Пациентам протестующих врачей из онкоцентра Блохина угрожают выпиской
На очередной пресс-конференции по ситуации вокруг онкоцентра Блохина протестующие врачи рассказали, что их пациентам угрожают выпиской, если их родители или законные представители будут разговаривать с журналистами. Как сообщил корреспондент «Мела», смс с таким текстом пришла прямо во время встречи с представителями СМИ.
«Мой ребёнок проходил лечение в онкоцентре имен Дмитрия Рогачева. Это было морально тяжело. Светлана (имеется в виду Светлана Варфоломеева) нас унижала, говорила, какая я плохая мать
Она при всех доводила до слёз, но можно многое пережить, лишь бы ребёнок был здоров. Когда случился рецидив, моего ребёнка и меня не пустили в больницу (центр Рогачёва). У меня есть с собой документы, подтверждающие отказ. Во всех клиниках, куда я обращалась, лекарств для нас не было. Но Светлана делала все, чтобы я покинула больницу, которой она руководила, так как рецидивами в Рогачева не занимаются. Я бы хотела, чтобы мне ответили на вопрос: «Куда должны деться дети, у которых онкологический рецидив?».
Мама ребёнка с онкологическим заболеванием, лечившегося в обеих клиниках, пожелавшая сохранить анонимность
Справка «Мела»: Светлана Варфоломеева 4 июня 2019 года была назначена на должность заместителя директора по научной и лечебной работе — директором НИИ детской онкологии и гематологии имени Блохина. До этого момента она занимала должность заместителя генерального директора — директора института управления и трансляционной медицины онкоцентре имени Дмитрия Рогачева.
Участниками встречи с журналистами были заявлены: Георгий Менткевич (замдиректора по научной и лечебной работе НИИ детской онкологии и гематологии имени Блохина), Максим Рыков (замдиректора НИИ детской онкологии и гематологии имени Блохина), Анастасия Васильева (председатель союза «Альянс врачей»), Иван Стилиди (директор НИИ детской онкологии и гематологии имени Блохина), Вероника Скворцова (министр здравоохранения) и Анна Кузнецова (детский омбудсмен). Стилиди, Скворцовой и Кузнецовой на пресс-конференции не было.
Пришедшие Менткевич, Рыков и Васильева начали с того, что высказали свое огорчение от отсутствия оппонентов, представителей другой стороны конфликта и власти. Максим Рыков рассказал, что их группа передала в отдел кадров клиники подписанные заявления об уходе.
«Говорят, что мы якобы нарушили медицинскую этику. Не понимаем, потому что нам никто этого не объяснил. Если это заключается в том, что мы открыто высказываем своё мнение, то что в этом такого? Мы вчера действительно передали заявления. Рошаль пытался нас обвинить в том, что мы нарушаем этику. Не могу не согласиться с утверждением, что врач должен быть с пациентом до конца. Но когда врачам искусственно создают сложности, то, наверное, виноваты не врачи, а те люди, которые это допустили. За три последних месяца стало разрушаться то, что создавалось 40 лет. Это преступление, до которого нельзя было доводить.
Я надеюсь, что этот кризис будет преодолён. Что будет принято какое-то решение. Огорчает реакция министерства здравоохранения. Никаких ответов на наши письма нет. Комиссия избегает контактов с родителями. Создаётся впечатление, что они уже заранее пришли к каким то выводам до того, как была проведена проверка.
На людей давят, на людей оказывается психологическое давление за то, что кто-то что-то публикует в фейсбуке. Детей и родителей закрывают в палатах, чтобы они не изложили свою точку зрения СМИ».
Максим Рыков, замдиректора НИИ детской онкологии и гематологии имени Блохина
Кроме этого, выступающие врачи отметили, что проверку работы онкоцентра Блохина ведёт комиссия из сотрудников Минздрава, одобривших назначение Светланы Варфоломеевой на пост нового директора. Менткевич и Рыков выразили сомнение в объективности и независимости будущих выводов проверяющих. Рассказывая о работе больницы при новом руководстве, они предъявили ведомости, свидетельствующие о том, что тендеры и госзакупки на нужды центра велись с нарушениями.
