5 причин, почему дети плохо знают историю (и как в этом виноваты учителя)
Рассказывают историк Тамара Эйдельман и журналист Сергей Бунтман
Навязывание идеологии, заучивание порой бессмыссленных дат и хронологический разброс. Историк Тамара Эйдельман и журналист Сергей Бунтман в проекте «Открытая библиотека» обсудили проблемы в преподавании школьной истории, а мы выбрали пять основных.
1. От школьников требуют, чтобы они знали всё
Мы все когда-нибудь в жизни говорили своим детям: «Как можно не читать вот это? Как можно не знать вот этого?». У нас распространено мнение, что мы должны всё знать — хотя сами прекрасно понимаем, что это невозможно.
«Одна преподавательница много лет назад во время экзамена в МГУ сказала: «Естественно, дети должны знать все факты по истории России, потому что это их Родина». Я так и хотела спросить её: «А вы знаете все факты? Я — нет. Главное — зачем?»
Тамара Эйдельман
С одной стороны, это традиция, которая идёт от дореволюционных гимназий, ещё от немецких школ — всё надо знать подробно. А с другой — сегодня это хорошо вписывается в общую консервативную тенденцию. Есть много учителей и методистов, которые много лет положили на то, чтобы в истории не просто изучали факты, а развивали мышление.
2. Дети запоминают факты (а не анализируют)
У школьников (да и вообще в обществе) нет исторического мышления. И это самое страшное. В нашем сознании всё происходило одновременно и вообще смешано в одну кучу.
«Поляки 1612 года для нас — это те самые поляки, что и 1939 года, и те же, которых в 2005-м били в Москве около посольства».
Сергей Бунтман
А вот, например, в англосаксонской системе преподавания хронологии исторических событий вообще нет. У них каждый год выбирает учитель. Допустим, изучают эпоху Средних веков — и сразу несколько тем.
«Это разрушает, естественно, представления об общем процессе. То есть теоретически можно выйти из школы, изучив, условно говоря, Марию Стюарт, а про Ивана Грозного ничего не узнав. И это нам кажется диким и странным. Но они изучают совсем по-другому. Преподавание нацелено не на запоминание фактов, а на развитие навыков: научиться работать с источниками, анализировать тексты, отличать факты от мнения, пропаганды и искажения действительности».
Тамара Эйдельман
А дальше уже не важно, какая информация — историческая или то, что поступает из телевизора или из интернета. Умеешь анализировать — значит, цель достигнута. А найти, когда была Куликовская битва, несложно: погуглил — нашёл.
3. А ещё их не учат работать с источниками
Кстати, в этом плане ЕГЭ по истории — отличная вещь. Во-первых, ЕГЭ учит работать с информацией. Во-вторых, помогает развивать аналитическое мышление. Ведь в госэкзамене по истории большую часть занимает работа с источниками, анализ и сравнение разных точек зрения.
«Детям легче сдавать письменный экзамен, чем устный. Уж за 30 лет работы я такого наслушалась! В родном МГУ мальчику говорят: „Когда была написана работа Ленина ‚Основные задачи советской власти‘?“. Он отвечает: „Не знаю“. „Минус, — они говорят. — А теперь угадай“. Он: „Как?“ — „Давай угадывай“. Он пробует: „В 1917 году“ — „Нет, ещё один минус“. Три раза не угадал — получил за один вопрос сразу четыре минуса. А что он может доказать?»
Тамара Эйдельман
4. От детей требуют чётких формулировок (и в этом опасность единого учебника)
В едином учебнике могут быть идеологические формулировки и оценки исторических явлений, фактов и личностей, которые ученикам (особенно на экзаменах) придётся повторять вне зависимости от того, что они об этом думают или читали в других источниках.
«Этим грешили советские учебники: там идеология встречалась даже в названиях: „Всемирное историческое значение того-то и того-то“. Если всемирное историческое, то это уже позитивное явление».
Сергей Бунтман
Оно заключало в себе идеологическую подсказку и формировало не знание истории, а идеологию. Такая опасность есть и в едином учебнике, если от учеников будут требовать чётких формулировок.
«Я бы сказала, что это связано не только с единым учебником, а, опять же, с нашей системой образования. Понятно, что ни один учитель не будет давать детям пять разных учебников и говорить разное. А подавляющее большинство учебников по истории в нашей стране монологичны. То есть, естественно, мне не нравится учебник, где написано, что Сталин — эффективный менеджер, мне больше понравится учебник, где написано, что Сталин — кровопийца. Но с точки зрения методики между ними нет разницы. Каждый из них заключается в том, что я говорю: „Дети, прочитайте, запишите и повторите“. И тогда всё сводится к воспроизведению фактов».
Тамара Эйдельман
5. На преподавателе истории слишком большая ответственность
Учителям всё время приходится решать, какую информацию стоит давать, какую нет. И главное, как её преподносить. А в истории с этим особенно строго и легко исказить.
