Исследование: ПТСР меняет работу мозга мышей и останавливает образование новых нейронов
Ученые Балтийского федерального университета имени Иммануила Канта в ходе эксперимента установили, что посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР) изменяет работу мозга мышей и препятствует образованию у них новых нервных клеток. Об этом сообщает РИА Новости.
«Мы исследовали развитие ПТСР у двух групп мышей: диких и лабораторных. Оказалось, что дикие в моделируемых условиях вообще не подвержены расстройству, а у всех лабораторных обнаруживалось тревожное поведение», — рассказала руководитель научной группы лаборатории синтетической биологии БФУ имени И. Канта по изучению нейроглиальных взаимодействий, кандидат биологических наук Оксана Тучина.
По словам биолога, изменения в мозге в ответ на ПТСР обнаружились только у лабораторных мышей и, скорее всего, дело в генетике. Лабораторных (линейных) мышей скрещивают друг с другомцелыми поколениями и они обрастают систематическими близкородственными связями. В результате их набор генов «упрощается» в отличие от диких, генотип которых намного богаче. Из-за этого у последних защитные механизмы от пролонгированного стресса развиты, а у искусственно выведенных грызунов их практически нет. Ученые добавляют, что для активного образования нейронов значение имеют и среда обитания, и разнообразие социальных контактов, и физическая активность с многозадачностью.
Из-за длительного стресса в структуре гиппокампа вырабатывается избыточное количество иммунных молекул (цитокинов), которые мешают нервным клеткам нормально работать. И тогда ПТСР прогрессирует. Также ученые предполагают, что нарушения функций мозга при посттравматическом расстройстве происходят из-за неправильной работы клеток глии.
«Изменения в мозге, наблюдаемые у мышей с ПТСР, вероятно, имеют место и у человека, а значит, нейрогенез и клетки глии гиппокампа могут быть интересными терапевтическими мишенями для лечения этого расстройства у людей», — считает Тучина.
Дальше биологи хотели бы выявить гены, отвечающие за «иммунитет» к ПТСР, и найти его в человеческом организме, чтобы при необходимости человек сможет узнать свою уязвимость к заболеванию.
Aleksandr Pobeda / Shutterstock / Fotodom
Популярные комментарии
Евгения СамотохинаТо что отрицательные оценки нужны — я согласна, но здесь должен быть ряд факторов: 1) как по мне текущая система оценки (пятибалльная, а по факту четырехбальная) — не то чтобы объективная. Особенно чувствуется на объемных заданиях в старших классах, когда в тексте на 2 страницы допустил 2-3 ошибки и пооучаешь тройку. Как по мне система должна иметь разбивку хотя бы в 10 баллов. 2) Часто каждый учитель сам определяет как оценивать ученика. Если с точными науками и каким-нибудь диктантом ещё более-менее понятно, то с более творческими заданиями, пересказами вообще непонятно — у одного учителя ты получаешь 5 у другого за пересказ того же качества — 3.
«Двойка должна жить». Учитель — о том, почему плохие оценки нужны детям
АнастасияДа уж… Уважительное общение не включено в общеобразовательные стандарты и экзаменационные вопросы. Можно иметь аттестат и даже не один диплом, но при этом оставаться полнейшим хамом. Системный кризис.
«Короче, училка, варежку свою закрой». Топ-20 цитат из переписок родителей с учителями, от которых волосы встают дыбом
Виктория ИльинаА может, пора честно посмотреть на проблему не только глазами учителя? Учитель жалуется: слишком много часов, слишком много отчётности, слишком много требований сверху. И с этим трудно спорить. Но есть один неудобный вопрос: а не является ли сама школа частью проблемы, которую она годами создаёт? Попробуйте хотя бы на минуту посмотреть на ситуацию глазами ученика. Этот ребёнок, которого сегодня заставляют заучивать километры информации «для галочки», завтра станет взрослым человеком. Возможно, чиновником, руководителем, тем самым человеком, который будет писать новые стандарты, программы и инструкции для школ. Не удивительно ли, что система воспроизводит сама себя? Главная ошибка многих педагогов — не в любви к знаниям. Знания нужны. Ошибка в другом: в убеждении, что ребёнку обязательно нужно загрузить весь огромный школьный багаж, не задумываясь, что из этого действительно пригодится именно ему. И когда обществу годами пытаются доказать ценность каждого килограмма ненужной информации, неудивительно, что эта работа перестаёт восприниматься как источник реальной пользы. Может быть, выход проще? Не превращать каждый предмет в борьбу за выживание. Не ломать детей и не выгорать самим. Если ребёнку ваш предмет объективно мешает сосредоточиться на тех знаниях, которые нужны ему для будущего, — поставьте законную тройку и дайте ему возможность развиваться дальше. Иногда настоящая педагогика — это не заставить выучить всё. А понять, что именно действительно стоит учить.
«Мы согласились со своим бесправием». Учительница – о том, почему ее коллеги терпят унижения