Ещё больше интересного и полезного про образование и воспитание — в нашем телеграм-канале. Подписывайтесь, чтобы ничего не пропустить!
Популярные комментарии
Виктория ИльинаА из-за чего, собственно, сыр-бор? Чем так возмущена родительница? Может, она желает, чтобы её чадо писало в общей тетради на 96 листов, с колечками и Телепузиками на обложке? Вообще-то школьная тетрадь — не модный аксессуар и не предмет для удовлетворения родительских эстетических вкусов. Это учебный инструмент, конструкция которого давно продумана и проверена практикой. Особенно в начальной школе, где имеют значение и разлиновка, и формат, и вес тетради. Разумеется, цвет обложки сам по себе знаний не прибавляет. Но требование единообразия — вовсе не обязательно учительская прихоть. Поражает другое: с какой поразительной лёгкостью некоторые родители превращают любой пустяк в повод для скандала! Это уже какое-то откровенное кверулянтство — непременно оспорить, потребовать, пожаловаться, вмешаться туда, где собственных педагогических познаний явно недостаёт. Невольно вспоминается старинное выражение: «Мясо твоё, мастер, а кости наши». Разумеется, не в буквальном смысле, а как отражение принципа доверия к наставнику. Родители поручали мастеру обучение ребёнка, признавая его профессиональную компетентность. Может, и современным родителям пора вспомнить, что учитель — не обслуживающий персонал, обязанный потакать каждой прихоти, а профессионал, которому следует позволить спокойно делать свою работу? Защищать ребёнка от реальных нарушений необходимо. Но превращать цвет тетради в поле битвы за родительские права — уже откровенный абсурд.
Учитель требует покупать простые зеленые тетради, остальные отказывается проверять. Что это за самоуправство?- Виктория Ильина
Разговор о достойной оплате учительского труда сложнее простой формулы «надо повысить зарплаты». С главным тезисом героя статьи трудно спорить: педагог не должен думать, чем прокормить семью, и быть вынужденным добирать доход репетиторством. Но базовый уровень оплаты должен быть достойным не только в сильном столичном лицее. Хороший учитель одинаково нужен и в Москве, и в районной школе, и в селе. Право ребёнка на качественное образование не должно зависеть от места жительства. А дальше логичны дополнительные стимулы: надбавки за квалификацию, подготовку стобалльников, победителей олимпиад, серьёзные результаты учеников. Тем более статья показывает, какой труд стоит за работой с сильными и мотивированными детьми. Но есть и неудобный вопрос: насколько востребована значительная часть знаний, которые школа по единой программе обязана давать всем? Учитель здесь во многом связан требованиями системы. Однако если обучение почти не учитывает склонности и будущую траекторию ребёнка, возникает разрыв между объёмом обязательных знаний и их последующей практической ценностью. Можно сколько угодно говорить о «гармонично развитой личности», но общество в конечном счёте выше ценит то, что даёт ощутимый результат. И этот вопрос тоже нельзя исключать из разговора о зарплате учителя.
«Мы придумали делить детей на два сорта»: директор тамбовского лицея и заслуженный учитель — о культе олимпиад 
Евгения СамотохинаТо что отрицательные оценки нужны — я согласна, но здесь должен быть ряд факторов: 1) как по мне текущая система оценки (пятибалльная, а по факту четырехбальная) — не то чтобы объективная. Особенно чувствуется на объемных заданиях в старших классах, когда в тексте на 2 страницы допустил 2-3 ошибки и пооучаешь тройку. Как по мне система должна иметь разбивку хотя бы в 10 баллов. 2) Часто каждый учитель сам определяет как оценивать ученика. Если с точными науками и каким-нибудь диктантом ещё более-менее понятно, то с более творческими заданиями, пересказами вообще непонятно — у одного учителя ты получаешь 5 у другого за пересказ того же качества — 3.
«Двойка должна жить». Учитель — о том, почему плохие оценки нужны детям
