«Меня поразил уровень знаний российских школьников о Второй мировой войне»
Автор комикса про холокост — о том, как рассказывать о страшных событиях в простом формате

«Когда я вернусь» — это комикс о шести людях, которые в детстве прошли через концлагеря. Дедушки и бабушки его автора, Йессики Баб Бунде, как и персонажи этой истории, бежали от преследований нацистов и оказались в Швеции, где теперь живёт и сама Йессика. Она обсудила с «Мелом», как говорить с детьми о тяжёлых событиях, чему учат на уроках истории в Швеции и почему формат комикса оказался удачен для такой непростой темы.
Я боялась, что, увидев комикс, герой скажет: «Боже, вся моя жизнь уместилась на нескольких страничках?»
Один шведский издатель хотел выпустить книгу для детей о холокосте. Он спросил меня, много ли, на мой взгляд, жертв холокоста до сих пор живы и находятся в Швеции. Во время Второй мировой войны наша страна принимала тех, кто бежал от преследования нацистов, — так в Швеции сформировалась достаточно большая еврейская община. Мы нашли тех, кто в детстве пережил концлагеря, и я начала их обзванивать.
Конечно, я очень волновалась, когда первый раз говорила с этими людьми: я просила их рассказать о крайне тяжёлых событиях в их жизни и не знала, как они отреагируют. Изначально я думала, что в книге будет больше персонажей, но в итоге мне удалось встретиться только с шестью людьми — все их истории теперь можно найти в комиксе. Несмотря на то что я очень волновалась, интервью проходили хорошо: мы встречалась у них дома, и они были рады рассказать, рады, что их кто-то готов выслушать.
Я старалась быть очень аккуратной в общении с героями. Когда я заканчивала главу, я ехала к ним и показывала, что получилось. Помню, я ужасно нервничала: их рассказы — это десятки страниц текст, но формат комикса подразумевал, что мы включаем лишь малую его часть, отдельные реплики. Конечно, часть слов превратилась в визуальной материал, но я боялась, что, увидев комикс, они скажут: «Боже, это вся моя жизнь? Вся моя история уместилась на нескольких страничках? Всё, что я пережил, вот здесь?» К счастью, все остались довольны и со слезами на глазах смотрели на результат. Всем особенно понравились иллюстрации, их портреты в частности.
Когда одна из героинь увидела себя, она сказала: «Это же копия меня в детстве!»
Иллюстратор Петер Бергтинг не ездил со мной к героям. Он читал мои интервью с ними, смотрел исторические фотографии и на основании этого рисовал картинки к комиксам. Иногда он скидывал мне эскизы и спрашивал, что я об этом думаю.

Мне кажется, комикс — это новый способ говорить с детьми на сложные темы. В Швеции недавно вышел комикс «Дневник Анны Франк», но пока книга не очень популярна именно в таком формате. Ещё один плюс в пользу комиксов — Швеция в последние годы приняла много мигрантов, не все из них еще овладели языком, поэтому картинки помогают рассказать им такие истории.
Важно, чтобы взрослый был рядом, когда ребёнок читает эту книгу
В 80-е годы в Швеции провели исследование: спросили школьников, что они знают о холокосте. Оказалось, уровень знаний очень низок. Тогда власти запустили образовательный проект «Об этом стоит рассказывать».
Не думаю, что в истории ХХ века есть более важная тема, чем Вторая мировая война. Однако так как Швеция не участвовала в ней, в наших школах смотрят на эти события немного по-другому, чем, наверное, в России. Конечно, ученики немало читают о ней, но мы также много говорим, например, о холодной войне, советско-финляндской войне.
В этот приезд в Москву я встречалась со школьниками 12–15 лет, рассказывала им про книгу. После презентации они задали мне очень много сложных вопросов, меня поразил уровень их знаний.
Один из 12-летних учеников спросил, считаю ли я, что Версальский мирный договор стал одной из причин Второй мировой войны
Я не уверена, что могла бы услышать такой вопрос от его шведского ровесника.
Довольно много учебных заведений в Швеции сейчас закупают наш комикс. Издательство даже разработало руководство для учителей — как работать с этой книгой. Обычно в наших школах начинают обсуждать такие темы с учениками примерно в 11 лет. Именно в этом возрасте детям хочется что-то почитать по теме, которую они проходят. Мы подумали, что комикс им отлично подойдёт.

