«Материнство — высшее, на что человек способен». Правила воспитания барда Вероники Долиной

Тоже любите кинокритика Антона Долина и его правила воспитания? Тогда пора представить вас его маме. Знакомьтесь, музыкант и поэт, автор более 500 песен, мать четверых детей и бабушка восьмерых (девятый на подходе) внуков Вероника Долина. Человек, который, несмотря на богатый жизненный опыт, совсем не поучает, а скорее размышляет и рефлексирует на тему родительства.

1. Мои родители — послевоенное выжившее поколение — учили детей чуду жизни и оберегания её во всех состояниях. Традиции были и есть. Конечно, нежёстко, непротокольно. Но приоритеты были очерчены с самого раннего возраста: учиться, овладевать всем, чем возможно: науки, искусства, контактность, владение реальностью. И раннее чтение, и уроки языков, рисования, танцев входили сюда. Как, впрочем, и контакт с природой — служила этому и дача, и поездки за пределы Москвы, и далеко. Попутно, конечно, рассказывалось — и чуть-чуть о таинстве любви, о важности дружбы, о значении работы, но ненавязчиво. Родители расширяли нам, детям, мир как могли. Это было очень важно.

2. Мне кажется, это вот пустое — стать мамой и тогда понять своих родителей. Штамп, и притом из вульгарных. В моём случае не было дружбы с родителями очень долго. Понимание?.. Но залог ли это мягких, комфортных связей? Можно же понимать и недолюбливать? Вполне, по-моему, можно.

Я в 20 лет родила мальчика. Никакой дружбы с моими папой и мамой не было. В 25 — второго. То же самое

Потом дочку чуть позже, а около 40 лет уже — четвёртого детёныша, сына. Я абсолютно понимала и почитала родителей. А тепла не было, контакта было маловато. И всё же в последние, закатные их годы что-то произошло. И винт повернулся. И всё утеплилось. И так было до конца, драматического. Я была без ума от этого волшебного поворота винта. И осталась в ужасе, в непреходящем античном ужасе, когда не стало родителей. Но никакое моё материнство в укреплении этой связи не участвовало. Возрастом родители были на 30 лет меня старше — это много. Лучше б поменьше был этот зазор, тогда дружить легче.

3. Эгоизм молодости, страх и лень, малодушие — я мало об этом знаю. Откровенно потребительский запрос времени меня почти не касается. Все эти «дать — получить», что-то с чего-то поиметь и прочее — это чугунная лень и слепота. Невидение завтра. Довольно удивительная вещь. Но бывает. Чайлдфри-концепция как-то ведь работает. Такой налог, один из… Человечество, наверное, платит за своё хищное отношение к природным процессам, собственная невысокая культура привела к этому. Я же нет, не боялась материнства. Шла к этому весело, отчаянно. Такими были 70–80-е годы. Устраивала себе праздники сама. И было неплохо.

4. Я обзавелась с 19 моих лет семьей, сейчас это диковина. А мои сверстницы видели в браке портал, выход в космос, свободу, сладкую взрослость. Ранние браки, скорые дети, непременно синхронно с работой, не теряя времени и не расточая сил. И веселиться успевали. Я была долго счастливой обладательницей однокомнатной квартирки на «Аэропорте», повезло моим родителям ее добыть. Собирались там очень густо и часто. К тому же пустячная цена на билет из города в город двигала нас по стране легко, моя кухня была полна приятелями из всех городов большой страны. Потом стали появляться и первые гости из Чехии, Германии, США. Чего ждать, календарных отметок? Мы садились за столы не один раз в неделю. Словом, праздники у нас всегда были и есть. Дни рождения очень бурные, теперь, когда подрастают внуки, это нечто вулканическое. Стараемся — и я, и дети — организовывать, создавать сценарий. Делать пространство управляемым и осмысленным.

