«Ребенок устраивает истерику, когда проигрывает»: почему так происходит и что делать родителям

Десятилетний Матвей выигрывает шахматные турниры и уверенно называет себя чемпионом. Но стоит ему проиграть пару партий или ошибиться в простом задании, как он расстраивается настолько, что отказывается продолжать игру. Почему одни поражения заставляют детей опускать руки, а другие — тренироваться еще усерднее? И как родители могут помочь? Рассказывает блогер «Мела», преподаватель шахмат Антонина Тер-Степонянц.

— Мама написала, что ты стал чемпионом?

— Конечно, я им был, есть и буду!

Так ответил один из моих учеников после победы на очном шахматном турнире в своем городе. Назовем его Матвеем (имя изменено).

Мальчик занял первое место и очень гордился собой. Первые десять минут нашего онлайн-занятия он рассказывал об этом турнире, показывал интересные позиции из партий, спрашивал про один из вариантов Итальянской партии.

Казалось бы, перед нами уверенный в себе десятилетний шахматист. Любит играть, регулярно участвует в соревнованиях, умеет побеждать.

Но всего за две недели до этого две неудачные задачи в шахматном тренажере так его расстроили, что он перестал прислушиваться к замечаниям. Затем пропустил мат в тренировочной партии и не хотел начинать следующую.

И вот он — чемпион.

Я наблюдаю за обучением Матвея шахматам уже не первый год, он пришел к нам в 2021 году. И его история заставляет задуматься: почему ребенок, который способен выигрывать турниры, иногда не может спокойно принять даже небольшую неудачу?

А может быть, дело не только в самом проигрыше, но и в том, что этот проигрыш означает для ребенка?

Ребенок может отказаться от игры не из-за поражения, а из-за потерянных очков

В рабочем журнале занятий я отмечаю не только изученные темы и результаты партий, но и поведение ребенка: что получилось самостоятельно, где возникли трудности, как он реагировал на помощь и что происходило после ошибки.

В конце июля Матвей проиграл две партии подряд. Причем быстро — обе закончились примерно за десять ходов.

Мальчик очень расстроился. Особенно его задевало то, что из-за поражений снижался рейтинг на шахматной платформе. Он встал и ушел.

После разговора с мамой ученика занятие удалось продолжить. Матвею предоставили возможность самому выбрать, чем заниматься дальше. Он выбрал игру против компьютерной программы. Правда, настроение осталось плохим: он продолжал торопиться, возвращать ходы, не прислушивался к замечаниям.

В конце августа Матвей снова проиграл партию. Расстроился, но на этот раз пережил поражение относительно спокойно. Играть следующую партию на рейтинг он не захотел. Зато самостоятельно начал товарищескую — без изменения рейтинга.

Для меня здесь важнее не результат партии, а то, что произошло после нее. Мальчик не отказался от шахмат вообще. Он хотел продолжить играть, но в другом формате.

Родителям я советую обращать внимание именно на такие различия. Ребенок отказывается от любой игры или только от рейтинговой? Готов разобрать проигранную партию? Согласится сыграть с вами без подсчета очков?

Не обязательно сразу менять условия и выполнять любое пожелание. Но ответы на эти вопросы могут помочь понять, что именно сейчас вызывает сопротивление.

Продолжить после неудачи и захотеть продолжить — не одно и то же

В сентябре ситуация повторилась, хотя рейтинговой партии в начале занятия вообще не было. Матвей решал задачи в Puzzle Storm — шахматном тренажере, где задания идут одно за другим.

Две первые задачи не получились. После этого мальчик начал действовать невнимательно и перестал прислушиваться к замечаниям. Потребовался отдельный разговор.

Затем перешли к игре. В первой партии Матвей пропустил мат. Вторую начинать не хотел. На продолжении занятия настояли, и в итоге он выиграл.

Что здесь считать успехом? Победу во второй партии? Сам факт, что занятие продолжилось? Или обратить внимание на то, как быстро две ошибки повлияли на дальнейшую работу?

Я бы не стала выбирать что-то одно. И уж точно не стала бы утверждать, что победа означает, будто мальчик научился справляться с неудачами.

Для меня важно различать две ситуации: ребенок продолжил занятие потому, что взрослый настоял, или он сам захотел вернуться к игре

В сентябре произошло первое. В августе, когда Матвей самостоятельно начал товарищескую партию, — второе. И это разные результаты, хотя в обоих случаях занятие продолжилось.

Даже чемпион может расплакаться из-за проигрыша маме

Через две недели после сентябрьского занятия Матвей выиграл турнир. Гордости было столько, что хватило бы еще на несколько побед!

В честь первого места ему разрешили выбрать, чем заниматься на онлайн-тренировке. Он с удовольствием рассказывал о партиях, показывал позиции и интересовался шахматными вариантами.

Я люблю такие моменты. Ребенок доволен собой, хочет обсуждать игру, вспоминает собственные решения.

Но взрослые иногда ожидают от побед слишком многого. Кажется, что теперь ребенок обязательно станет увереннее, спокойнее, перестанет бояться ошибок. А почему, собственно?

Он выиграл турнир. Но ведь никто не обещал, что вместе с первым местом ему выдадут еще и умение спокойно переносить поражения.

Спустя некоторое время во время игры с компьютерной программой Матвей снова спорил, возвращал ходы, сопротивлялся требованиям занятия. Турнирная победа не устранила эти трудности.

