«Сын родился весом в 700 грамм, через неделю его мама умерла»: история отца, который воспитывает ребенка один

Жизнь героя этого текста изменилась буквально за неделю: очень счастливый период сменился чередой трагедий и бед. Но Николай справился. И продолжает преодолевать все возникающие сложности и спустя два года. Его историю рассказывают в блоге БФ «Настенька».
Николай и Женя Кустовы прожили вместе 14 лет. Они мечтали о детях. Официально в браке они не состояли, но, когда Женя все-таки забеременела, решили пожениться. Пара ждала первого ребенка и готовилась к свадьбе. Но на 27-й неделе беременности Женя заболела. Врачи диагностировали COVID-19. Болезнь проходила тяжело: сначала Женя попала в реанимацию, а через несколько дней впала в состояние комы. Чтобы спасти ребенка, экстренно провели кесарево. Так появился Вова. Весил он 770 грамм. Через неделю после рождения мальчика его мама умерла, так и не увидев сына.
Почти полгода ребенок провел в реанимации. Папа каждый день все эти 6 месяцев бежал с работы, чтобы побыть с сыном. Он не мог взять его на руки, но сидел рядом и говорил, что всё будет хорошо.
Первое время ребенок лежал в кроватке, а рядом была надпись: «мальчик», без имени и фамилии. Николая это страшно злило. Он старался поскорее собрать все необходимые справки и документы. Наконец табличку поменяли. Вместо «мальчик» появилось имя — Кустов Владимир. Николай с гордостью об этом рассказывал близким: «Теперь мы точно победим! Вовка в нашу породу — сильный».
После реанимации Вову перевели в обычную палату. Его папа взял на работе отпуск по уходу за ребенком и 9 месяцев провел рядом с мальчиком. Он научился обращаться с трахеостомой и ухаживать за маленьким сыном.
«В отделении только мамы с детьми, я один мужчина, — вспоминает Николай. — Первое время не по себе было, а потом привык. Главное для меня было — сына на ноги поставить».
За малыша переживало всё отделение. Шансов выжить у него было немного. Медсестры из реанимации бегали навещать маленького Вову: «Как там наш сын полка, справляется?»

Вова пережил несколько операций на кишечнике и даже клиническую смерть. У ребенка пострадала центральная нервная система, это повлияло на его развитие: сейчас мальчику уже два года, но он не сидит, не ходит, дышит с помощью трахеостомы. Его папа всегда рядом — с коляской или рюкзаком для ребенка. С собой у него всегда расходники, специальное оборудование для трахеостомы. Бабушка Вовы живет за 100 км, да и приехать, чтобы помочь сыну и внуку, не может — ухаживает за больным мужем.
Живут Николай и Вова на пособия: на работу мужчина выйти не может, ведь с Вовкой некому будет сидеть. До рождения сына Николай работал машинистом дизельной электростанции Магаданской ТЭЦ, неплохо зарабатывал. Сейчас он вынужден обращаться за помощью, чтобы поставить ребенка на ноги. Врачи говорят, что у мальчика хороший реабилитационный потенциал.

Папа занимается с сыном дома, делает гимнастику. Два раза он возил его из Магадана в Москву на реабилитацию. После занятий со специалистами малыш стал уверенно держать голову, переворачиваться, активно реагировать на игрушки, улыбаться и радоваться окружающим. Главное для него сейчас — не останавливаться и продолжать реабилитацию. А для этого семье нужна помощь.
Вы находитесь в разделе «Блоги». Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
Фото на обложке: LullaBEE / Shutterstock / Fotodom
Популярные комментарии
АндрейАбсолютно согласен! Надо ещё и математику убрать, а то учат детей думать и раскладывать по полочкам! И читать и грамотно общаться сейчас не в моде. Есть же нейросеть! И комментарии поможет написать! Отправлять в школу только на физкультуру, труды и ОБЗиР. А все остальные предметы платно и по желанию! Хотя и эти три предмета требуют особой подготовки, поэтому их надо тоже по желанию, а лучше вообще платно!
«Врачей жалко. А вас, тварей, нет». Честный монолог учительницы о том, что стоит за особым статусом педагогов
Виктория Ильина«Короткий ответ: никак» — пожалуй, самая спорная рекомендация статьи. Да, признание родителей не изменит прошлого, а разговор не гарантирует извинений. Но это не значит, что о пережитом нужно молчать. Между «устроить суд истории» и «закрыть тему» есть третья возможность: спокойно рассказать, что помнишь, что чувствовал и как это на тебя повлияло. Не ради мести или покаяния, а чтобы назвать пережитое своими словами и обозначить границы. Родители могут искренне не помнить — но статья лишь предполагает это, не зная обстоятельств конкретной семьи. Избирательность памяти сама по себе не доказывает ни забывчивости, ни правоты одной из сторон. Почему же защитная версия взрослых считается вероятной, а желание выросшего ребёнка высказаться объявляется попыткой «переписать детство»? Забыть старые обиды по приказу невозможно. Молчание не означает, что проблема решена. Исследования также показывают: пережитое в детстве насилие связано с повышенным риском повторения жестокого или пренебрежительного обращения со своими детьми. Поэтому очень важно не «оставить родителей в покое», а осмыслить свой опыт и не передать его дальше. Разумеется, разговор стоит подготовить и вести без оскорблений. А вот объявлять молчание универсальным способом исцеления — безответственно, важно не просто прекратить разговоры о прошлом, а именно разобраться, как не воспроизвести пережитую несправедливость уже в отношениях со своими детьми.
Родители били меня в детстве, а теперь говорят, что ничего не было. Почему они так делают?
Юрий НикольскийПолвека сохраняю вес. Утром встаю на весы. Если вес выше той отметки, что установил полвека тому назад, то в этот день пищи на четверть меньше предыдущего дня. Ем по 6 раз в день, йогурт за час до сна. Не редко толстеют в годы, когда перестают расти — здесь уменьшаются затраты, а привычка есть столько же сохраняется. Второй период после окончания учёбы — начинается спокойная жизнь. Третий период — организм стареет, то новые клетки образуются всё реже. Сейчас потребляю пищи в 3 раза меньше чем полвека тому назад. Для женщин ещё есть периоды, связанные с беременностью.
Дело не в гормонах: 10 ошибок, из-за которых вы не можете похудеть







