«Теперь боюсь лишний раз обнять ребенка»: молодая учительница — о том, почему она перестала доверять школе

Героиня этого текста Олеся Бухарина — учительница русского языка и литературы из Подмосковья. В соцсетях она много шутит о профессии — например, говорит, что учителей проблемы с бензином не волнуют, потому что они «машины, которые движутся за счет слез учеников». Юмор, считает Олеся, помогает ей справляться с нешуточными трудностями, с которыми сталкиваются учителя, — о них мы как раз и поговорили.

«Работа в лагере почти полностью отбила желание идти в школу»

С 11 лет я писала стихи и рассказы, с 14 лет работала в местной газете корреспондентом. Мне хотелось делать то, что у меня, как мне казалось, получается лучше всего — создавать что-то творческое.

Планировала пойти на журфак, но при поступлении в вуз произошел первый удар по моему юношескому максимализму. Я неплохо сдала ЕГЭ, хорошо написала вступительные, но бюджетных мест было очень мало — не прошла. Мой парень, сейчас уже муж, тогда сказал мне, что любовь к русскому языку и литературе, к творчеству можно реализовать и в другом направлении. Так я оказалась в педагогическом университете.

Оказалось, что утверждение «в пед идут от безысходности» — всего лишь миф

Десять лет назад я поступила с 220 баллами за три предмета (70+ за каждый), но среди моих одногруппников были ребята с результатами около 300 баллов. Очевидно, это не те люди, которые никуда больше не поступили.

На первой практике нас отправили в детский лагерь вожатыми. Этот опыт чуть не отбил у меня желание идти работать в школу. Методов воздействия на детей здесь оказалось очень мало (хотя их и в школе не особо много).

У меня вот ребенок из отряда сбежал, перелез через забор и ушел в лес. Мы его долго искали. Это была очень стрессовая ситуация — так работа в лагере жестко готовит будущих учителей к тому, что ждет впереди. Начинаешь сразу с уровня «хард». Несмотря на этот опыт и на то, что изначально я себя в профессии не видела, я всё равно настроилась идти работать именно в школу.

«Иногда, чтобы утихомирить ученика, хочется сказать какое-то едкое слово»

Поначалу я думала, что в школе стоит спокойно сделать ребенку замечание — и он тут же послушает. Мне казалось, что учителей все уважают, что это очень престижная профессия. Хотелось изменить мир, быть самой-самой для детей: помогать, воодушевлять, не заставлять учиться, а помогать полюбить процесс. Но всё оказалось не совсем таким ярким и правильным — еще один удар по юношескому максимализму.

Я столкнулась с неадекватным поведением и родителей, и детей, со сложностями в общении со старшими коллегами. И со временем начала понимать некоторых учителей, которых я в свои школьные годы делила на «хороших» и «плохих». Сейчас понимаю, как они были загружены, откуда было иногда равнодушие и сухое преподавание предмета.

Теперь, когда я побывала на другой стороне, я оправдываю этих учителей, но такой же быть не хочу

Очень стараюсь следить за собой — всегда оставаться спокойной, даже когда дети срывают уроки, но это очень сложно. Иногда приходится повышать голос — без этого никак. Бывает, переходишь на крик — и становится неприятно от себя. Появляется желание сказать какое-то едкое, колкое слово, чтобы утихомирить ученика, но сдерживаешься, считаешь про себя до пяти, переключаешь внимание. Ведь я не хочу быть таким учителем! Мой максимум: «Вот вы стульчики! Почему ничего не делаете?»

Поддержите «Мел»: отметьте нас галочкой в Google — и классные, интересные, важные тексты будут появляться в вашей ленте чаще.

Поставить галочку

«Даже если ты устраиваешь на уроке фаер-шоу, это уже не удивляет»

Учителю очень сложно конкурировать с интернетом, искусственным интеллектом, клиповостью. Проектор в школах — прошлый век, хотя и его не во всех классах и школах можно найти. Когда молодой специалист приходит в школу, а у него из оснащения только доска и мел, работать непросто.

Детям действительно ничего не надо, их заставляют ходить в школу — это понятно

Процент заинтересованных в уроках очень маленький. Даже если ты устраиваешь какое-то представление, фаер-шоу, это не так удивляет. Им сложно концентрироваться на чем-то долго. Ну и, кстати, я замечаю, что мне тоже становится сложно удерживать внимание на чем-то одном.

