«25/17»: Помогай родителям, больше читай, скупай акции Apple и не создавай себе кумиров!

Группа «25/17» — пример успеха парней из депрессивной, по их признанию, глубинки. Андрей Позднухов и Антон Завьялов, более известные как Бледный и Ант, играют альтернативную музыку на стыке рэпа и рока, поэтому неизбежно стали ориентирами для молодёжи, поклонников обоих музыкальных направлений. О том, как из жителей глубинки стать теми, кто решил бороться с культурной депрессией малой родины, с Антоном и Андреем говорит наш блогер Арсений Попов.

Андрей, вы решили создать кластер современного искусства в своем родном городе, Таре, для того чтобы дать точку опоры молодым людям из глубинки — музыкантам, художникам, литераторам. Расскажите о вашей задумке.

Андрей: Участниками первого Сибирского фестиваля искусств «Тарская крепость» станут сибиряки. Хочется сделать упор именно на географическую составляющую. Если всё получится, то в дальнейшем планируем расширить географию участников. Предпочтение будем отдавать молодёжи. Ну и старики себя покажут. На данный момент подтвердил участие Дмитрий Ревякин (лидер группы «Калинов мост». — Прим. авт.). Сейчас всё на стадии согласования. На фестивале планируется выставка работ местных художников из объединения «Сугроб» и их друзей, встречи с поэтами и писателями и, конечно, музыкальная часть.

В одном из первых сообщений о фестивале вы сказали: «Это эксперимент по преображению депрессивных территорий посредством искусства, молодого и неформального». Все мы по-разному понимаем фразу «депрессивный регион», а что сейчас происходит в Таре? Что хотите изменить фестивалем?

Андрей: При Советском Союзе в городе работали птицефабрика, кирпичный завод, литейно-механический завод, завод железобетонных изделий, промкомбинат, пивзавод, хлебозавод, нефтебаза, аэропорт, речной порт. При Ельцине, с приходом рыночной экономики, всё это было закрыто. Началось пьянство, наркомания, криминал. Сейчас ситуация выправляется, но рабочих мест по-прежнему не хватает. Я надеюсь, что, помимо культурного развлечения, фестиваль даст моим землякам и возможность заработать.

В мае фестиваль пройдет впервые, планируете сделать его ежегодным?

Андрей: Мы решили проводить фестиваль в июле, в рамках Дня города. И надеемся, что, как и День города, он станет ежегодным.

Антон, а вы будете участвовать в тарском фестивале?

Антон: Конечно. Как минимум в составе «25/17». Если смогу быть полезен где-то ещё, помимо группы, буду рад.

Бытует мнение, что художник должен быть голодным, что голод способствует творческому процессу. Как вы относитесь к этому утверждению?

Антон: Если говорить о голоде в социальном плане, то для меня этот фактор какой-то период был мотивирующим движком в творчестве. Голод и злость. Ненависть к мировой буржуазии, к сильным мира сего, к районным мажорчикам. С одной стороны — они, с другой — мы, простые пацаны с окраин, идущие к успеху. Я недавно у родителей в гараже нашёл старую тетрадку со своими текстами того периода. Там всё пропитано этими настроениями.

Читайте также

Секс, экстремизм и мат: за что взрослые запрещают артистов, которых слушают дети

С творческим голодом всё сложнее. Я поражаюсь артистам, которым удаётся сохранить это чувство на протяжении многолетней карьеры и при этом оставаться востребованными и интересными. Это реально высокий уровень.

Антон, ваша музыкальная карьера началась ещё в школе. Как это было?

Антон: С первого класса я активно участвовал в культурно-массовых мероприятиях школы. Выступал в шоу пародий в роли Родиона Газманова, играл в сценках и мини-постановках. Параллельно учился в музыкальной школе по классу гитары, играл в оркестре гармоник на барабанах и пел в фольклорном ансамбле. Позже сидели с другом за звуковым пультом и обеспечивали музыкальное сопровождение мероприятий, вели школьные дискотеки. Когда в сетапе появился монофонический синтезатор, начали сочинять и записывать на кассету свой первый рэп. Так появилась группа «Отрицательное влияние».

В тот момент, когда вы уже сочиняли музыку, чем были заняты ваши сверстники?

