«Я в их понимании маргинал, сына моего нужно наблюдать у психолога, а те, кто его истязал — отличные парни»

В Барнауле администрация школы-лицея № 101 отказалась пресечь травлю в классе и назвала виновным самого школьника, над которым издевались. Об этом рассказала на своей странице в фейсбуке мама 14-летнего Ильи — педагог и писательница Ульяна Меньшикова.

Мальчик 12 ноября вернулся из школы с рваной раной нижнего века и подбитым глазом. В него бросили куском льда во дворе школы. Школьника травили шестиклассники, которые младше него, поэтому сначала мама надеялась, что сын сам справится с проблемами. Подросток и сам говорил, что разберётся с этим.

Но несколько дней назад Илья попросил у матери купить ему кастет, чтобы он мог спокойно ходить в школу, а потом пришёл с травмой. Меньшикова вместе с сыном зафиксировала травму глаза и факт нанесения побоев в травмпункте. Информация об этом поступила в полицию и администрацию учебного заведения.

Видеозаписи с камер наблюдения зафиксировали весь инцидент. На записи просматривается, как группа подростков забрасывает Илью кусками льда, а тот позднее идёт в школу с окровавленным лицом.Администрация школы вызвала виновников вместе с родителями. Ульяну Меньшикову в школу не пригласили и извинений не принесли.

Женщина написала письмо руководству школы, посетовав, что администрация не сумела сама пресечь травлю. Однако после этого директор, завуч и классный руководитель отчитали её за то, что она редко появляется в школе. Ульяна ответила, что сейчас помогает двум инвалидам, а Илья помогает ей с этим. В ответ в администрации школы заявили, что сын женщины сам виноват в том, что его травят. Меньшикову классный руководитель обвинила в том, что она «не занимается ребёнком».

Журналистка пообещала бороться с этой ситуацией: «Я знаю, что сейчас начнется. И я ничего и никого не боюсь. И я ломала и всегда буду ломать тезис „Один в поле не воин“. Воин. Я ненавижу несправедливость. Я ненавижу двурушничество и лизоблюдство, я никогда за копейку не предавала друзей и не бросала слабого, никогда. Никогда не примыкала к стаям. И тебе, сынок, этого не позволю, пока я жива».