Стараюсь менять виды деятельности на уроках и искать способы их заинтересовать. Как-то выложила видео о том, зачем детям учить русский язык. В качестве примера взяла одну и ту же фразу. В зависимости от того, где сделать паузу, как расставить знаки препинания, смысл получается разный.

Дети очень бурно отреагировали, потом еще долго ходили и повторяли. Вот так удалось их впечатлить.

Стараюсь объяснять средства художественной выразительности через знакомые вещи. Например, на уроках мы разбираем песни современных исполнителей — Вани Дмитриенко и других. Не любую композицию можно взять для урока (Токсис, например, не подойдет), но найти примеры можно. Сначала дети смеются, а потом запоминают.

С литературой по-другому: современные проработанные дети, конечно, любят высказывать свою точку зрения, и я не запрещаю им это делать, а этот предмет как раз об этом. Правда, чтобы рассуждать, нужно хотя бы примерно знать текст. Но литературные произведения всё дальше и дальше от современных детей: в них много слов, которые им непонятны, иногда приходится объяснять практически каждое, делать привязки к современности. Обсуждаем, почему Евгений Онегин может показаться ред-флагом в отношениях, а Чичиков — темщиком:

— А-а-а, темщик! А что он там мутил? Надо прочитать.

Мне кажется, что отношение к современным детям иногда уж слишком уничижительное, будто они совсем ничего не могут и ничем не интересуются

Это не так. Бывает, дети подходят ко мне уже в шестом классе и говорят, что начали читать «Мастера и Маргариту». Некоторые читают зарубежную литературу, причем кто-то — очень взрослые книги. Фантастику и детективы, кстати, очень любят. То есть они, возможно, не читают то, что им задали по литературе на лето, но что-то всё равно читают.

«С родителями мы играем в мою любимую игру — перекладывание ответственности»

Еще когда я сама училась в школе, родители не особо интересовались жизнью детей: все работали, времени было мало. Ну что это — час утром, пару часов вечером? Сейчас тоже так, но отношение родителей к детям, их учебе и поведению, по моим ощущениям, изменилось кардинально.

Современные родители, поскольку у них нет возможности проводить достаточно времени с детьми, будто пытаются компенсировать чувство вины вседозволенностью. Некоторые на полном серьезе говорят учителям, что на их детей нельзя ругаться, им нельзя говорить «нет», нельзя ставить определенные оценки, потому что это «влияет на эмоциональное состояние ребенка».

А потом через время родители приходят и жалуются, что не могут справиться с ребенком, который уже и дерется в школе, и учителю грубит, и делает что-то совсем из ряда вон выходящее — например, снимает штаны при всех на уроке

Последнее — ситуация не конкретно из моего класса, из параллели. Но реакция на такое поведение у родителей обычно одна: «Ну это же дети».

Так мы играем с родителями в мою любимую игру — перекладывание ответственности. Некоторые уверены, что школа должна воспитывать детей. Но при этом делать замечания нельзя, ругать или каким-то образом наказывать нельзя. А как тогда воспитывать? Конечно, в школе объясняют базовые вещи — что хорошо и что плохо, — но только это не помогает.

И в моем классе бывало, что мамы обращались за помощью из-за безысходности: «Вы мне предложите, что делать с ребенком, потому что я не знаю, я не справляюсь». Но в целом у меня отношения и с классом, и с родителями пока складываются достаточно удачно. Конечно, некоторые не согласны с моими методами и подходами, но, как правило, это один-два человека. Некоторые папы — понятно, что в шутку, я такого делать не буду — разрешают даже их сыну, например, дать подзатыльник, если совсем плохо себя ведет. Есть и такие родители.

«Меня обвинили в том, что я сказала ребенку выброситься в окно»

Однажды на меня написали жалобу за то, что я якобы попросила ребенка выброситься в окно. Это был восьмой класс, у которого я вела русский и литературу. У нас с детьми были хорошие отношения, но в какой-то момент одна девочка-отличница резко изменилась.

В один день она вместе с одноклассницей не пришла ко мне на внеурочное занятие. На следующем уроке, когда девочки уже присутствовали, я попросила их написать объяснительные. Для меня это была обычная ситуация: ну не пришли, объяснили причину — на этом всё. Но в итоге написание объяснительных растянулось почти на два урока — от описания причин своего отсутствия девочки перешли к подробному сочинению обо мне. И в одном из них было написано, что я якобы просила своих учеников выброситься в окно.

