«Иначе взрослый мир не разбудить». Как и почему закрыли выставку с историями пропавших детей

25 мая, в Международный день пропавших детей, в Москве закрыли не проработавшую и дня выставку «ЛизыАлерт», посвященную пропавшим детям. Несмотря на маркировку «18+», администрация парка «Музеон», по словам организаторов выставки, категорически потребовала не допускать туда детей, сочтя контент слишком жестоким. Мы поговорили с создателем отряда Григорием Сергеевым — о жестокости в искусстве и мире взрослых.
Мы с 2012 года делаем выставки, чтобы взять ваш взрослый мир, потрясти и сказать: «Видите? Это очень важно — контролировать, где дети, что с ними, как быть с ними друзьями». Мы показываем страшные истории, чтобы разбудить взрослых. И тут вот так.
Эту выставку мы приехали открывать в 13 часов 25 мая. Было немного людей и прессы. А потом появилась администрация и сказала, что выставка жестковата для детей. Я ответил: «Конечно, поэтому мы детей сюда и не пускаем. У нас везде написано „18+“». В ответ услышали, что мы должны сделать так, чтобы дети не могли попасть в павильоны. Я сказал, что мы можем предупреждать детей, но не можем останавливать. Вот здесь мы и не сошлись. Был такой диалог:
— Вы должны задерживать их.
— Мы же не полиция, у нас нет таких полномочий.
— Тогда закрываем.
— Закрывайте.
Но люди все равно ходили по выставке — сперва ее просто обнесли забором. А вот к концу дня прислали охрану, чтобы никто уже не мог попасть к павильонам.
Конечно, я очень переживаю. Огромное количество людей у нас в отряде 25-го числа приходит на выставку, а сегодня прийти некуда.
Я не знаю, что пошло не так, но у меня есть предположение. Мы ведь делаем выставку, чтобы сотрудники Следственного комитета, полиции, чиновники, люди, от которых зависят поиски детей, что-то изменили в этой жизни. Чтобы они увидели, чтобы это их заколыхало, взволновало.
Кроме обычного человека, который зайдет на выставку и подумает о своем ребенке, будет еще чиновник, который может сделать больше.
Видимо, кто-то из них зашел, увидел, что все это страшно. И решил, что нужно закрывать
Вот так я промахнулся. Между идеей и реальным миром оказалась большая пропасть. Коммуникация у нас не вышла, но я надеюсь, что это можно назвать недоразумением.
У нас разный уровень мероприятий по глубине и по уровню жесткости. Есть история с Покрасом (современный художник Покрас Лампас создал в Москве граффити с именами четырехсот пропавших детей. — Прим. ред.). Это настоящее современное искусство, наш манифест, который мы донесли с помощью талантливого художника.
И у нас есть выставка, она совершенно не для всех, туда надо прийти специально — зайти внутрь, каждый шаг гулкий, каждый звук слышно очень хорошо. Там вы наедине с историей, вы ее читаете, она в вас проникает. Она написана от имени ребенка, который сам не успел ее рассказать.
Это действительно жутко, но такова и цель, так должно быть. Мы показываем страшные истории, чтобы разбудить взрослых, иначе этот мир просто не всколыхнешь.
Мы делаем это каждый год разными способами. Взрослые ведь в ответе за детей, именно они должны делать так, чтобы все дети были в безопасности. Семь историй нашей выставки должны закончиться тем, что все останутся живы. И они могли бы — если бы мы с вами, взрослые, вели себя по-другому. Мы транслируем этот важный посыл, хотим говорить об этом.
Другая важная наша выставка проходит на бульварах Москвы — это фотографии наших ребят. А в финале — ориентировка на Останкинскую башню.
Регионы тоже делают свои интересные мероприятия. Например, в Томске возвели скульптуру в парке — девочку из металла, из проволоки. И металлические незабудки. Очень красиво, нежно, изящно.
Все это делается для того, чтобы 25 мая (Международный день пропавшего ребенка. — Прим. ред.) через мир искусства показать существование проблем. После нашей с вами жизни останется то, что мы смогли сказать искусством.
Независимо от того, что произошло с нашей выставкой, с нами или еще с кем-то, мы должны об этом говорить
Все семь историй, которые мы рассказываем, — мы сами участвовали в поиске этих детей. Все семь раз мы не успели, потому что начинали, когда было уже поздно, но на момент начала поисков мы об этом не знали.