5. Я не Мэри Поппинс, не Джейн Эйр. Хотя та и другая мои близкие подружки и образцы. Нужна дисциплина в доме, где несколько детей, да и где один — неплохо, чтобы тоже была. Но сперва — сотрудничество. Так я это зову. Сообщение ребёнку-малолетке, что только связями и спасёмся. Контакты, тепло — всё годится. И родные, и друзья родителей — важно всё это общее пространство, одна экосистема. Поэтому, думаю, как можно быстрее следует познакомить потомство с Брэдбери. «451 градус по Фаренгейту», «И грянул гром», и «Вельд», конечно — о любви с родителями.

6. Наказать ребёнка — это всегда срыв и стресс, и шок. Может, есть и иные системы, где это могучий инструмент, да я не верю. Наказать дитя всерьёз — это травмировать себя не на шутку. У меня были позывы уже очень давно. Совершались же проступки, какие-то деяния, не украшающие ни мою биографию, ни биографию ребёнка. Но не много. И мы их на скорости пролетали. Вообще, скорость проживания была у меня повышенной несколько, как постоянно чуть повышена температура тела, что ли. Было не до кар и гражданских казней, завтра наступало быстрее, чем предусматривалось. А обидеться на детей? Да. В моей системе это очень возможно. Мы давно на равных, а теперь вот у них сильные годы, а мои — слабые. И все сигналы мои они принимают слабее, чем я рассчитывала. Думала, будет почти идиллия. А тут — спасибо, что не «Вельд».

7. Моих отношений с учителями и директорами школ (я дружила, и неформально, со всеми) дети не знали. Зачем им это? Но школы я выбирала тщательно. В лица учителей всматривалась. Конечно, мощно показала себя 67-я московская школа с изумительным коллективом учителей-гуманитариев, они давно знаменитости. Потрясающе показала себя школа «Класс-Центр», мы знали её ещё не в зените славы. Небанальные люди создали эти школы. Счастье, что им позволили жить и развиваться по принципу «при любой погоде», это московское чудо.

8. Книги, которые много значили для меня, а потом для детей, — неисчислимы. Между тем дети росли, а читали очень по-разному: средние сын с дочкой были очень жизнелюбивы, а книги чтили мало. Хотелось вложить больше, а получалось неважнецки. Я и смирилась даже.

Читайте также

«Главный секрет о детях — они тоже люди». 11 правил воспитания от Антона Долина

А дети добрали потом, после школ, даже и после университетов. Вот как бывает, оказалось. Теперь у нас давно общие любимцы в драматургии, в мире актёров. У нас с детьми мизерные расхождения в прогнозах на «Оскар», с моим мужем — бывает, а с детьми мало. Давно уже взрослые, они расширяют мои горизонты — информируют с опережением о том о сём. Старший сын пишет о кино как о культурном явлении, а некогда написал диссертацию о повести-сказке. Такую я мечтала когда-то сделать работу. А сделал он. Средний сын сейчас блеснул постановками Гоцци в Москве (Олег Долин — актёр и театральный режиссёр. — Прим. ред). Я в школе играла в «Вороне» Гоцци, это часть моих хроник. А он осуществил это по-настоящему. И не помню, чтобы мы это обсуждали, будто из ничего сплелось, по волшебству. Дочка по-своему дописала мои несколько сюжетов: о судьбе, свободе, материнстве. Жду ещё импульсов от самого младшего. Но уже поступают сигналы от внуков, и немало.

9. Что такое хорошая и плохая мама? Совсем я не в курсе. Дело, что ли, в дозах тепла? Чем больше тепла, тем качественней материнство? Не знаю. Может, и так. В материнстве сокрыто волшебство. Это высшее, на что человек способен. Чем именно человек может поделиться со своим потомством? Лишь тем, что имеет сам. Быть рядом, учиться вместе со своими детьми — это самое интересное. Эти маленькие способности в себе надо культивировать. Детскость свою охранять. Дистанции не давать нарастать. И тогда, возможно, будут какие-нибудь успехи. Или их не будет. Но близость остаётся приоритетом.