Девочки демонстративно отдали мне объяснительные — будто я совершила какое-то преступление

Прочитала и была в шоке… меня обвиняли в том, чего я не делала. С этими объяснительными я пошла к их классному руководителю. Она тоже была в шоке. Хорошо, что в нашей школе в кабинетах стоят камеры, которые записывают уроки и перемены со звуком.

Как было на самом деле: на уроке я рассказывала историю из своей школьной жизни. В свое время учитель физики шутя говорил нашему классу: «Не знаете физику — вот окно». Я рассказала эту историю детям, но некоторые, видимо, поняли ее иначе и представили так, будто это я призывала кого-то выброситься из окна. В итоге обычная шуточная история была перевернута.

Я настояла, чтобы мы вызвали родителей девочки, в чьей объяснительной были обвинения, и вместе разобрались, почему так произошло. Мама пришла, мы сели и начали разговаривать:

— Неужели я чем-то настолько тебя обидела, что ты решила написать обо мне такое? Действительно ли я говорила то, что указано в объяснительной?

— А вы что, не помните?

Так продолжалось минут пять, девочка отвечала на все вопросы с раздражением, сарказмом. Потом мама начала ее успокаивать, говорить с ней. И буквально через несколько минут девочка заплакала и призналась, что вообще не хотела писать такое в объяснительной — ее подговорила одноклассница. Сказала, что на самом деле относится ко мне хорошо, и извинилась.

Меня эта история многому научила и сильно изменила. Я ведь с этими девочками, да и со всеми детьми была максимально открытой. Одной из них я как-то дарила блокнот за участие в конкурсе. Возможно, я действительно чем-то могла задеть и не заметить этого, но до обвинения дело дошло именно из-за влияния другой девочки. После этой ситуации, кстати, они перестали общаться.

А я как будто отдалилась от детей, стала меньше подпускать их к себе. Стала намного осторожнее во всем. Наверное, у меня даже было что-то похожее на депрессию, я чувствовала, что мой мир просто разрушился

Есть учителя, которые могут обняться с ребенком, как-то проявить физический контакт. Я перестала так делать. В голове сразу возникает мысль: «А вдруг опять воспримут как-то иначе, обвинят в чем-то». Я и раньше-то обнималась только с девочками, но теперь боюсь делать и это.

Законодательно в такой ситуации ты можешь себя обезопасить, так как есть камеры, но это ведь оставляет эмоциональную рану. Все заботятся о чувствах детей, стараются их не травмировать, но никто не думает об учителях. Возможно, если бы у меня уже был большой педагогический стаж, я бы восприняла эту ситуацию спокойнее, но тогда мне хотелось одного — плакать.

«Почему учитель не может купить в магазине игристое?»

Когда только приходишь работать в школу, к тебе всегда много внимания. Все начинают просматривать твои социальные сети, узнавать, замужем ли ты, сколько тебе лет, где ты живешь, что любишь. Не дай бог ты где-то танцуешь, занимаешься спортом или вдруг выложишь фотографию, которая кому-то покажется неподходящей.

К слову о внимании, меня ученики как-то даже несколько раз фотографировали исподтишка. Я всегда смеялась над этим, но всё равно объясняла детям, что так делать не надо. От такого внимания хочется спрятаться в панцирь, чтобы никто тебя не трогал и ничего о тебе не знал. Поэтому учителя закрывают свои страницы, стараются ничего не публиковать и вообще лишний раз не пересекаться с родителями и детьми вне школы. У меня поначалу было именно так.

Учитель в глазах окружающих — эталон дисциплины, внешнего вида. В школе ты в первую очередь педагог, только потом человек. При этом вне школы хочется быть обычным, но выходит не всегда. Допустим, ты работаешь в том же районе, где живешь. Запросто можно встретить учеников, их родителей в магазине. И они обязательно обратят внимание, что у тебя лежит в корзине, как ты выглядишь. А потом будут обсуждать, возможно, и осуждать.

Я очень устала постоянно скрываться, мне стало всё равно. Почему я не могу выложить какую-то фотографию? Почему не могу купить в магазине игристое? Почему не могу быть в купальнике на пляже, когда жарко?