Все семь историй могли не произойти, если бы люди больше знали о безопасности, по-другому относились к этому. Вот в этом ужас ситуации.
Главное, о чем бы вы напомнили родителям перед началом летних каникул?
Впереди отдых, многие дети уедут на природу. Вода — самая большая опасность. Чтобы ребенок не погиб, нужно, чтобы он сам относился к этому вопросу серьезно.
Надо сделать все, чтобы отдыхающий с ребенком родитель прекратил смотреть в свой гаджет или книгу, не спал, а смотрел на голову ребенка, если он в воде. И это притом что родитель невероятно бодрый, а дистанция до ребенка исчисляется секундами. В остальных случаях он должен быть в воде вместе с ребенком, обеспечивая его безопасность.
Дети и взрослые должны знать элементарные правила безопасности:
- Ходить летом в яркой одежде.
- Если это дошкольник или школьник, он должен ходить за руку со взрослым.
- В любом возрасте мобильный телефон должен быть всегда заряжен.
- Всегда должно быть понимание: если ты ребенок и ты заблудился — стой на месте, мы найдем тебя. Можешь вытоптать поляну, написать на ней бревнами: «Я здесь». Но главное — не уходи далеко.
Детская безопасность на нас с вами, на взрослых, не на ребенке. Это главное понимание сегодняшнего дня. Родитель должен дружить со своим ребенком, тогда между ними будет доверие, родитель будет узнавать о проблемах ребенка. Тогда очень многое, что ребенку будет неудобно рассказывать, родитель будет знать и сможет вовремя поправить.
Популярные комментарии
Евгения СамотохинаТо что отрицательные оценки нужны — я согласна, но здесь должен быть ряд факторов: 1) как по мне текущая система оценки (пятибалльная, а по факту четырехбальная) — не то чтобы объективная. Особенно чувствуется на объемных заданиях в старших классах, когда в тексте на 2 страницы допустил 2-3 ошибки и пооучаешь тройку. Как по мне система должна иметь разбивку хотя бы в 10 баллов. 2) Часто каждый учитель сам определяет как оценивать ученика. Если с точными науками и каким-нибудь диктантом ещё более-менее понятно, то с более творческими заданиями, пересказами вообще непонятно — у одного учителя ты получаешь 5 у другого за пересказ того же качества — 3.
«Двойка должна жить». Учитель — о том, почему плохие оценки нужны детям
Анастасия ПавловнаДа уж… Уважительное общение не включено в общеобразовательные стандарты и экзаменационные вопросы. Можно иметь аттестат и даже не один диплом, но при этом оставаться полнейшим хамом. Системный кризис.
«Короче, училка, варежку свою закрой». Топ-20 цитат из переписок родителей с учителями, от которых волосы встают дыбом
Виктория ИльинаА может, пора честно посмотреть на проблему не только глазами учителя? Учитель жалуется: слишком много часов, слишком много отчётности, слишком много требований сверху. И с этим трудно спорить. Но есть один неудобный вопрос: а не является ли сама школа частью проблемы, которую она годами создаёт? Попробуйте хотя бы на минуту посмотреть на ситуацию глазами ученика. Этот ребёнок, которого сегодня заставляют заучивать километры информации «для галочки», завтра станет взрослым человеком. Возможно, чиновником, руководителем, тем самым человеком, который будет писать новые стандарты, программы и инструкции для школ. Не удивительно ли, что система воспроизводит сама себя? Главная ошибка многих педагогов — не в любви к знаниям. Знания нужны. Ошибка в другом: в убеждении, что ребёнку обязательно нужно загрузить весь огромный школьный багаж, не задумываясь, что из этого действительно пригодится именно ему. И когда обществу годами пытаются доказать ценность каждого килограмма ненужной информации, неудивительно, что эта работа перестаёт восприниматься как источник реальной пользы. Может быть, выход проще? Не превращать каждый предмет в борьбу за выживание. Не ломать детей и не выгорать самим. Если ребёнку ваш предмет объективно мешает сосредоточиться на тех знаниях, которые нужны ему для будущего, — поставьте законную тройку и дайте ему возможность развиваться дальше. Иногда настоящая педагогика — это не заставить выучить всё. А понять, что именно действительно стоит учить.
«Мы согласились со своим бесправием». Учительница – о том, почему ее коллеги терпят унижения