Антон: В моё время всем подросткам хотелось быть крутыми. Быть похожими на героев фильмов, звёзд спорта и музыкальной сцены. Каждый выбирал то, что ему нравится. Хочешь быть как Ван Дамм или Турчинский — иди в спортивные секции. Как Кит Флинт или Михей — осваивай музыкальные азы. Кому-то ближе были Винсент Вега и Бутч Стейн. В любом случае, все эти парни были по-своему крутыми.

А может ли творчество оградить молодых людей от недружелюбного окружения?

Антон: Дело в том, что ни музыкалки, ни качалки, ни какие-либо другие кружки по увлечениям не ограждали подростка от окружающей действительности. Так или иначе все мы пересекались и могли тусоваться в одной компании. Мне кажется, человек, выросший в вакууме, слабо приспособлен к дальнейшей жизни. Ему придётся труднее. Большую часть времени я был чем-то занят — музыкой, школой, тренировками. Думаю, это частично отвлекало от мыслей «свернуть не туда».

Уже впоследствии, когда у вас у обоих были свои группы, хотелось ли, чтобы кто-то вас направил, дал совет? И если да, то чей совет вам был бы тогда кстати?

Антон: В то время не было интернета. Не было такого количества информации. Представляю, как бы мне в своё время помогли интервью и мастер-классы знаменитых продюсеров, где они раскрывают секреты своей работы. Как бы мне пригодились библиотеки звуков и инструменты, многие из которых сейчас есть в свободном доступе в огромных количествах.

Не было ни видеоуроков, ни форумов, где можно обсудить вопросы по созданию музыки. Опыт передавался посредством живого общения. С кем-то удавалось познакомиться и задать вопросы. Кто-то был совершенно недоступен для Антона из пригорода Омска. Так как меня в первую очередь всегда интересовала музыкальная часть треков, было бы круто в своё время поболтать с теми, кто создавал музыку, которая мне нравилась — Tengiz, LA, Shooroop, Марат, Смоки Мо, Влади. Сейчас возможность есть, а необходимости нет.

Андрей: Я художник, а не музыкант, поэтому, когда начинал заниматься музыкой, я не умел ничего. Так ничему и не научился. Музыкой у нас занимается Антон Владимирович, а я пишу тексты песен и продюсирую нашу группу.

А сами думали о том, что могли бы чем-то помочь ребятам, которые делают первые шаги в музыке, аранжировках: провести мастер-класс или творческую встречу, ответить на вопросы, дать совет?

Антон: Такие мысли есть, но пока не знаю, в каком формате их воплотить. Может, буду просто стримить рабочий процесс на домашней студии. Я думал о том, кому это надо и насколько я компетентен в этой теме. Но если наша группа популярна, а я вынашиваю в голове новые интересные проекты, то почему бы не поделиться секретами своей кухни с другими. Мне, например, нравится смотреть студийные стримы Deadmau5.

Антон, не так давно вы написали музыку к первому российскому интерактивному фильму — триллеру «Она сердится». Как так вышло, что вы стали писать саундтрек к кино?

Антон: Ко мне обратился с предложением режиссёр Евгений Пузыревский. Мы уже работали с ним над короткометражкой «Мама всегда рядом» в 2016-м. Встретились, он рассказал концепцию, показал несколько отснятых эпизодов. Мне понравилась идея интерактивного кино. На российском рынке подобного ещё не было. Ты смотришь фильм и в процессе можешь влиять на сюжет своим выбором. Это круто! В детстве о таком мы могли только мечтать. «Она сердится» — дебют компании Rhinotales в подобном жанре, но они намерены развивать его на территории СНГ.

Это сложно — делать саундтрек?

Антон: На создание музыки было восемь недель. Из-за того, что моё основное внимание сосредоточено на деятельности «25/17», над фильмом получилось поработать суммарно недели три, от силы четыре.

Думаю, максимум не выжал, но результатом доволен. По сравнению с маститыми кинокомпозиторами я делаю на этом поприще только первые шаги. Надеюсь, пригласят в дальнейшие проекты. Очень интересный опыт. Есть идеи, желание, мотивация. Скучно не будет!

Что бы вы сейчас сказали себе 15-летним?

Антон: Помогай родителям, больше читай, скупай акции Apple!

Андрей: Не создавай себе кумиров. Таланты художников, поэтов и музыкантов делают их жизнь только сложнее и не оправдывают их пороков.