Очень важно, чтобы взрослый был рядом, когда ребенок читает эту книгу. Скорее всего, у него возникнут вопросы. Задача родителей или учителей — найти на них ответы и направить в русло дальнейшего исследования, например подсказать, что ещё почитать по теме. Дети рассуждают иначе. Например, они иногда даже не могут представить, что человек может быть злым, они еще не думали о том, что такое зло в принципе.
Я не до конца понимаю, как говорить с собственными детьми на эту тему
Не помню, чтобы был конкретный случай, когда мои родители посадили меня и начали рассказывать о холокосте. Просто казалось, что об этом вокруг всегда говорили. Возможно, так было в моем поколении: родители обоих моих родителей из Германии. Я понимала свое происхождение, осознавала связь с этими событиями.
Моя дочь уже чувствует себя шведкой, даже её бабушки и дедушки родились в Швеции, она не застала предков, которые сюда переехали. Тем не менее моя дочь ходит в еврейскую школу в Стокгольме, и, когда в мире происходят конфликтные ситуации, полиция охраняет здание. В этот момент дети, конечно, спрашивают, почему это происходит. Приходится искать ответы на их вопросы. Я хочу верить, что люди по природе своей добры, а зло возникает из-за страха и незнания. Так я и объясняю это детям. Сила в образовании и эмпатии. Наша книга должна этому помочь.
Сегодня она переведена на русский, английский, французский и итальянский. На иврит комикс пока не перевели, но, я думаю, в Израиле достаточно своих книг на эту тему, в том числе для детей. На английском книга выйдет в феврале 2020 года, и я надеюсь тогда отправить её в Яд ва-Шем — израильский национальный мемориал холокоста и героизма.
Популярные комментарии
Евгения СамотохинаТо что отрицательные оценки нужны — я согласна, но здесь должен быть ряд факторов: 1) как по мне текущая система оценки (пятибалльная, а по факту четырехбальная) — не то чтобы объективная. Особенно чувствуется на объемных заданиях в старших классах, когда в тексте на 2 страницы допустил 2-3 ошибки и пооучаешь тройку. Как по мне система должна иметь разбивку хотя бы в 10 баллов. 2) Часто каждый учитель сам определяет как оценивать ученика. Если с точными науками и каким-нибудь диктантом ещё более-менее понятно, то с более творческими заданиями, пересказами вообще непонятно — у одного учителя ты получаешь 5 у другого за пересказ того же качества — 3.
«Двойка должна жить». Учитель — о том, почему плохие оценки нужны детям
АнастасияДа уж… Уважительное общение не включено в общеобразовательные стандарты и экзаменационные вопросы. Можно иметь аттестат и даже не один диплом, но при этом оставаться полнейшим хамом. Системный кризис.
«Короче, училка, варежку свою закрой». Топ-20 цитат из переписок родителей с учителями, от которых волосы встают дыбом
Виктория ИльинаА может, пора честно посмотреть на проблему не только глазами учителя? Учитель жалуется: слишком много часов, слишком много отчётности, слишком много требований сверху. И с этим трудно спорить. Но есть один неудобный вопрос: а не является ли сама школа частью проблемы, которую она годами создаёт? Попробуйте хотя бы на минуту посмотреть на ситуацию глазами ученика. Этот ребёнок, которого сегодня заставляют заучивать километры информации «для галочки», завтра станет взрослым человеком. Возможно, чиновником, руководителем, тем самым человеком, который будет писать новые стандарты, программы и инструкции для школ. Не удивительно ли, что система воспроизводит сама себя? Главная ошибка многих педагогов — не в любви к знаниям. Знания нужны. Ошибка в другом: в убеждении, что ребёнку обязательно нужно загрузить весь огромный школьный багаж, не задумываясь, что из этого действительно пригодится именно ему. И когда обществу годами пытаются доказать ценность каждого килограмма ненужной информации, неудивительно, что эта работа перестаёт восприниматься как источник реальной пользы. Может быть, выход проще? Не превращать каждый предмет в борьбу за выживание. Не ломать детей и не выгорать самим. Если ребёнку ваш предмет объективно мешает сосредоточиться на тех знаниях, которые нужны ему для будущего, — поставьте законную тройку и дайте ему возможность развиваться дальше. Иногда настоящая педагогика — это не заставить выучить всё. А понять, что именно действительно стоит учить.
«Мы согласились со своим бесправием». Учительница – о том, почему ее коллеги терпят унижения


























