«Голос отца и сейчас меня пугает». Развод и воссоединение родителей глазами подростка

По официальной статистике за прошлый год, в каждой третьей российской семье дети растут без отцов. На каждого ребенка это влияет по-разному. 16-летняя Злата рассказала «Мелу», как пережила в детстве уход отца из семьи и что сейчас об этом думает.

Почти не осталось детских воспоминаний о нем

Я не очень хорошо помню свое детство, а некоторые моменты для меня до сих пор остаются загадкой, как и образ отца. Он всегда казался мне таинственным. Я редко его видела, хотя жили мы вместе примерно до моих семи лет.

Поэтому у меня почти не осталось детских воспоминаний о нем. Помню только, что мы ездили с ним в деревню в Омской области, где жили его родители. Мне никогда там не нравилось, потому что атмосфера у бабушки с дедушкой была неприятной и тревожной. И еще помню какие-то летние дни. У отца тогда была своя небольшая серая машина, мы садились в нее вдвоем с папой или втроем с мамой и ехали часа два через весь город в ту самую деревню.

От этих воспоминаний даже сейчас мне становится некомфортно. В детстве поездки в деревню меня никогда не радовали, скорее обязывали. Я не понимала, по какой причине я должна была туда ездить, выполнять желание отца. Возможно, поэтому его образ закрепился в моей голове как образ человека, который заставлял меня делать то, чего я не хотела.

Помню еще один день: я ссорюсь с прабабушкой по маминой линии. Она спрашивает меня: «Кто научил тебя кричать на других людей?» Я отвечаю, что папа. Потому что было стыдно ответить, что ни у кого не училась, просто так бывает. Тогда прабабушка задала отцу вопрос «Зачем ты ее этому научил?», он обиделся на меня. И упрекнул тем, что купил мне мой любимый журнал с коллекционными фигурками кошек, но теперь не отдаст. С тех пор я считаю его ужасным материалистом.

День, когда папа ушел

Я не знаю, в какой момент я поняла, что в отношениях родителей что-то не так. Но мне запомнилось вот что: когда родители ругались, я всегда пряталась между столом и кроватью. Мне казалось, так будет безопаснее. Их словесная перепалка для меня была невыносимой.

Когда мне было шесть или семь лет, отец начал говорить маме, что из-за того, что у них нет второго ребенка и именно сына, у них ужасная совместная жизнь. Поэтому какое-то время я винила себя за свое существование.

Ближе к разводу родителей я начинала чувствовать между мамой и папой сильное напряжение. Родители все меньше нормально общались, на меня это сильно влияло. Мы все меньше ходили вместе гулять. Они пытались поддерживать позитивно-дружескую обстановку, но это было неискренне.

День, когда папа ушел, был моментом расставания для всех, потому что квартира, где мы жили, продавалась

Помню, что приходил риелтор и спрашивал, с кем я хочу жить — с мамой или с папой. Я отвечала, что с мамой. Мне было семь лет. Это был конец лета.

Когда вывозили вещи, все были на нервах. Пришла помогать бабушка по маминой линии, хотя мне кажется, что она только мешала и нервировала. Она довольно колкий человек.

Мы уже вывезли все вещи, остались висеть только ночники в моей комнате. И именно из-за них все решили поссориться — снимать их или нет. Мама говорила, что они нам не нужны. А папа считал, что не стоит оставлять свои вещи другим жильцам. Он наплевал на чувства, на то, что все переживают, и решил устроить ссору из-за мебели. Это еще раз доказало, что он материалист.

Наши встречи были болезненными для всех

Конечно, родители пытались со мной поговорить насчет развода. Я помню, мама мне рассказывала: «Да, так бывает. Родители расходятся, сейчас мы будем жить там-то, будешь встречаться с папой, общаться, если захочешь». Я нормально к этому относилась, понимала, что на разводе жизнь не заканчивается, нужно жить дальше.

Развал семьи для папы был более драматичным, чем для мамы. Когда она пыталась сгладить все возможные углы, он ворчал и был всем недоволен. Я помню диалог, как отец предлагал матери снова сойтись, но она была резко против. Для нее все эти юридические тяготы в виде бумажной волокиты и дележки имущества были тяжелыми.

Когда мы с мамой стали жить отдельно, я не хотела общаться с отцом, бабушкой и другими родственниками, потому что они часто говорили моей маме: это она виновата, что все так случилось. Первый год мы с папой почти не виделись, редко созванивались. Потом, когда мне исполнилось восемь, он снова начал брать меня в деревню. Я плакала, не хотела туда ездить, я там все буквально ненавидела. И, конечно, я чувствовала обиду по отношению к отцу. При этом мне все твердили, что нельзя на него обижаться.

Какое-то время папа пытался делать со мной уроки, хотя я тогда уже со всем справлялась. Если я чего-то не понимала, он начинал кричать, до сих пор помню его тембр голоса в эти моменты, такой напористый и тяжелый. Он и сейчас меня пугает.

За все годы папа так и не смог наладить со мной контакт. Большая часть нашего общения была и остается на раздраженных тонах. У него не получилось меня принять как уже повзрослевшего человека, потому что он пропустил довольно много важных моментов моего взросления. Он долгое время воспринимал меня как ребенка. Я старалась относиться к нему лояльно, но это ни к чему не приводило. Наши встречи были болезненными для всех.

Скорее выгодная сделка, чем семейное воссоединение

В 2014 году папа переехал по работе в Вологду, потом в Подмосковье, а дальше и в Москву. Мы стали каждый год приезжать к нему на каникулы. Отношения родителей становились все лучше и лучше. В августе 2020 года мы с мамой переехали к папе.

Конечно, это не была уже такая семья, как раньше. Слово «семья» мне вообще чуждо и непонятно. Но, в принципе, все к тому шло. И все хотели жить в комфорте. Поэтому, мне кажется, это была скорее выгодная сделка, чем семейное воссоединение.

С мамой у меня хорошие, доверительные отношения. Чего не могу сказать про папу. Мы друг друга не знаем, и от этого много сложностей. Я грущу, потому что хочу, чтобы все было замечательно, чтобы все шли на контакт, здоровую коммуникацию. Я изо всех сил стараюсь общаться без излишней пассивной агрессии.

Возможно, вся эта ситуация повлияла на мое отношение к понятию «семьи». Потому что меня раздражает патриархальное давление «У вас обязательно должна быть семья». Я не считаю, что кому-то обязана обзавестись в будущем мужем и детьми. Мой фокус на том, что я хочу насладиться жизнью, прожить ее для себя. Может быть, привнести в общество что-то новое и классное.

Фото: Shutterstock / fizkes