Двум фигурантам дела о теракте в «Крокус Сити Холле» грозит пожизненный срок
Двум фигурантам дела о теракте в «Крокус Сити Холле» предъявлено обвинение, им грозит пожизненное лишение свободы. Также был заключен под стражу третий фигурант дела. Четвертому обвиняемому в теракте также избрана мера пресечения. Об этом сообщает тг-канал пресс-службы судов общей юрисдикции Москвы.
Первым двум фигурантам дела Рачабализода Муродали и Мирзоеву Далерджону предъявлено обвинение в совершении теракта, повлекшего смерть человека, в составе организованной группы (пункт «б» части 3 статьи 205 УК РФ). Максимальная санкция данной статьи предусматривает пожизненное лишение свободы. Им обоим грозит пожизненное лишение свободы.
Позднее суд, рассмотрев запрос следствия в закрытом режиме, арестовал Мирзоева и Рачабализоду до 22 мая. Оба признали вину.
Мирзоеву 32 года, он — уроженец Таджикистана, у него есть четверо несовершеннолетних детей. На заседании также выяснилось, что у Мирзоева была временная трехмесячная регистрация в Новосибирске, но она истекла. Рачабализода через переводчика рассказал, что родился в 1994 году, у него четверо детей. Обвиняемый заявил, что у него есть место регистрации в России, но он его не помнит.
Басманный районный суд города Москвы также избрал меру пресечения в отношении Фаридуни Шамсидина, обвиняемого в совершении преступления предусмотренного п. «б» ч. 3 ст. 205 УК РФ (террористический акт). Он также заключен под стражу до 22 мая 2024 года. Аналогичное решение было принято в отношении четвертого фигуранта — Файзова Мухаммадсобира, обвиняемого в совершении преступления предусмотренного п. «б» ч. 3 ст. 205 УК РФ (террористический акт).
По последним данным СК, вечером 22 марта в теракте в подмосковном «Крокус Сити Холле» погибли 137 человек. По данным областного минздрава в списках пострадавших числится 180 человек, 142 пострадавших находятся в больницах.
фото: t.me/moscowcourts
Популярные комментарии
ОльгаНекоторые родители не умеют быть родителями. Потому что не понимают, что детей любят просто так, а не за что-то. А дети вообще не обязаны соответствовать ожиданиям родителей.
Я разлюбила своего единственного сына. Почему я вижу в нем только недостатки?- Helen
Выбирать нужно не школу, а учителя. Мой младший сын пошел учиться в очень хорошую школу, недалеко от дома, бытовые условия шикарные. Все условия прекрасные были. Но в первом классе уже пришлось нанимать репетиторов русского, языка и математики. И всё четыре года постоянно репетиторы. По окончании 4класса, он единственный сдал все впр на отлично и единственный, который был зачислен в математический класс. Кроме того, он единственный смог поступить в математический лицей, претендентов было 23 человека из школьного потока. Теперь в среднюю школу ребенок пойдет не рядом со школой и прекрасными условиями, а в лицей, в котором условий нет совсем нормальных, но есть лучшие преподаватели города. И я, как нормальная мать, буду возить его и забирать 6 дней в неделю. В стране практически отсутствуют кадры, но есть много хороших, светлых и комфортабельных школьных зданий. А зачем они, если учителя нет квалифицированного.
Как выбрать школу, в которую ребенок захочет ходить: чек-лист для родителей 
ВековойПора уже отказаться от письма на бумаге и перейти к письму на клавиатуре. Это позволит перейти к более эффективной методике обучения. Мои внуки стучали по клавиатуре, а на экране высвечивались их ошибки. При появлении ошибки сразу обращались к правилу. При таком подходе вырабатывается автоматизм при написании слов и лучше усваиваются правила. При этом наиболее успешно усвоено то, что чаще всего встречается в практике письма, а в таком случае меньшее число совокупных ошибок по всему тексту. При письме на бумаге ребёнок не замечает своей ошибки, а узнаёт о ней после проверки работы учителем. При этом он узнаёт сразу о нескольких ошибках, а поэтому в его мозгу снижается уровень концентрации на каждой из них. Фактически старая методика фиксирует излишний труд учителя при менее эффективных результатах в учёбе.
Близок ли к реальности русский язык, который изучают в школах? 6 вопросов филологу — о языке, ИИ и мемах
