Плакать — можно, врать — нет: как сообщить ребёнку, что близкий человек серьёзно болен

Обсуждать «взрослые» темы с детьми непросто. Тем более если дело касается болезни и даже смерти. Благотворительный фонд помощи женщинам с онкологическими заболеваниями «Дальше» и психолог Евгения Ананьева разобрались, как правильно сообщить ребенку о болезни взрослого, можно ли плакать и как понять, что маленький человек не справляется.
Дети по-своему проживают плохие новости
Для формирования личности ребёнка очень важна рутина: каждый день в полдевятого собираем игрушки, в десять умываемся, после — читаем сказку и спать. Когда в семье кто-то получает серьезный диагноз, в расписании всё ломается. Вместо того, чтобы отвести малыша на гимнастику, взрослые идут к врачу. Дети — немного инопланетяне, и на перемены они реагируют странным для нас образом.
Маленький человек решает, что это он виноват, раз все вокруг грустят и перестали его замечать
Дальше вина переходит в агрессию, злость тут же сменяется виной, и это бесконечные эмоциональные качели. Реакция ребенка во многом зависит от возраста. Дети помладше могут внешне никак не реагировать на новость о болезни родственника — пусть и любимого. Кажется, будто они не очень-то и поняли, что происходит. Но они всё понимают. Просто у них нет навыка справляться с эмоциями, внешне не умеют проживать трудности. Подростки, напротив, могут бурно справляться с плохой новостью — вплоть до ухода из дома.
Как сказать, что родной человек заболел
Разговор о болезни мамы/папы/дедушки/бабушки стоит начать взрослым. Хорошо, если сам заболевший скажет обо всём ребёнку. Это будет правильно для обоих членов семьи.
Лучше выбрать момент, когда вы в доверительном контакте. Самый мягкий вариант беседы — использовать «я-высказывания», то есть честно говорить о внутренних процессах от первого лица, используя конструкции:
- «Я думаю, я чувствую, что…»
- «Это потому что…»
- «Я хотел (а) бы, чтобы…»
Подбирать слова стоит, опираясь на возраст ребенка. Ребёнку двух лет не стоит подробно описывать детали происходящего, сообщать диагноз и рассуждать о прогнозах лечения. С подростком, конечно, стоит говорить более откровенно, но все так же опираясь на высказывания от первого лица.
«Очень тяжело говорить об этом, потому что это сложная для меня тема. Мне поставили такой-то диагноз, мне предстоит пройти лечение. Хочу, чтобы ты об этом знал (а) и понимал (а), что тебя по-прежнему любят», — новость о болезни может звучать так.
Такой разговор станет целительным для самого пациента: часто он чувствует себя одиноким даже в окружении любящих людей, а сказать об этом не может. А ребёнка такое честное и деликатное отношение учит справляться со сложными ситуациями.
«Мама, ты умрёшь?»
Часто сами родители отгоняют мысли о возможной смерти, и вопрос ребенка «ты умрешь, да?» вводит их в ступор. Взрослые находят 100 причин, почему об этом нельзя говорить, и это нормальная психологическая защита. Раньше времени не стоит упоминать эту тему. Но если ребёнок задаёт вопрос, обсудите всё как есть. Здесь опять приходят на помощь «я-высказывания»: «Я тоже этого боюсь, но прикладываю усилия, чтобы выздороветь».
Поговорили. А какой план действий?
Раз уж с приходом болезни изменилась рутина, нужно перестроить ежедневные дела и найти в них место ребенку. Лучше избегать двух крайностей: полностью оберегать ребенка и превращать ребёнка во взрослого, от которого требуются забота и внимание, «вываливая» на него все подробности. Пусть помогает в выздоровлении, но в меру.
Придется искать золотую середину и учиться создавать корректный образ взрослого. Женщина, например, может спросить себя: «Даже если я не могу сейчас заниматься хозяйством, как я могу проявить себя как любящая и заботливая мама?» И да, это большой вызов для самого пациента.
Плачьте: это нормально
Грусть и рыдания — здоровый элемент горевания. Главное — без двойных посланий, к которым мы так привыкли. Знаете, когда мама плачет, ребенок к ней подходит и спрашивает: «Мамочка, что случилось?». А она отвечает, что всё в порядке. Занавес.
Маркеры, которые помогут определить, что ребенок не справляется с происходящим:
- У детей школьного и дошкольного возраста могут быть нарушения сна и ночные кошмары.
- Дома может казаться, что ребенок в порядке, а в школе всё наоборот. Причём он резко поменял свою траекторию: учился отлично, а теперь двойки. Было нормальное поведение, а стал оторвой и ведет себя агрессивно.
- Агрессия может быть направлена и на членов семьи, особенно на больного. В такие момент важно понимать, что прячется за таким поведением. Чего не хватает? Какого конкретно внимания? И каждый раз обсуждать это с ребенком. И да, «Не злись!» в ответ не работает. Остановить такое поведение просьбами невозможно.
Во всех этих случаях однозначно стоит обратиться за помощью к психологу. Причём начинать лучше с себя: корректировать свои реакции, учиться самому переживать эмоции. А дети подстроятся.
Вы находитесь в разделе «Блоги». Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
Фото: Shutterstock / nimito
Популярные комментарии
Сергей ГлушковО-о-о-ха-ха-ха-ха… Тщеславие, гордыня и глупость, — вот итог 11-летнего обучения в Российской школе! Разницы в науках МГУ и периферийного вуза нет, бла-бла-бла журналистика одинакова и в Москве, и в Папуа Новой Гвинеи. И дальнейшая судьба зависит от корочки диплома на 0,1℅.
«Проходной балл — 303 из 300»: итоги приемной кампании в вузах и прогноз для абитуриентов-2027
ОльгаС Чеховым согласна. Еще Бунин и Куприн для изучения отлично подойдут. Пушкин — вполне неплохо. Гоголь — но не то, что изучают. Салтыков-Щедрин тяжеловат, но необходим и очень современен, к сожалению. Достоевского, Толстого и Тургенева оставила бы для изучения во взрослом возрасте, после школы. Кто захочет — прочитает. В школьной же программе оставила бы для изучения Булгакова, Зощенко и обязательно кого-то из современной литературы. Это все можно изучать, начиная с 7 класса. А до этого надо просто прививать детям любовь к чтению. Не вызвать стойкую неприязнь, когда они в 5 классе читают Му-му или Слово о полку Игореве, а в 6-м — Дубровского. Есть прекрасная литература для детей. Которая также учит хорошему и доброму. Но это именно литература для детей. А наши классики, уж простите, но писали ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ читателей. У Толстого были рассказики именно для детей. У Чехова тоже есть подходящая литература, у Куприна. Их — пожалуйста. Но не Бежин луг и не Му-му
«Дети читают классику как записки о жизни инопланетян»: писатель Дмитрий Данилов — о любимых книгах и школьной программе
Юлия ЛанговаяНекоторые общественные деятели абсолютно не разбираются в уровне сложности олимпиад, которые засчитываются за БВИ, если предлагают их комбинировать с ЕГЭ (ЕГЭ + Олимпиада). Более того они даже не представляют, как организована подготовка Олимпиадников к таким Олимпиадам. Вот поинтересовались бы, посетили сборы, в которых участвуют эти одаренные дети.
Что может измениться в правилах поступления в вузы к 2027 году и при чем здесь скандалы приемной кампании – 2026