«Когда я начинала преподавать, я делала то, что делают многие учителя в разных московских школах. Я говорила: „Сейчас я вам расскажу про коллективизацию, а потом вы запишете то, что должны говорить на экзамене“. И мне очень стыдно за это сейчас, но никто пока не придумал ничего другого. Иначе ты зовёшь детей на баррикады, что, по-моему, неправильно. А врать детям нельзя, потому что они сразу это чувствуют».
Тамара Эйдельман
А ещё у учителей есть власть над детьми, и это всегда тяжело и ответственно. Любая власть развращает. Есть простые способы установить дисциплину. Например, высмеять хулигана, унизить. Очень помогает. А такая простая вещь, как вопль, — тем более. Многие учителя через это проходили. Все сразу молчат, тихо сидят. Очень удобно. Можно потом сеять разумное, доброе, вечное. Все хотят дружить со своими учениками, но это на самом деле невозможно (разве что с выпускником). Нельзя дружить с человеком, которому ты можешь поставить двойку. Это иллюзия, на которую поддаётся много учителей.
Беседа прошла в рамках диалогов проекта «Открытая библиотека» на Новой Голландии. «Открытая библиотека» — общественно-культурный проект, созданный в Санкт-Петербурге в 2012 году. В дискуссиях участвуют лучшие русскоязычные спикеры, а вход на все мероприятия всегда бесплатный.
Возьмём «Слово о полку Игореве» — история? языкознание? литература? или это одно из явлений окружающего мира?
И много ли нам понятно там без Сулейменова, его толкований «тёмных мест»?
Про работу с источниками, это скорее про критическое мышление, а не про историю.
С моей точки зрения история это:
— уроки (например как у Макиавелли — анализ истории показал что наёмная армия ненадёжна)
— ключевые изобретения и открытия (например важность изобретения косого паруса для великих географических открытий)
— анализ причин исторических событий (все знают что в США была война Сервера и Юга, но мало кто задумывается что было её причиной)
— быт людей в прошлые эпохи, чтобы небыло заблуждений от том что раньше жили лучше, да и просто это интересно
Популярные комментарии
Василиса ВиникОшибка в том, что у него минимальные требования по з/п 70 тыс. Можно поработать за копейки, чтобы потом всё больше и больше получать. Работа за копейки может дать опыт и/или связи, а связи могут породить рекомендации. Да, идти таким путём — это риск того, что ты долгие годы будешь мало зарабатывать. Но хорошая работа часто ищется и находится по рекомендации. Рекомендации дают человеку, который показал, что у него есть навыки и желание работать в определенной сфере. Я говорю на основе личного опыта. И помните, что работа нужна не только для денег, но и для чувства самореализованности. Допустим, у человека призвание — быть актером или редактором (любую профессию подставьте). Призвание — это как для кошки охота. Кошке нужно охотиться (или хотя бы играть в охоту), а человеку — работать по призванию. Ну что, ты не пойдешь работать по призванию просто потому, что там мало платят? А как же твоя самореализация? Если не находится работа по призванию, значит, смотрим на смежные области, где нужно делать такие действия, к которым у тебя склонности.
«Я для этого учился в МГУ — чтобы в итоге стать официантом?» История выпускника, который полтора года не может найти работу
Елена КузнецоваМы тоже проходили этот путь. С черновиками и чистовиками. И тоже бабушка. Сын здоровьем слабоват, сил мало, а нам казалось он ленится. И уроки по 4 часа это ж треш. Эмоции, крики, довели ребенка до астмы. Я маме говорю, что же мы творим, посмотри как ему плохо! Ты не даешь ему ошибаться, не даешь самому думать! Учительнице не нужна его идеальная тетрадь. Ей нужно видеть, что думает и исправляет ошибки. И мы от него отстали. Стали поддерживать. И потихоньку он выправился, естественно не по всем предметам. Потом ходил на доп занятия в центр, где работали студенты, они отлично находили общий язык со школьникам. И он неплохо сдал огэ и ЕГЭ, русский (на 73 балла!) Профиль математика, информатика, физика, химия. Сам выбрал.
Дочь на каждой контрольной впадает в истерику. Как ей помочь?- АлексейНиколаевич Попов
О вкусах не спорят, но есть понятие дресс-код. Школа это не армейская служба, но и без соблюдения дисциплины школа становится балаганом. Если внешний вид это выпендрёж, и ничем другим самовыражаться у ученика не получается, то это характеризует его не лучшим образом. В общем из внешнего вида и поведения до определенных пределов не следует устраивать холивар, но и оставлять без внимания маргинальные отклонения тоже будет показателем учительской бесхребетности. Здесь надо владеть искусством мягкой силы. Чтобы не скатываться до уровня базарной разборки, но и аккуратно демонстрировать свою позицию, то есть проявлять свои качества как воспитателя.
«Собранный хвост — признак неблагополучной семьи»: почему детей все еще выгоняют с уроков за внешний вид