Сейчас снова хочется вести соцсети, рассказывать о своей профессии — а о чем мне еще рассказывать, если я практически живу на работе? У меня, кроме школы, как будто бы ничего больше и нет, а какая-то отдушина должна быть. И чувство юмора, умение посмеяться над собой и своей профессией, очень помогает. Когда что-то превращаешь в шутку, это легче пережить. Так я начала активно вести блог.

Детям, кстати, через видео я иногда намекаю, на какие вещи стоит обратить внимание. Они смотрят, и я замечаю, что иногда корректируют свое поведение.

Я как-то выложила видео про дисциплину. Записывала его для конкурса и вообще не планировала выкладывать. Меня тогда удивило, что дети, узнав о том, что я снимаю урок на свой телефон, стали вести себя почти идеально, хотя в кабинете у нас и так есть камера. Я решила с ними об этом поговорить, порассуждать, почему их поведение изменилось, а то, как я веду урок, нет.

Для нас это правда был скорее душевный разговор, я ни на кого не давила. Родители, кстати, восприняли видео и то, что я говорю, абсолютно адекватно, писали много положительных комментариев. Но другие со стороны это видео восприняли неоднозначно. Многие написали, что я чуть ли не унижаю детей, задаю им глупые вопросы. Упрекнули меня в том, что я сама выбрала такую работу и получаю за нее деньги.

«Без школы страшно соскуфиться»

Один раз я выложила слайд-шоу из теплых кадров школьных моментов: красиво лежит мел возле доски, класс, залитый солнцем. Всё, что вызывает приятные воспоминания из детства. Вообще не залетело. А потом я выложила видео о том, как мне тяжело, — и оно, наоборот, зашло. Позитивное о нашей профессии как будто оказывается неинтересным, а негатив сразу привлекает внимание, набирает лайки, комментарии, просмотры.

Наверное, у учителей действительно наболело. Все устали от несправедливости — и в плане оплаты, и в плане отношения общества. Молодые педагоги и студенты педагогических сейчас, вероятно, смотрят на учителей-блогеров и думают: «Блин, а все уволились. Те, на кого мы подписаны, за кем следили и на кого равнялись с университета, уходят из школ в другие сферы. Как так?» Во многом поэтому мне хочется транслировать и позитив о нашей профессии.

При этом всё же кажется, что работа в школе — это абьюзивные отношения, из которых очень сложно выйти. Я одновременно боюсь потерять работу и остаться в школе на всю жизнь.

Мне действительно нравится профессия. Я ее не выбирала, но уже многого в ней достигла, реализовалась в конкурсах и других проектах. И тут хочется поблагодарить моего мужа, который всё это время был рядом, поддерживал, помогал мне создавать раздаточные материалы, отвозил на конкурсы.

Сложно быть не только учителем, но и мужем учительницы

Я люблю проводить время с детьми, интересно наблюдать, как они взрослеют. Нравится детская энергия — она просто бешеная и как будто помогает сохранять молодость.

Очень страшно потерять эту движуху и «соскуфиться», но при этом не менее страшно остаться в профессии. Потому что с каждым днем меняется ее восприятие. Мы пытаемся сделать профессию более популярной, показываем, что быть учителем здорово и интересно, но минусы никуда не деваются.

Отношение к учителям со стороны родителей и учеников все-таки ухудшается. Конечно, есть адекватные люди, но иногда происходят настолько абсурдные ситуации, что они во многом перевешивают весь позитив. Всё это постепенно копится и появляются мысли: «Может, станет легче, если я уйду? Может, моя жизнь изменится к лучшему?»

Я хотела уволиться на третий год работы, когда мой класс перешел в шестой. Тогда мы думали о переезде и, соответственно, смене работы. Помню, устроила настоящую истерику, что не могу бросить своих детей. Сейчас понимаю, что это было наивно. Возможно, через несколько лет они меня забудут, а кто-то после выпуска даже не поздоровается. Но я не смогла уйти.

При этом негатива, который окружает педагога, действительно много. Иногда оставаться в профессии чревато последствиями для здоровья —слишком много у тебя забирают. Но, может быть, когда-нибудь в школы придет много учителей, исчезнет кадровый голод, у всех будет небольшая нагрузка и высокая зарплата. И тогда нас еще придется выгонять из школ.

Ссылка в начале текста — на блог Олеси в Instagram* (соцсеть заблокирована в РФ и принадлежит компании Meta, признанной в России экстремистской).

Обложка: коллаж «Мела». Фото: © личный архив Олеси Бухариной