И это не означает, что победа была бесполезной. Просто шахматные достижения и способность справляться с неприятными переживаниями — не одно и то же

Я помню и собственное детство. Я уже серьезно занималась шахматами, выступала на соревнованиях и могла спокойно выдержать десять поражений подряд в шахматном клубе.

А вот проигрыш маме — совсем другое дело! Я могла разреветься, раскидать фигуры, устроить настоящую истерику. Как это так — собственная мама меня обыграла?!

И ведь шахматных знаний хватало. Соревновательный опыт тоже был. Почему такая разница? Потому что проигрыш в разных обстоятельствах мы воспринимаем по-разному.

Один ребенок спокойно относится к ошибке на занятии, но болезненно реагирует на поражение от друга. Другой участвует в турнирах, а дома обижается, когда его обыгрывает папа.

Для кого-то важен результат. Для кого-то — кто именно оказался сильнее. А кто-то переживает, потому что боится разочаровать родителей.

Именно поэтому я бы не спешила с выводом: «Он просто не умеет проигрывать». Может быть, мы пока даже не поняли, что именно ребенку так трудно принять.

Один проигрыш заставляет ребенка сдаться, а другой — тренироваться

В октябре мама Матвея рассказала еще одну историю. В шахматном кружке общеобразовательной школы у сына появился соперник — мальчик из третьего класса, со вторым юношеским разрядом. Он регулярно обыгрывал Матвея. И Матвей захотел его победить. Настолько, что мама заметила у него интерес к более серьезным занятиям.

На одном из занятий ему предложили попробовать Лондонскую систему — шахматный дебют, который можно использовать в будущих партиях с этим соперником. Появилась и договоренность решать по пять задач ежедневно, пока не удастся его обыграть.

Правда, в журнале сохранилась существенная приписка: первоначально выполнять домашнюю работу Матвей не хотел.

Взрослые говорят: «Нужно решать задачи каждый день, иначе не будешь хорошо играть». Ребенок не особенно вдохновляется. Но появляется конкретный соперник, которого очень хочется обыграть, — и те же пять задач обретают другой смысл. Я не знаю, станет ли теперь Матвей заниматься ежедневно. Но сам контраст интересен. Поражение, из-за которого снижается рейтинг, может вызвать отказ продолжать занятие. А проигрыш более сильному сопернику — желание потренироваться и взять реванш.

Поэтому, когда ребенок болезненно реагирует на неудачу, я стараюсь не ограничиваться вопросом «Почему он так расстроился?». Меня интересует и другое: в какой ситуации это произошло, что именно было поставлено на карту и что ребенок захотел делать после поражения.

Проиграл ребенок, а взрослые ведут себя так, будто проиграли сами

Мне нередко приходится наблюдать, как родители переживают детские партии едва ли не сильнее самих шахматистов.

Ребенок играет онлайн, а за спиной стоит папа и повторяет:

— Думай! Думай!

Причем с таким выражением лица, будто от следующего хода зависит судьба человечества.

А иногда взрослые не выдерживают, берут мышку и начинают играть вместо ребенка. Потому что сейчас же можно выиграть! Нужно только немного помочь! Но кому нужна такая победа?

Ребенок не принял решение, не получил собственного опыта, не столкнулся с последствиями своего хода. За него всё сделали взрослые.

Я всегда говорю: дайте ребенку возможность ошибиться. Да, он может потерять ферзя. Не заметить мат. Проиграть партию, которую вполне мог выиграть

А после партии можно обсудить, что произошло. Только не превращайте разбор в допрос с пристрастием. «Ну как ты мог такое не увидеть?», «Мы же вчера это проходили!», «Почему ты опять не подумал?». Такие вопросы редко помогают разобраться в шахматной позиции.

Гораздо полезнее спокойно посмотреть, в какой момент всё пошло не так и что можно было сделать по-другому. И не менее важно понять, что именно ребенка расстроило.

Он хотел выиграть у конкретного соперника? Переживал из-за рейтинга? Боялся реакции взрослых?

Поэтому и помощь ребенку в этих случаях может быть разной.

В работе с учениками я обращаю внимание не только на правильность ответа или результат партии. Меня интересует, что происходит после трудности: что именно не получилось, как ребенок на это отреагировал, какая помощь была предложена и что произошло потом.

Вернулся ли он к заданию самостоятельно? Продолжил после настояния взрослого? Или даже после изменения условий ему по-прежнему было трудно работать?

Такая последовательность помогает не смешивать разные ситуации под общим названием «не умеет проигрывать». Иногда приходится наблюдать дальше, сравнивать разные занятия и проверять свои предположения.

Я не могу сказать, что Матвей уже научился спокойно проигрывать. И пока не знаю, как он отреагирует на следующую неудачу.

Но теперь я вижу, почему так важно не торопиться с выводами. Иногда после поражения он прекращает играть. Иногда сам находит другой способ продолжить. А иногда проигрыш становится причиной захотеть научиться чему-то новому.

Помните его слова?

«Конечно, я им был, есть и буду!»

А я думаю, что шахматное взросление — это не только умение объявить себя чемпионом после победы. Это еще и способность однажды проиграть, расстроиться, а потом найти в себе желание снова сесть за доску.

Обложка: © EvgeniiAnd / Shutterstock / Fotodom