В Великобритании начались слушания по крупнейшему делу против Johnson & Johnson о потенциальной канцерогенности их детского талька
В коллективном иске участвуют более 7 100 человек
В Высоком суде Лондона началось разбирательство, которое может стать крупнейшим делом о ответственности за качество продукции в истории Великобритании. Тысячи истцов подали иски против Johnson & Johnson, утверждая, что использование детской присыпки с тальком привело к развитию онкологических заболеваний. Как утверждают представители истцов, смертность среди участников иска составляет примерно один случай каждые три дня. Об этом сообщает Daily Mail.
По данным суда, в коллективном иске участвуют более 7 100 человек. Все они либо сами, либо их близкие родственники, столкнулись с диагнозами рак яичников или мезотелиома — редкой формой рака, которая развивается в оболочках внутренних органов и в большинстве случаев связана с воздействием асбеста.
Суть обвинений против компании
Истцы утверждают, что компания якобы знала еще с 1960-х годов о возможном содержании асбеста в тальке, используемом для производства детской присыпки, однако продолжала продавать продукцию на рынке Великобритании. Юристы заявляют, что тальк мог быть загрязнен асбестом, а продукция при этом активно продвигалась как безопасная. По их мнению, компания не предупреждала потребителей о возможных рисках.
Позиция Johnson & Johnson
Johnson & Johnson отвергает все обвинения, включая утверждения о том, что компания сознательно продавала загрязненный тальк или что ее продукция вызывает рак. Представители компании заявляют, что детская присыпка производилась из косметического талька, соответствующего нормативным требованиям, не содержала асбеста и не представляет канцерогенной опасности.
Судебный процесс и спор о доказательствах
Адвокаты истцов из KP Law утверждают, что компания своими действиями затягивает процесс, требуя от каждого заявителя обширную информацию, сопоставимую с полноценными свидетельскими показаниями, что, по их мнению, усложняет рассмотрение дела. В свою очередь юристы Johnson & Johnson называют эти обвинения необоснованными, заявляя, что запрашиваемая информация является стандартной, разумной и необходимой для рассмотрения индивидуальных исков, и не направлена на препятствование процессу.
Истцы также добиваются вынесения группового процессуального решения, которое позволит рассматривать все иски совместно.
Истории пострадавших
Среди заявителей упоминается Маргарет Мэннион, присоединившаяся к иску в 2024 году после постановки диагноза рак яичников. Она умерла уже после начала разбирательства. Ее партнер Тони Боуден из графства Кент рассказал, что заболевание стало для семьи тяжелым потрясением и назвал период болезни крайне травматичным. По словам истцов, Мэннион с детства использовала тальковую присыпку, так как ее применяла мать, а затем продолжала использовать продукт во взрослом возрасте и при уходе за собственными детьми.
Позиция истцов и компании по безопасности и качеству продукта
Юристы KP Law утверждают, что компания не размещала предупреждений на упаковке, а наоборот продвигала продукт как символ чистоты и безопасности. Они также заявляют, что большинство природных месторождений талька теоретически могут содержать примеси асбеста.
Johnson & Johnson настаивает, что продукция соответствовала стандартам качества, была проверена, не содержала асбеста и не может быть причиной онкологических заболеваний. Компания подчеркивает, что прекращение продаж тальковой присыпки в Великобритании произошло в 2023 году.
Масштаб дела и медицинский контекст
В Великобритании ежегодно фиксируется около 7 700 случаев рака яичников. Медицинские исследования показывают, что при наличии асбеста в тальке его частицы могут попадать в репродуктивную систему и вызывать воспалительные процессы, потенциально повышая риск заболевания. Отдельные исследования указывают на возможное увеличение риска рака яичников до 36% при регулярном использовании талька, содержащего примеси. При этом ВОЗ относит асбестсодержащий тальк к потенциально канцерогенным веществам для человека.
По оценкам юристов, полное рассмотрение дела может занять несколько лет из-за его масштаба и количества участников.
rblfmr / Shutterstock / Fotodom
Популярные комментарии
Евгения СамотохинаТо что отрицательные оценки нужны — я согласна, но здесь должен быть ряд факторов: 1) как по мне текущая система оценки (пятибалльная, а по факту четырехбальная) — не то чтобы объективная. Особенно чувствуется на объемных заданиях в старших классах, когда в тексте на 2 страницы допустил 2-3 ошибки и пооучаешь тройку. Как по мне система должна иметь разбивку хотя бы в 10 баллов. 2) Часто каждый учитель сам определяет как оценивать ученика. Если с точными науками и каким-нибудь диктантом ещё более-менее понятно, то с более творческими заданиями, пересказами вообще непонятно — у одного учителя ты получаешь 5 у другого за пересказ того же качества — 3.
«Двойка должна жить». Учитель — о том, почему плохие оценки нужны детям
АнастасияДа уж… Уважительное общение не включено в общеобразовательные стандарты и экзаменационные вопросы. Можно иметь аттестат и даже не один диплом, но при этом оставаться полнейшим хамом. Системный кризис.
«Короче, училка, варежку свою закрой». Топ-20 цитат из переписок родителей с учителями, от которых волосы встают дыбом
Виктория ИльинаА может, пора честно посмотреть на проблему не только глазами учителя? Учитель жалуется: слишком много часов, слишком много отчётности, слишком много требований сверху. И с этим трудно спорить. Но есть один неудобный вопрос: а не является ли сама школа частью проблемы, которую она годами создаёт? Попробуйте хотя бы на минуту посмотреть на ситуацию глазами ученика. Этот ребёнок, которого сегодня заставляют заучивать километры информации «для галочки», завтра станет взрослым человеком. Возможно, чиновником, руководителем, тем самым человеком, который будет писать новые стандарты, программы и инструкции для школ. Не удивительно ли, что система воспроизводит сама себя? Главная ошибка многих педагогов — не в любви к знаниям. Знания нужны. Ошибка в другом: в убеждении, что ребёнку обязательно нужно загрузить весь огромный школьный багаж, не задумываясь, что из этого действительно пригодится именно ему. И когда обществу годами пытаются доказать ценность каждого килограмма ненужной информации, неудивительно, что эта работа перестаёт восприниматься как источник реальной пользы. Может быть, выход проще? Не превращать каждый предмет в борьбу за выживание. Не ломать детей и не выгорать самим. Если ребёнку ваш предмет объективно мешает сосредоточиться на тех знаниях, которые нужны ему для будущего, — поставьте законную тройку и дайте ему возможность развиваться дальше. Иногда настоящая педагогика — это не заставить выучить всё. А понять, что именно действительно стоит учить.
«Мы согласились со своим бесправием». Учительница – о том, почему ее коллеги терпят унижения







