовить базу — материальную, научную, наблюдательную, музейные площадки, обсерваторию. На тот момент было очень много работы, но я вспоминаю это время с удовольствием. Это был настоящий творческий подъём.
Астрономический кружок работал даже во время войны

В планетарии идёт непрерывное обучение, он оснащён по последнему слову «планетарской техники». Одна из основных функций планетария — образовательная. Поэтому у нас информация о космосе, небесных телах, астрономии адаптирована для разных возрастов.
Есть экскурсии, VR- и интерактивные программы, спектакли и ёлки под открытым небом, циклы лекций. К нам приходят дети от пяти лет и взрослые.
В 5–8 лет ребёнок может прийти в Театр увлекательной науки, где дети проводят научные эксперименты под руководством астрономов и знакомятся с окружающим миром через интерактивные игры. В 9–12 лет они переходят на следующую ступень программы — и занимаются уже в Лаборатории увлекательной науки. Затем — Школа увлекательной науки, а потом — кружок.
Астрономический кружок — это легендарная часть планетария, он существует с 1934 года, не работал только в период реконструкции в 90-е. Даже во время войны в нём шли занятия. Назначение кружка — изучать астрономию, изучать звёздное небо. И эта миссия не меняется.
Выпускники кружка часто так и не уходят из планетария. Они становятся его сотрудниками. На первом занятии, когда к нам приходят совсем маленькие дети, я, говоря напутственные слова, приглашаю их в семью «звёздного дома», нашу большую семью. Здесь мы растём и становимся одним целым.
Мы сотрудничаем с МГУ. Этот университет — наш куратор. Ребята, окончившие кружок, нередко поступают на физический факультет МГУ, а потом возвращаются в качестве научных сотрудников, лекторов, экскурсоводов.
Наша целевая аудитория сегодня — это школа

Планетарий — уникальное учреждение. Это не музей, хотя у нас есть музейные площадки. Это не кинотеатр, хотя у нас есть кинозалы. Не школа, хотя мы изучаем астрономию. Не вуз, хотя у нас работают студенты. Мы проводим экскурсии, показываем фильмы, знакомим с интерактивным музеем. У нас есть фильмы, которые почти полностью соответствуют школьной программе по естествознанию, природоведению, по окружающему миру. Дети проходят термины по учебникам, приходят к нам и видят теорию на практике — это вдохновляющий эффект.
Мы не школа, но помогаем ей. Да, можно показывать звёзды в приложениях смартфона, но это забудется. В отличие от похода в планетарий во время урока.
Заходит ребёнок в зал с телефоном, а на него обрушивается звёздное небо. Он понимает, что ни один экран не передаст ощущение настоящего космоса
Дети ведь не видят в Москве неба. В больших городах его просто нет. И когда они замечают, сколько звёзд на нём, — это открытие, мощное эмоциональное воздействие, которое формирует представление ребёнка о Вселенной.
Сочетание звёздного неба, классической музыки и интерактива позволяет лучше понять космический мир. Оно создаёт эмоциональное впечатление, которое не забыть. Экран смартфона или планшета — всегда плоскость, а здесь можно всё потрогать. Интерактивный музей — это ведь не только нажатие кнопок, это соблюдение одного из принципов Конфуция: «Дай потрогать — я пойму».
В процессе взаимодействия с экспонатами и взрослые, и дети начинают понимать, как образуются облака, как возникает торнадо, почему вес на разных планетах меняется. Они запоминают всё лучше.
Вообще, планетарий всегда понимал, что у него есть возможности для интересной подачи информации. После войны здесь ставили спектакли с астрономическим содержанием.
Звёздное небо — потрясающая декорация. И сегодня, когда дети приходят на ёлку под открытым небом, — такой ёлки в Москве больше нет нигде. Когда арфа звучит под движения созвездий и звёзд, такого эффекта никто не может достичь.
Полную запись интервью с Фаиной Рублёвой слушайте здесь. Разговор прошёл в эфире «Радиошколы» — проекта «Мела» и радиостанции «Говорит Москва» о проблемах образования и воспитания. Гости студии — педагоги, психологи и другие эксперты. Программа выходит по воскресеньям в 16:00 на радио «Говорит Москва».
Фото: Московский планетарий
Популярные комментарии
Евгения СамотохинаТо что отрицательные оценки нужны — я согласна, но здесь должен быть ряд факторов: 1) как по мне текущая система оценки (пятибалльная, а по факту четырехбальная) — не то чтобы объективная. Особенно чувствуется на объемных заданиях в старших классах, когда в тексте на 2 страницы допустил 2-3 ошибки и пооучаешь тройку. Как по мне система должна иметь разбивку хотя бы в 10 баллов. 2) Часто каждый учитель сам определяет как оценивать ученика. Если с точными науками и каким-нибудь диктантом ещё более-менее понятно, то с более творческими заданиями, пересказами вообще непонятно — у одного учителя ты получаешь 5 у другого за пересказ того же качества — 3.
«Двойка должна жить». Учитель — о том, почему плохие оценки нужны детям
АнастасияДа уж… Уважительное общение не включено в общеобразовательные стандарты и экзаменационные вопросы. Можно иметь аттестат и даже не один диплом, но при этом оставаться полнейшим хамом. Системный кризис.
«Короче, училка, варежку свою закрой». Топ-20 цитат из переписок родителей с учителями, от которых волосы встают дыбом
Виктория ИльинаА может, пора честно посмотреть на проблему не только глазами учителя? Учитель жалуется: слишком много часов, слишком много отчётности, слишком много требований сверху. И с этим трудно спорить. Но есть один неудобный вопрос: а не является ли сама школа частью проблемы, которую она годами создаёт? Попробуйте хотя бы на минуту посмотреть на ситуацию глазами ученика. Этот ребёнок, которого сегодня заставляют заучивать километры информации «для галочки», завтра станет взрослым человеком. Возможно, чиновником, руководителем, тем самым человеком, который будет писать новые стандарты, программы и инструкции для школ. Не удивительно ли, что система воспроизводит сама себя? Главная ошибка многих педагогов — не в любви к знаниям. Знания нужны. Ошибка в другом: в убеждении, что ребёнку обязательно нужно загрузить весь огромный школьный багаж, не задумываясь, что из этого действительно пригодится именно ему. И когда обществу годами пытаются доказать ценность каждого килограмма ненужной информации, неудивительно, что эта работа перестаёт восприниматься как источник реальной пользы. Может быть, выход проще? Не превращать каждый предмет в борьбу за выживание. Не ломать детей и не выгорать самим. Если ребёнку ваш предмет объективно мешает сосредоточиться на тех знаниях, которые нужны ему для будущего, — поставьте законную тройку и дайте ему возможность развиваться дальше. Иногда настоящая педагогика — это не заставить выучить всё. А понять, что именно действительно стоит учить.
«Мы согласились со своим бесправием». Учительница – о том, почему ее коллеги терпят унижения







